Так что «столкновение цивилизаций», если его конкретизировать, происходит в виде столкновения культурного и технологического миров как внутри каждого из них, так и между цивилизациями. Хотя с разной силой. Наибольшее сопротивление своему уничтожению в настоящее время оказывает исламская культура. Несмотря на противоречия внутри ее самой - «арабская весна», в её ядре исторически относительно молодая, ещё пассионарная религия, исламские общества обладают средним уровнем материального достатка и высоким демографическим динамизмом. Она почти открыто приняла вызов техноса, хотя тайно, обычно в русле антиамериканизма, ей сочувствуют все другие субъекты культуры, в том числе сохранившиеся в западной цивилизации. Современный терроризм - вершина айсберга сопротивления утилитарному социоэкономическому образу жизни, который ведет технологизированная часть человечества, другой его огромной части, продолжающей культивировать еще и духовные формы существования, ценностные способы регулирования социальных отношений.Этостолкновение корабля прогрессистов как непрерывного инновационизма любой ценой с айсбергом консерватизма как стремления человечества к сохранению своей идентичности.
Чего, собственно говоря, добиваются эти консерваторы? Эти фундаменталисты, традиционалисты, интегристы и прочие «варвары» и «экстремисты». Так обычно их квалифицируют идеологи глобального, либерально-технократического, свободного, богатого, комфортного, атомизированного, так называемого «открытого общества»?
Прежде всего, они настаивают на праве верить в Бога, считая важнейшим правом человека не просто говорить, рассуждать о нем или 1-2 раза в год посещать церковь, а жить, будто Он существует на самом деле, и что вера имеет содержание.
Это значит соблюдать заповеди, исполнять обряды, носить соответствующую одежду, молиться. Вместо того чтобы 1,5 - 2 часа в день смотреть телевизор, узнавая разные новости, особенно где, когда и сколько убили, что продают, какие прокладки и зубные пасты эффективнее, они тратят столь драгоценное время на исповедь и сокрушение духа, обещания Богу стать лучше, любить ближнего и т.п. Вместо того, чтобы покупать и развлекаться, они, видите ли, «совершенствуются», совершенно не считаясь, что эксплуатация пороков и страстей людей является важнейшей статьей получения прибыли, а значит увеличения ВВП, ради чего потребительское общество перешло к потреблению самого человека. Они против уничтожения его эмбрионов, в то время как цивилизация считает неотъемлемым правом родителей самим решать вопросы жизни или смерти своего потомства. Осуждаются, словно мы не лжем, а и в самом деле христиане времен 10 заповедей, прелюбодеяния и «легкомысленные разводы», которыми в открытом обществе почти гордятся (эстрадный кумир свое интервью подписывает: «разведен после третьего брака»). К другим «ужасам традиционного общества» относится нетерпимое отношение к перверсивным формам сексуального поведения, гомосексуализму и трансвестизму, которые, если мыслить хоть сколько-нибудь последовательно, ведут человеческий род к гибели. Фундаменталисты, конечно же, против омоложения стариков клетками зачатых и убитых (душ) людей, клонирования, эвтаназии, замораживания трупов и многих других достижений современной науки, которая безоглядно и практически насильно внедряет их под маркой инноваций. Они считают их опасными, что вообще-то признано законодательствами многих стран. «На своем языке» они считают их дьявольскими.
Они, естественно, за сохранение семьи (вместо сожительства), её приоритетности для женщин (фамилизм вместо феминизма), почтительное отношение младших к старшим (вместо того, чтобы спровоцированный адвокатом ребенок, мог подать в суд на родителей за невыполнение обещания купить игрушку). Между тем, в демократических странах настаивание на подобной корано-библейской архаике расценивается как грубое нарушение прав человека. За это у родителей отнимают детей, флирт и любовные игры изгоняются из отношений под угрозой квалификации в качестве сексуальных домогательств и люди двигаются рядом как размагнитившиеся куски железа: «бесконтактная цивилизация». Индивид сам может распоряжаться своим телом и если хочет им торговать, то главное условие - делать это в рамках рыночного закона, соблюдая медицинскую безопасность. Основное предназначение женщины - выполнять в обществе ана/тавто/логичные функции, что и мужчина (театрально играть в футбол, красиво ходить в полицейской форме, демонстративно вести грузовик), быть все время «почти как». Говорить в таких условиях о ценности собственно женского начала и приоритете материнства, гордиться им неполиткорректно, это значит её унижать.
