Идейные причины современного терроризма в мире и России
Кутырев Владимир Александрович
доктор философских наук
профессор, Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского
603137, Россия, г. Нижний Новгород, ул. Голованова, 59
Аннотация
Показывается ограниченность узко политического понимания причин международного террора и неэффективность социотехнических методов борьбы с ним. Он трактуется как проявление противоречий между образом жизни общества прагматико-технологического типа (цивилизация) и обществ, руководствующихся традиционными духовными ценностями (культуры). Глобальная экспансия идей техногенно-потребительской цивилизации ведет к тому, что она сама же и вымирает. России не следует торопиться расставаться с духовными регуляторами жизни. Борьба за сохранение традиций как фундамента культуры и контроль над применением технологий, особенно в гуманитарной сфере - таково должно быть условие удержания исторической перспективы для человечества в наше время.
Ключевые слова: идея, культура, общество, ценности, цивилизация, терроризм, потребительство, традиции, Россия, управление
международный террор глобальный борьба
Abstract
The author shows the limitations of a narrow-minded opinion on what causes international terrorism as well as non-efficiency of sociotechnical methods of fighting it. It is interpreted as the contradiction between the life style of a pragmati technological society (civilization) and socities oriented at traditional spiritual values (cultures). Global expansion of the idea of technological consumer civilization leads to the death of civilization. Russia sould not hurry to get rid of spiritual life regulators. Struggle to keep traditions as the basis of culture and control over technologies, especially in humanitarian sphere, - this is the essential condition for creating the historical future of modern humanity.
Keywords: idea, culture, society, values, civilization, terrorism, consumerism, traditions, Russia, management
Призрак бродит по миру, призрак терроризма - так сейчас могли бы перефразировать Коммунистический манифест те, кто еще помнит марксизм. Действительно, о терроре то вдруг все примутся говорить, особенно после его очередного акта, призывая объединиться против него «весь цивилизованный мир», то успокаиваются, как бы забывая в период затишья террористической активности, или же, предельно расширяя это понятие, относят к нему любые военные действия и боестолкновения. В отношении к терроризму много политиканства, бессознательного нежелания выявлять его глубинные основания, потому что это потребовало бы более ответственной политики от всего мирового сообщества, особенно от лидеров так называемых развитых стран. И понимания, не коренятся ли причины этого явления также в их собственном поведении?
Во времена холодной войны, до появления «международного терроризма», между западным и советским блоками, наряду с силовым, существовало духовное противостояние. Велась непрерывная идеологическая полемика. Стороны обстреливали друг друга аргументами, пропагандистскими лозунгами, теоретическими исследованиями. Ничего похожего нет сейчас, на фронтах антитеррористической борьбы. Базисный тезис в объяснении причин терроризма в том, что «цивилизации противостоят бандиты». Это, в самом деле, бандиты, без кавычек, безжалостно приносящие в жертву невинных людей. Однако не ради ограбления и собственного обогащения. Их бандитизм не экономический, а политический (в случае сепаратизма) или - шире - идеологический, культурно-мировоззренческий, когда даже не выдвигается каких-либо конкретных прагматических требований. По крайней мере, в своих корнях, которые его питают, взращивая, особенно в мусульманских странах и регионах тысячи молодых носителей ненависти к современной цивилизации как обществу неутом(л)имого стремления к прибыли, комфорта и потребления, к его жителям, фактически отказавшимся от веры, морали и других духовных ценностей.
Феномен терроризма нельзя понять без анализа духовного состояния порождающих его обществ. И отделять его от сопротивления традиционных культур и народов происходящему в настоящее время возникновению у них и одновременно тотальному наступлению на них извне нового, невиданного в истории образа жизни: «без святых и героев», без признания чего-либо высшего, кроме личного благосостояния здесь и сейчас. Иначе придется, да фактически и пытаются, списывать на терроризм все безумие международной гонки вооружений, всерьез уверяя, что армады авианосных флотов, подводных лодок, эскадрилий бомбардировщиков и противоракетные глобально-космические системы нужны для «борьбы с терроризмом». Этот циничный самообман до добра не доведет. Выступая «за мир», желая изгнать из жизни людей террористические формы взаимоотношений, надо попробовать понять, «разгадать» противника и, как это ни трудно, ни болезненно, решиться вступить с ним в теоретическое соприкосновение.
Что сейчас в арсенале борьбы с терроризмом?
