Кроме того, исследование затрагивает восприятие имиджа политика, а не отношение к его или ее профессиональной деятельности, что, на первый взгляд, может показаться более оправданным. Для отказа от изучения оценок деятельности политиков есть причины: во-первых, объект исследования не ограничен действующими политиками, наделенными официальными полномочиями, вследствие чего было бы некорректно задавать вопрос об оценке мер или политических решений, принимаемых политиками, с учетом того, что неформальные политические лидеры не имеют полномочий для этого. Кроме того, оценка деятельности подразумевает под собой ряд методических проблем: она потенциально влечет больше социально-одобряемых ответов, она смещает выборку в сторону людей, следящих за политикой (так как знание политика «в лицо» и оценка его или ее партикулярных решений требует разного уровня осведомленности), она увеличивает размер анкеты, так как детализированные вопросы по деятельности каждого из политиков более информативны, но разнообразны. Например, сравнивать вклад С. Шойгу, С. Лаврова или А. Навального в развитие оборонной промышленности некорректно, так как это не входит в сферу компетенций С. Лаврова, а А. Навальный не имеет даже полномочий для осуществления вклада в отрасль. Поэтому было принято решение отказаться от изучения отношения населения к непосредственным результатам работы политиков в сторону целостного восприятия персоны, конструирования портрета политика, одной из составляющих которого являются профессиональные аспекты действий, универсальные для применения среди федеральных политиков разных уровней формального доступа к власти и сфер деятельности.
Исходя из подробного вышеописанного изложения проблемной ситуации исследования, можно выделить следующие задачи обзора литературы:
1. Обосновать актуальность, новизну и социологическую потребность в настоящем исследовании.
2. Определить и аргументировать возрастные и территориальные границы эмпирического объекта.
3. Проанализировать основные направления изучения политического имиджа, их достоинства и ограничения.
4. Выделить ряд описательных характеристик личностных и профессиональных качеств политиков для использования в инструментарии исследования.
5. Обосновать выбор аналитических методов изучения имиджа.
Политология: методы исследования имиджа политиков
Исследования имиджа политиков входят в сферу научных интересов политологов, однако, их существенное отличие от данной работы состоит в методах, используемых для анализа информации, а также ее источниках. В отличие от опросов общественного мнения, имеющих ряд частично упомянутых ограничений, строящихся на основе анкетирования населения, работы политологов представляют собой по большей части контент-анализ СМИ: семантический анализ упоминаний политиков, эмоциональный окрас события, в котором действующим лицом выступает политик, как в работе Е.А. Киктевой «Динамика образов Г. Явлинского и В. Путина в президентской кампании», анализирующей, в том числе, семантическое наполнение предвыборных речей политиков [11, 20]. То есть, работы политологов скорее про политическое брендирование сверху конкретным инструментом - СМИ, а не про имидж политика в сознании населения. Принципиальное отличие социологической работы в том, что в ней конструируются образы лидеров с другой стороны, снизу вверх, а не наоборот.
Обусловленность противопоставленных интересов двух дисциплин растет из принципиально разных предметных областей: в то время как для политологии это механизмы функционирования политической жизни и реализации власти, то для социологии предмет шире - это совокупность общественных отношений, в том числе и политических. Более того, дилемма структуры и агентности в социологии позволяет исследователю быть более гибким в вопросах выбора объекта и субъекта работы, чего нельзя сказать о политологах. Детально говоря об имидже политика, не стоит забывать о том, что концептуально понятия брендирования и создания имиджа заимствованы у экономики и маркетинга, а посему и изучением этих гибридных концептов занимается сфера политического менеджмента или государственного управления, отчего может показаться, что опыт изучения политического брендирования политологами представлен односторонне, только в политтехнологическом ключе [11, 12]. Являясь инструментом осуществления политики и продвижения идеологии, режима, политическое брендирование представляет собой отдельный вид именно политтехнологического управления, откуда и исходит бросающаяся в глаза ограниченность описываемых методов, инструментов и целей его изучения политологами (если быть точнее, лишь небольшой их группой, специализирующейся по большей части на прикладном использовании, нежели теоретическом исследовании, политических брендов) [12].