Вообще, сохранение семьи, по-видимому, главный раздражитель для современной цивилизации, от семьи как формы совместного существования в сущности уже отказавшейся. Прямо об этом не говорят, но на бессознательном уровне антифамилизм господствует. Чего стоит отказ от понятий отец и мать, объявление их нецензурными, от «Слов», на которых стоит человечество: Бог-отец и мать-Богородица (бедный Римский Папа), замена их терминами «родитель number one» и «родитель number two». Чего стоит отказ от понятия пола и замена его одинаковым для всех гендером, институциализация однополых (по подлинному смыслу - бесполых) «семей», на самом деле антисемей, ибо семья, (семя) по своей природе предназначена для рождения потомства. Куда бросается семя в однополом браке? Возведение подобного отклонения, всегда существовавшего, но индивидуально, как тайна личности, в социальную норму и его государственная регистрация - это вызов самой жизни на Земле. Узаконивание ее прямого биологического разложения.
Другой неискупимой виной большинства традиционных культур является также ограничительное, невосторженное отношение к накоплению богатств. Некоторые исламские сообщества, «уммы» доходят до осуждения «ссудного капитала», ростовщичества и пытаются открывать банки с минимальным процентом по кредитам, необходимым лишь на содержание персонала. Это похоже на «трудовые сберегательные кассы» при социализме. Здесь кончается терпение у самых терпимых и открытых западных демократий... «И тогда мы летим к вам». С лучшими намерениями и вполне толерантно. Но они почему-то огрызаются.
С философско-исторической точки зрения различие между закрытыми (культурой) и открытыми (посткультурными) цивилизациями в том, что первые следуют категорическому императиву И. Канта: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла стать правилом всеобщего законодательства», а вторые индивидуалистическому утилитаризму И. Бентама с его лозунгом: «наибольшее количество счастья для наибольшего числа людей». Первые действительно фундаменталисты, «принципиалисты», потому что оценивают поступки с точки зрения интересов человеческого рода, когда каждый индивид отвечает за его судьбу, вторые - либертаристы, эмпирики, обычно понимая, что «если все так будут поступать, человечество прекратится», они делают для себя исключение, полагая, что все так не поступят. Останутся люди, которые будут заключать браки, сохранять семьи, рожать детей, защищать Родину, помогать ближнему и т.п. Это если адепты прав человека «умеренные», а передовые считают своим долгом с этими пережитками бороться, в полном праве осмеивая каких-то «святых», бороться с верой, патриотизмом, коллективизмом, альтруизмом. И борются - (следите за их пропагандистскими кампаниями, самые известные и очевидно не последние из которых были «карикатурная война» против пророка Мухамеда в Европе и хулиганство в храме Христа Спасителя в Москве). Все под флагом свободы (самовыражения), прежде всего от социальных норм, прежде всего нравственных. И под флагом прав человека, понимая их сугубо избирательно, лицемерно, дерзко евроцентристски, антиисторически. При полной слепоте и глухоте к собственному, почти рабскому бесправию в отношении рекламно-политкорректной пропаганды и прочей потребительской зависимости от социотехники и гуманитарных технологий.