Голая технология, вещная и социально-организационная. Еще бюрократия, «учет и контроль». А также ответные тайные террористические операции. Меры, удивляющие своей неадекватностью сложности проблемы любого думающего человека. Опасностью придания террору «законной формы» в межгосударственных отношениях. Ну, начинают всех сканировать, «считывать эмоции» и догола раздевать в аэропортах. А на железнодорожных вокзалах? У входа в метро и автобусах? Охранник с пистолетом в школе или других учреждениях: что он сделает c группой из 5-7 человек с автоматами и гранатометами? Такие меры принимают взрослые государственные мужи, законодатели. И ничего содержательного, смыслового. Такая наивность. (Воздержимся от употребления более точного слова). Щит и меч, броня и снаряд совершенствуются взаимно и кроме когда-то всех пугавшей, а теперь ползучим образом осуществляющейся антиутопии «Нового прекрасного мира» О. Хаксли, на пути тотального технического контроля, доносительства и «войны терроризмов» не просматривается. Это решения скорее психотерапевтические, для основной массы населения что-то дающие, успокаивающие - до очередного теракта в новом месте новыми способами. Вполне возможно, рано или поздно, с использованием средств массового поражения.
Стоящие у власти политики и серьезные люди такими перспективами удовлетворяться не должны. Однако антитеррористические государственные акты тоже вырабатываются в определенной атмосфере. Их поверхностность и организационно-бюрократическая ограниченность не случайны. Чтобы принять брошенный вызов, надо опираться на соответствующий мировоззренческий фундамент. Именно здесь специфически культурологический, мировоззренчески-гуманитарный, «непонятный» технократам и прагматикам, а следовательно и не учитываемый ими, питающий исток, подземные ключи мирового терроризма как «четвертой мировой войны». Иногда о них говорят те, кто ближе сталкивается с живыми представителями террористического подполья, подчеркивая, что для противостояния им нужна бы какая-то «идея», идеология, а не только отстрел и вылавливание. Но чтобы сформулировать такую идею, нужно не просто знание фактов, а их «понимание». Которого нет, его выработке не придается значения.
Сказать, что об основаниях терроризма совсем не думают и «не ищут» нельзя. Прежде всего, указывают на социально-экономические обстоятельства: бедный Юг/Восток против богатого Севера/Запада; надо преодолевать разрыв между слаборазвитыми и передовыми странами; когда все будут сытыми, все успокоится. Но, по крайней мере, на данном этапе, эмпирические факты, мотивация, состав участников и вождей радикального движения не позволяет признать экономическое объяснение достаточным. «Что же толкает саудовцев и выходцев из других не бедных исламских стран к экстремизму и терроризму?» - довольно давно уже ставил этот вопрос один из постоянных авторов газеты «Завтра». И утверждал, что «очевидно ответ следует искать во вполне определенной интерпретации ислама, навязываемой горсткой фанатиков, обладающих огромными финансовыми средствами, и умело использующих наивное мышление некоторых молодых людей. Именно в искаженном, однобоком восприятии ислама, как представляется, и заключается главная причина того явления, которое называют сегодня «исламским терроризмом»[1].
Можно согласиться, что проблема в «интерпретации ислама», в салафизме и вахабизме, но почему возникает, начиная преобладать, такая интерпретация и почему множество верующих принимают её? Можно ли объяснить одним «фанатизмом», только психологией, пожалуй, невиданное в истории человечества по размаху, не сопоставимое ни с какими камикадзе, жертвование собственными жизнями во имя идей, как это происходит в феномене шахидизма? Ужасное явление, о котором кроме глупостей и бытовой пошлости ничего не сказано и не написано. К тому же экстремистские, фундаменталистские течения, хотя не доходящие до террора, есть почти во всех религиозных конфессиях. И не в собственно религиозных движениях, если вспомнить, например, выступления эмигрантской молодежи в Европе. По содержанию они все в основном «антизападные». Резко критическое отношение к американским, западным ценностям не чуждо и агностикам, атеистам, светским консерваторам, националистам, теоретикам «русской идеи», «континентализма», «евразийства», о чем свидетельствуют антиглобалистские манифестации то в одной, то другой части света. Ссылка на навязывание антиамериканизма фанатиками - образец мышления не менее наивного, чем у «наивных молодых людей».
Истинно сообразное, наиболее основательное и прогнозирующее исследование культурно-цивилизационных причин радикализации антизападных настроений проведено С. Хантингтоном. В нем показано, что после окончания холодной войны и распада социализма глобальная политика все больше выстраивается вдоль культурных линий. Модели сплоченности и взаимопомощи или дезинтеграпции и конфликта определяются ценностной идентичностью сообществ, т.е. религиозными, моральными традициями, исторически сложившимся образом жизни и самосознанием народов. Это то, «что остается» для самоотождествления в условиях глобальной экономики и технологии. Отсюда возникает новый мировой порядок: полицивилизационные отношения. Насчитывая 8 ведущих цивилизаций -западная, африканская, синская, индусская, исламская, японская, латиноамериканская, православная и предрекая усиление борьбы между ними, он, будучи представителем Запада, дает рекомендации по его выживанию. Книга, много разъясняющая в современной ситуации, хотя написана «до 11 сентября» и есть некая загадка, что в дискуссиях по проблемам мирового терроризма, формально упоминая, на самом деле на неё не опираются. Не просто игнорируют, а считается хорошим тоном откреститься от взгляда, что терроризм есть следствие «столкновения цивилизаций», в частности и прежде всего западной с мусульманской. На разгадке такого отношения к книге мы остановимся позднее.