Существует ряд работ на стыке нескольких дисциплин: например, работы по политической психологии и политической лингвистике, которые более близки по направленности к социологическим. Работа «Образы политиков в представлении россиян» предлагает метод опроса для дальнейшего качественного семантического анализа ответов на вопрос «Назовите, пожалуйста, несколько главных, с Вашей точки зрения, качеств …имяполитика*… Как бы Вы его охарактеризовали?» [21]. Полученные результаты предлагают несколько укрупненных категорий с подсчетом частот по ним, согласованные с каждым из исследованных политиков. Таким образом на подсчете частоты упоминания респондентами каких-либо качеств политика делаются выводы о том, что В. Путина население видит как очень делового и нравственного, в то время как у В. Жириновского помимо этого еще делается акцент на негативные личностные качества. За исключением В. Путина и В. Жириновского, остальные политики имели скудное личностное описание, но сильные коннотации с профессиональной деятельностью: Ю. Лужкова респонденты видят как хозяйственного и трудоголика, Г. Явлинского как «замечательного экономиста» и противника коммунистов, Г. Зюганов - «настоящий коммунист», знает свое дело [21]. Аналогичная работа «Восприятие образов двенадцати ведущих российских политиков», предлагающая более детальный метод исследования - проведение фокусированных интервью - с целью выявления как осознанных, так и не осознаваемых установок в отношении политиков, продемонстрировала совершенно противоположные результаты, несмотря на близость формулировок вопросов и их смыслового наполнения [40]. Так, по результатам второй работы, население, наоборот, в целом, меньше всего склонно говорить о профессиональной деятельности политиков при оценке их восприятия, а куда более часто упоминает их личностные характеристики (как поведенческие, так и фенотипические), в то время как первое исследование количественно продемонстрировало, что личностные характеристики (за исключением портретов В. Путина и В. Жириновского) не популярны среди населения, а деятельность всех исследуемых политиков была в приоритете для людей. Уже по этим работам видны основные ограничения семантического анализа, частотного анализа упоминаний и контент-анализа, свойственных политологии и смежным дисциплинам: нет никакой корректировки результатов относительно известности и освещенности политика в медиапространстве, тогда как она и может являться причиной сильной рассогласованности результатов разных работ, ведь личностные качества, так часто упоминаемые во второй работе, могут быть сильно смещены именно за счет того, что В. Путин и В. Жириновский - одни из самых ярких и обсуждаемых политических персонажей в СМИ на момент проведения исследований, где акцент делается в том числе на их персональные характеристики, и именно за счет наличия нескольких «насыщенных» образов весь блок о личностных характеристиках выдвигается вперед. Кроме того, дизайн качественных исследований, как правило, не имеет первостепенной задачи соблюдения репрезентативности выборки, ведь даже на семантическом анализе нескольких десятков интервью типичных случаев говорить о переносе результатов на генеральную совокупность некорректно, что является критичным ограничением, когда речь идет об изучении настроений населения и его отношения к власти. Однако, такие исследования крайне полезны в качестве предварительного этапа перед проведением количественного. Они могут служить для выявления основных личностных и профессиональных категорий, наиболее семантически сильных, распространенных и частотных, которые составят основу количественного инструментария.
Исследования имиджа политиков в области политологии и смежных наук имеют свои особенности: преимущественно качественные методы исследования, как следствие, отсутствие репрезентативности, а также, в ряде случаев, методы исследования имиджа политиков находятся исключительно в пространстве СМИ. Эти особенности порождают ряд ограничений, которые помогает преодолеть социология, увеличивающая прикладной потенциал исследований в контексте переноса его результатов на генеральную совокупность при создании выводов рекомендательного характера для тех же политологов, политтехнологов или самих политиков.
Социология: методы исследования имиджа политика
В данном разделе речь пойдет о том, каким арсеналом мониторингов и работ обладает социология в сфере политики, что именно интересует крупнейшие центры изучения общественного мнения, а также разбор содержательных и методических особенностей этих работ. В первой части раздела речь пойдет о последних результатах статистики и их критическое осмысление, а во второй - проведен обзор тех инструментов и существующих наработок, которые будут использованы в настоящем исследовании в составлении анкеты, в выборе шкал для анализа или как смысловая составляющая для сравнения результатов.
Обзор ежемесячных мониторингов общественного мнения
Социологам, конечно, есть что предложить в сфере исследований политики: социологические опросы общественного мнения затрагивают многие, если не все, аспекты жизни населения. Социологов интересует именно взгляд населения на, в частности, вопросы отношения к политикам и на то, какими именно граждане их видят.