Фундаменталистская линия направлена на сохранение, «экономию» источников жизни и поддержание идентичности человека, либералистская на их трату в духе «после нас хоть потоп» или ведущая к превращению человека в нечто Иное (см.трансгуманистическое движение, открыто провозгласившее необходимость «преодоления» Homo sapiens-а, его «усовершенствования» без определенного, значит, непрерывно из-меняющегося образца и образа, киборгами). Поистине ужасные люди, эти фундаменталисты: хотят сохранения фундамента как основ дальнейшего существования человечества. В то время как в открытых обществах его размывают и разрушают, отбрасывая прочь последние устои. И какие дальновидные, прогрессивные эти либералы: хотят свободы от питающей их существование почвы, свободы к смерти. Объявивший «конец истории» Ф. Фукуяма совершенно логично доводит его до провозглашения «конца человека». «Биотехнология предоставит нам средства, позволяющие завершить то, чего не удалось специалистам по социальной инженерии.И тогда мы окончательно покончим с человеческой историей, поскольку мы отменим «человеческие существа» как таковые. И тогда начнется новая история, история по ту сторону человеческого[3].Это людоедское технократическое теоретизирование (сам Ф. Фукуяма, считающий себя биоконсерватором, так, по-видимому, не думает, он продолжает его до возможного конца) которому фашистские идеи 20 века годятся только в подметки, базируется на вполне реальных фактах и тенденциях развития современной цивилизации. Как с гордостью за успехи человеческого(?) прогресса сообщают газеты, Билл Гейтс, под лозунгом осуществления «капитализма без помех» недавно запатентовал «исключительные права на использование человеческого тела как локальной беспроводной сети» (патент № 6 754 472). В заявлении компании Microsoft говорится, что человеческое тело - это всего лишь «объект интеллектуальной собственности, который подлежит лицензированию» и, следовательно, продаже. Да мало ли чего следует - после человека. Казалось бы, защитники демократии и прав человека в свете таких тенденций должны рвать на себе волосы и биться головой об стены, но мы видим почти олимпийское спокойствие, они оживляются только против культурных ограничителей, особенно если те нужны ради продолжения человеческого рода. Потому что, сами того не замечая, современные либералы стали технократами, то есть сторонниками тоталитаризма, только не культурно-политического, а технического.
Впечатлительными людьми и теми, чьё сознание не похищено «миром иного», подобное поведение тоже воспринимаются как терроризм, хотя растянутый во времени, зато направленный не против отдельных индивидов или групп, этносов, а против всего человечества, его жизненных оснований. Как объявленная война они воспринимаются не только религиозными фундаменталистами и старомодными моралистами, но вполне актуальными интеллектуалами, которые сами день и ночь сидят за компьютерами, производя интеллектуальную собственность. Внезапно в них начинает бунтовать не до конца подавленная виртуализмом существования телесно-духовная природа и они выходят на улицы городов с лозунгами борьбы против глобализма. Их кумирами становятся те, кто осмелился бросить вооруженный вызов посткультурной потребительско-технологической цивилизации и обличает ее как силу, враждебную людскому роду. «В 4 мировой войне... противником является человечество. 4 мировая война уничтожает человечество по мере того как глобализация становится универсализацией рынка. Все человеческое, что возникает на пути рыночной логики, является враждебным и подлежит уничтожению. В этом смысле все мы являемся противником, который должен быть побежден: индейцы, не индейцы, наблюдатели за сохранением прав человека, учителя, интеллектуалы, артисты. Любой, считающий себя свободным, но таковым уже не являющийся... Речь идет о сведении всех к одному знаменателю, о превращении всех нас в существа совершенно одинаковые и утверждении в мире одного образа жизни. Главным развлечением при этом должна стать информатика».
Возникновение современного международного терроризма - это реакция на становление нового глобального мирового порядка. Мира без духовных ценностей, где все собственно человеческие отношения заменяются экономикой и технологией. Реакция на порядок, при котором одна цивилизация - западная, прежде всего Америка, претендует на распространение этого строя и образа жизни на всю планету. То есть на мировое господство. При том, рассматривая его не конкретно-исторически, соотнося с эпохой, природной средой и характером общественного производства, а как абсолютный, единственно возможный и правильный. Плюрализм! Пропагандисты толерантности! Преследуют всех, где ее нет, кто еще технически не зомбирован. Многие страны находятся в условиях, в которых Америка была лет 30-50-100 назад. Соответственно, они применяют те формы регулирования жизни, какие тогда применялись в ней самой (например, сохраняют смертную казнь). Далеко не толерантные или политкорректные. Но от них требуют жить по сегодняшним меркам и ценностям Запада, вырывая из времени, выравнивая историю «по календарю», насилуя и ломая внутреннее развитие, орудуя как дубинкой своей идеологией в собственных интересах. В этом политическая суть современного глобализма, непрерывно порождающего конфликты, ставящие мир на грань войны. А в условиях продолжения гонки вооружений, все более фантастической, техницистской и бессмыссленной, для ее оправдания (какой-то враг нужен, то и дело начавшие приближаться к Земле астероиды и инопланетяне, которых, ради выбивания денег на исследования, назначают на эту роль представители передовой технонауки, пока не убеждают), международный терроризм, даже если бы его не было, пришлось бы выдумывать, (с)провоцировать. И, хотя не всегда государства в целом, а определенные круги и службы в них, провоцируют, культивируют, с(т)имулируют.