Не то, чтобы слабостью, а пожалуй, упрощением задачи можно признать, что С. Хантингтон отвлекается от противоречия в большей или меньшей мере пронизывающего все цивилизации. От того, что их состояние зависит от соотношения его сторон в каждой из них и того, на какой стадии, как оно разрешается. Это противоречие между культурой и технологией, сторонниками сохранения духовности и решения проблем путем апелляции к сфере ценностей - греху, воздаянию, добру, злу, чести, совести, справедливости, заботе и т.д. с одной стороны, и целерациональными, инструментальными социо-техно-экономическими способами решения проблем, больше не обращаясь к чувствам, душе и духу человека, с другой. Заменяя их знанием и информацией; рассматривая целостную личность как свободного от переживаний, полностью рационального «актора»; отбрасывая традиции и духовные авторитеты как препятствия для успешного функционирования ради бесконечного «наращивания ВВП» и его потребления.
С превращением техники из средства деятельности в нечто саморазвивающееся и самоценное, создается особый, идущий на смену обществу мир - Технос. Технос не просто сфера, наряду с другими (техносфера), а именно то, что как когда-то религия, культура, пронизывает все. Торжествует принцип пользы, расчета, автоматической обязательности. Если при приеме на работу практикуют предварительное тестирование и проверку на детекторе лжи, то совесть и профессиональная честь большой роли не играют. Если брак заключают как контракт, а ребенок рождается от совокупления шприца с пробиркой, то вопрос о любви и чувствах при создании семьи снимается. Если служба в армии профессия, то проблема патриотизма и священного долга перед Родиной не актуальна. Главное - сколько платят. Человеческое общение вытесняется юридическими отношениями, виртуальными коммуникациями, «гуманитарной техникой». Когда-то офицера сажали под домашний арест под честное слово. Теперь под «электронный браслет». Все решается «из вне», в том числе в сфере идеального. Вместо воспитания личности к ней начинают применять психопрограммирование вплоть до проверках (забыв про всякую презумпцию невиновности) на детекторе лжи и перекодирования. Таким образом, по мере роста возможностей технологического манипулирования людьми, духовность как механизм поддержания их социальности устаревает, становится ненужной. Отмирает и личность, даже «актор» (функциональный, но самостоятельный делец), на смену которому идет то, что от них остается: «человеческий фактор» (социотехнической системы) или агент (компьютерных сетей).
Если процесс исторического развития этого противоречия расположить по оси этносов, то его первая сторона - культурное, обычаем и моралью, регулирование будет превалировать в традиционных, демографически бурно развивающихся, но технически отсталых регионах, где целерациональные, инструментальные отношения между людьми только формируются. Вторая сторона - правовое, социотехническое регулирование даже личных, интимных форм жизни (браки по контракту, ювенальная юстиция) на Западе, в так называемых гражданских, открытых обществах. Фактически оно пронизывает все страны. Свои патриоты и космополиты есть в Китае, интегристы и эгоцентристы в России, славянофилы и западники в Америке, тоталитаристы и либералисты в Африке, Японии, Израиле. Вопрос в их влиянии внутри общества, соотношения их сил и влиянии того или иного общества на остальные, во взаимодействии между ними, мирном или агрессивном, экспансионистском.
Особенность нынешней ситуации в противостоянии в той или иной степени «семи цивилизаций» (лучше бы их продолжать называть культурами) - западной (цивилизации в точном смысле слова; не случайно Запад перестал позиционировать себя как культура даже терминологически). И не по линии взаимной борьбы культурных традиций и их ядра, религий, например, католического христианства и ислама, конфуцианства и православия, а противостояния всех культур господству социо-техно-экономизма, фактически выхолащивающего любую веру в любого бога. Главные ценности открытого общества - эгоцентризм, самореализация, утилитаризм, функциональность есть, в сущности, отказ от ценностного отношения к миру. Культура как мораль, религия обязательно предполагают «служение», «долженствование», подчинение части целому, индивидуального человека родовому и, выше - родового человека некоему Абсолюту, Богу, то есть иерархию, без которой ценности не имеют смысла. Члены открытого социо-техно-экономического общества - Техноса ориентированы горизонтально, на самих себя. Ничем «высшим» они не ограничены и к нему не стремятся. Общее благо, а в сущности просто богатство, образуется за их спиной. Стремительно прогрессирует, совершенствуясь, только технология. Конкретнее, «гуманитарные технологии». Отсюда «конец истории». Это конецкультурной истории человечества, его духовно-личностного образа жизни и начало постчеловеческого функционирования «человеческого фактора».
Превращение субъекта («смерть человека» в интерпретации постмодернизма) - в объект.