Несмотря на это существенное достоинство социологических исследований, они также имеют ряд ограничений: содержательные недостатки заключаются в том, что, во-первых, исследований образа политиков в глазах жителей РФ крайне мало, во-вторых, те работы, что есть, описывают не портрет политика, а лишь его часть, ограниченную показателями доверия, электоральным рейтингом и т.п. Также есть существенное методологическое ограничение: методы анализа, применяемые для обработки полученных данных, слишком примитивны: подсчет описательной статистики и иногда сравнение средних. Отчасти их выбор объясняется содержательными задачами: если интерес исследователей состоит только в замере уровня одобрения действий политика, то смысла в построении сложных многомерных моделей нет. Вследствие этого, большинство доступных работ содержат только анализ средних или построение индексов [9, 16, 24, 27]. Конечно, в подобном упрощении есть большой плюс: такие показатели просто отслеживать в ежемесячной динамике. Например, на сайте ВЦИОМ удобно отслеживаются такие показатели, как: удовлетворенность внутренней политикой властей, которая неуклонно падает с 2014 года - года присоединения Крыма к составу России - (лучший показатель наблюдался в первом квартале 2015 года, где удовлетворены были 56%, а всего 12% не удовлетворены, в то время как на сегодняшний день соотношение стало 29% против 34% соответственно) [26], аналогично растет недовольство экономической политикой властей (однако, в этом показателе разрыв более существенный: с марта 2018 года, после победы В. Путина на президентских выборах, разрыв между удовлетворенными и неудовлетворенными из 29% к 30% неуклонно стал увеличиваться и к октябрю 2019 года составил 23% против 42%), та же ситуация состоит и в социальной политике, где отправной точкой так же служит март 2018 года. Единственный показатель, который отличается как временномй стабильностью, так и высокими показателями удовлетворенности - это оценка внешней политики властей, находящаяся в окрестности значения 50% удовлетворенных и примерно 20% неудовлетворенных [26]. В совокупности эти данные очень показательно иллюстрируют недовольство граждан внутренним устройством государства, однако, формулировки вопросов обезличены, что не позволяет выявить корень недовольства, того, кто по мнению респондентов несет ответственность за это: президент ли это, местные чиновники ли, члены ли Федерального Собрания, кто-либо еще или вся система в целом. Основываясь на вышеописанных данных остается только предполагать наличие связи между переизбранием президента и резким ростом недовольства в стране, который пришелся как раз на период переизбрания В. Путина, что позволило бы выявить хотя бы одну конкретную персоналию.
В отличие от ВЦИОМа, Левада-Центр дает более детальную оценку одобрения, где уже приведена динамика по конкретным представителям власти: большинство стабильно одобряет деятельность президента и губернаторов, в то время как работу премьер-министра, Государственной Думы и Правительства население, в целом, на сегодняшний день не одобряет [25]. Данные идут несколько вразрез с теми изломами, что образовались в данных ВЦИОМ, но они дают более осмысленное представление ситуации: несмотря на то, что одобрение само по себе безлико и не может описать, какие политические действия и черты личности пользуются одобрением, а какие нет, есть возможность хотя бы приблизительно сегментировать политиков по одобрению гражданами.
Справедливо отметить, что персонифицированные опросы ВЦИОМ также проводит: это индексы доверия политикам, где безоговорочным лидером является В. Путин, чей рейтинг находится в окрестности 80%, который в закрытом вопросе сильно выше, чем в опросах Левада-Центра (там он составил 66%). Антирейтинг доверия возглавляют попеременно Д. Медведев и В. Жириновский (хотя Г. Зюганов и С. Миронов не сильно от них отстают). Существенным недостатком является методика, применяемая для измерения индексов: закрытая формулировка вопроса «В целом, доверяете ли Вы *имяполитика*…» способна смещать оценки респондентов в сторону более высоких результатов [16]. Доверие - слишком многомерный концепт, который не укладывается в рамки ответов «Да» и «Нет». Кроме того, некорректна постановка вопроса по каждому из политиков отдельно: доверие, пусть даже в условии закрытого вопроса, корректнее проводить в сравнении. Вопрос с множественным выбором также проводится ВЦИОМом, который демонстрирует уже совсем иные результаты (даже несмотря на все то же смысловое ограничение многомерности самой концепции доверия): доверие к президенту при другой методике резко падает с 80% до 30%, та же картина и у остальных политиков (однако, на второе и третье места вырываются С. Шойгу и С. Лавров, которые в большинстве крупных и широко освещаемых мониторингах не фигурируют вовсе) [31]. Отсюда, кроме методологической проблемы подобных мониторингов, появляется еще одна: ограниченный объект наблюдения. Представленные в первом случае политики - несменяемые кандидаты в президенты, которыми круг политических лиц в России, к счастью, не ограничивается. Это также приводит к смещениям (как к завышению результатов, так и к недостатку внимания к тем политикам, которые занимают топ доверия у населения, как С. Шойгу и С. Лавров), и, отчасти, целью этой работы и является проверка наличия этих смещений.