В подтверждение данного, довольно очевидного положения, хотя из него не делается дальнейших столь же очевидных выводов, лучше сослаться не на революционеров и антиглобалистов, а на автора «с западной стороны», того же С. Хантингтона. Заодно будет понятно, почему его глубокая, построенная на обширном фактическом материале работа не пользуется спросом в идейной борьбе с терроризмом. «Запад с его давними миссионерскими традициями, и главным образом Америка, полагает, что не-западные народы должны перенять западные ценности демократии, свободного рынка, контролируемого правительства, прав человека, индивидуализма, господства права и затем должны воплотить все эти ценности в своих институтах. Меньшинства из других цивилизаций с радостью принимают и поддерживают эти ценности, но в не-западных культурах преобладает другое отношение к этим ценностям: от широко распространенного скептицизма до жесткого противодействия. То, что для Запада - универсализм, для остальных - империализм». С. Хантингтон прямо обвиняет западные правительства и международные транснациональные институты в том, что проводимый ими глобалистский курс ведет к войне. «Важно осознать, что вмешательство Запада в дела других цивилизаций является, вероятно, единственным наиболее опасным источником нестабильности и потенциального глобального конфликта в полицивилизационном мире». И самая главная забота дальновидного автора, что, в конце концов, эту войну Запад проиграет. Ради выживания, надо поддерживать уникальность собственной цивилизации и прекратить истощаться, контролируя чужие дела.
Однако С. Хантингтон недооценивает, что «проигрыш» скорее всего, придет изнутри. Внешне, с помощью военной мощи Запад, как видим, способен подавлять сопротивление культур. Но сам тоже становится их жертвой. Представители «разрушаемых культур» начинают заполнять исходное цивилизационное пространство, изменяя его этнический состав.
Курс на деконструкцию ценностей родового человека с необходимостью ведет к падению его воспроизводства. Конец природно-культурной истории цивилизации означает «в конце концов» конец демографический. «Свободный», эгоистичный, гендерный, мультикультурный и политкорректный Запад, благодаря этому-заканчивается. (Для воспроизводства населения коэффициент рождаемости на семью должен быть 2,4, а он в среднем по Европе 1,5). В отличие от России, «минусующей» от высокой смертности и скандального эгоизма правящего класса, там это происходит не от нехватки средств. И вот, оказывается, есть еще общества, баланс духовных ценностей и материального богатства которых позволяют населению возрастать. Как же их (не) приобщить к «клубу вымирающих наций»!? Ведь умирание проходит с комфортом, в форме все более легкой жизни. Великий трагический парадокс современности в том, что «нормой», образцом для подражания всего человечества объявлены ценности и образ жизни, которые ведут к прекращению его существования. Приоритет прав человека - это приоритет индивида над родом, личности над обществом, клетки над организмом. В последнем случае, как известно, такой приоритет ведет к раковому заболеванию. Сходный процесс охватывает и либерально-технократическое общество. Однако его приветствуют. А вот поступать, строить друг с другом отношения согласно условиям сохранения живого - старомодно, «не политкорректно», консервативно. Жить - несовременно, заботиться об этом - реакционно. Дилемма: «консервативно жить или прогрессивно умереть» решается в пользу второго положения. И живые культуры приговариваются к вялотекущей смерти. К цивилизации. К обездушенному функционированию.