Обзор исследований имиджа В. Путина для инструментария
Та неполнота описания политической среды и узость уже существующих исследований политиков заключается в том, что все многообразие имиджевых атрибутов сводится лишь к размытым по концептуализации доверию, одобрению и, напротив, вполне конкретному желанию голосовать. Несмотря на очевидную важность последнего критерия, такие упрощения чреваты ростом разрыва между действиями власти и настроениями людей. Как это было видно во введении и первой части раздела, посвященного социологии, недовольство положением дел в стране неизменно растет, а также увеличивается запрос на серьезные перемены во власти [10, 26]. Для того, чтобы понимать, о каких именно изменениях во власти говорит население, важно составить портрет российского политика, который бы однозначно показывал: например, политик, которому импонирует население - это тот, кто действует в интересах населения, кто увеличивает качество жизни граждан (в стране или в отдельном регионе), кто борется с коррупцией, кто обладает суровым характером (или, наоборот, мягким и терпеливым). С появлением исследований, формирующих подобный портрет, все остальные результаты уже существующих работ и мониторингов стали бы более осмысленными, лучше бы поддавались интерпретации.
На данный момент таких исследований в России недостает, однако, несколько примеров того, как они могли бы выглядеть все же есть. Хорошим примером одного из вопросов аналогичной работы был бы следующий: «Как вы считаете, какой позиции придерживается Владимир Путин в борьбе с коррупцией?» Этот вопрос задавался ВЦИОМом с возможностью выбора одного из 5 вариантов ответа: «1. Он сторонник масштабной борьбы с коррупцией и жесткого наказания всех коррупционеров вне зависимости от должностей; 2. Он поддерживает борьбу с коррупцией только в некоторых случаях, когда это не связано с его близкими, окружением; 3. Он только на словах борется с коррупцией, но в реальности - ничего не делает; 4. Он только на словах борется с коррупцией, но в реальности - способствует развитию коррупции; 5. Затрудняюсь ответить» [18]. Такой вопрос четко и ясно определяет принадлежность политика (в данном случае президента) к одному из полюсов: борьба с коррупцией или пособничество ее развитию. Также ВЦИОМ предлагает детальную сегментацию опрошенных по этому вопросу: какова доля одобряющих президента среди тех, кто считает В. Путина борцом с коррупцией, а также разных групп по социально-демографическим характеристикам. Уже один этот вопрос с подробной сегментацией дает гораздо больше информации, чем обобщенные индексы, потому что содержит гетерогенную информацию о тех наиболее лояльных президенту социальных группах, а также о критически настроенных (например, электорат КПРФ - наиболее критически настроенный сегмент, 33% которого в сравнении с 14% по всей выборке считают, что президент не борется с коррупцией на деле или даже способствует ей) [18]. Вопрос о коррупции непременно должен иметь место в изучении имиджа политика, однако, для настоящего исследования он претерпит изменения: формулировка должна описывать именно характеристики, а не мотивы и действия человека. На это есть существенная причина: необходимость включения как можно большего числа популярных политиков России в опрос вынуждает считаться с тем фактом, что не все из них имеют правовые полномочия для изменения ситуации с коррупцией (в то время как В. Путин может повлиять на масштабы коррупции, в компетенции С. Шойгу это не входит, а А. Навальный, несмотря на свою антикоррупционную деятельность, вообще не обладает правовой силой для изменения положения дел). Поэтому этот вопрос в частности (как и остальные атрибутивные вопросы) необходимо задавать в формулировке, аналогичной следующей: «Кого из представленных политиков, на Ваш взгляд, можно назвать непримиримым борцом с коррупцией?» с возможностью множественного выбора, или, напротив, «Кого из представленных политиков, на Ваш взгляд, можно назвать коррупционером?»