66
Философия и общество 1/2005
Идея «болезней» и «смерти» общества и государства в истории философско-социологической мысли
Ю.К. Волков
Идея «социальной патологии» была апробирована еще в «Левиафане» Томаса Гоббса, которого по праву считают предтечей европейского позитивизма. Метафоры «болезней» и «смерти» социальной материи Гоббс рассматривает во второй части трактата, названной им «О государстве».
В главе XXIX «О том, что ослабляет государство и ведет к его распаду» Гоббс дает новаторский для своего времени перечень социальных патологий. Аллегорией государства в этом описании становится образ органического тела, а синонимом государственной суверенной власти - управляющая телом душа.
Наиболее опасными для общества Гоббс считает болезни, которые возникают из несовершенства конституирования государственной власти. Как считает автор «Левиафана», такие расстройства «аналогичны болезням естественного тела, проистекающим от ненормальностей зародыша». Сюда он, в частности, относит отказ короля от всей полноты власти, необходимой для защиты и безопасности государства Гоббс, Т. Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского. М., 1936. С. 246..
На второе место по степени социальной опасности Гоббс ставит болезни, причиненные «ядом мятежнических учений». При этом поведение людей, склонных к переменам, беспорядкам и смутам, он сравнивает с нетерпимостью заболевшего чесоткой и раздирающего себя «своими собственными ногтями, пока боль не становится нестерпимой» Там же. С. 249-250..
Среди большого перечня опасных для государства «ложных» учений, построенных на принципах антигосударственного индивидуализма, Гоббс особо выделяет сильное впечатление, возникающее при чтении политических и исторических книг древних греков и римлян, вдохновляющих на борьбу с монархическими формами правления. Пагубные последствия чтения антимонархических книг Гоббс называет «тиранофобией» и сравнивает их с болезнью hydrophobia, или водобоязни, вызываемой укусом бешеной собаки Гоббс, Т. Указ. соч. С. 250..
Именно представление о том, что государство, как и человек, может иметь больше одной души, то есть больше одного суверена, ведет, по мнению Гоббса, к отрицанию государства. Противопоставления духовной и светской власти, считает Гоббс, достаточно, чтобы внести смуту в государство и даже разрушить его. Эту болезнь он сравнивает с эпилепсией, или падучей болезнью - «видом одержимости духом в естественном теле» Там же. С. 251..
В то же время разделение власти, по утверждению английского философа, может происходить и в условиях «чисто» гражданского правления, когда также возможна болезнь многовластия. Например, это бывает в случае передачи сувереном права взимать налоги частному лицу. Этот и подобные случаи государственных нарушений Гоббс сравнивает с такой человеческой аномалией, как феномен «сиамских близнецов» Там же. С. 252..
Среди других, не столь опасных «болезней» общества и государства Гоббс называет:
- трудности во взимании денег, сравнивая их с лихорадкой и плевритом;
- популярность могущественных подданных;
- наличие в государстве чрезмерно большого города;
- большое число корпораций;
- свободу высказываний выходцев из числа так называемых «подонков народа», похожую «на беспокойство, производимое аскаридами»;
- неутолимую жажду расширения государственных владений;
- «опухоль» неассимилированных завоеваний;
- «летаргию» изнеженности;
- мотовство пиршеств и ненужных расходов Гоббс, Т. Указ. соч. С. 252-254..
Завершая перечень и описание социальных патологий, Гоббс отмечает, что после распада, то есть своеобразной смерти тела, государства его подданные могут защищать себя всеми доступными средствами. И хотя право суверена не может быть отменено актом другого человека, поскольку такое право суть неуничтожимая «душа государства», однако обязательства граждан по отношению к государству могут быть аннулированы этим актом. Поэтому тот, кто нуждается в защите, может искать ее, где угодно Там же. С. 254..
Дальнейшее развитие представлений об органической природе нарушений «нормальной» жизни общества и государства обнаруживается в двух альтернативных проектах философской социологии, предложенных в новую культурно-историческую эпоху Г. Гегелем и О. Контом.
Наиболее известный пример ранней альтернативы позитивному решению проблемы социальных нарушений обнаруживается в одной из частно-философских работ Г. Гегеля - его «Философии права».
Часть книги, названная Гегелем «Нравственность» и посвященная рассмотрению стадии саморазвития идеи свободы, «ставшей наличным миром», содержит в себе анализ явлений, которые с полным правом могут быть отнесены к классу социальных патологий. Например, на уровне института брачно-семейных отношений такими социально значимыми нарушениями являются естественный, нравственный и юридический распад семьи Гегель, Г. Философия права. М., 1990. С. 222-223.. В институте гражданского общества Гегель акцентирует внимание на проблеме бедности Там же. С. 270-271.. Однако наибольшее количество социально-политических и политико-правовых проблем, чреватых нарушением целостности общественной жизни, рассмотрены Гегелем в разделе «Государство».
Исходя из органически-целостного понимания государственно-политического строя, Гегель указывает на необходимость подчинения части организма всему целому. «Природа организма такова, - пишет он, - что если не все его части переходят в тождество, если одна из них полагает себя самостоятельной, то погибнуть должны все» Гегель, Г. Указ. соч. С. 293.. В этой связи Гегель касается вопроса об отношении государства и религии.
Различие этих двух моментов нравственного абсолюта Гегель видит в том, что государство есть действительный, сущностный и наличный образ мира, тогда как религия - это чувственное, акцидентное, преходящее отношение к нравственному абсолюту, основанное на вере. Если сферой религии является внутренняя настроенность, а ее содержанием остается тайна, то государство, напротив, осуществляет себя в форме наличных правовых обязанностей. Вот почему религиозный фанатизм, по утверждению Гегеля, подобно политическому фанатизму, выступает против всякого государственного устройства и законного порядка «как не соответствующих бесконечности души». Следовательно, религия не должна быть правящей - таково итоговое резюме Гегеля по этому актуальному социально-политическому вопросу Там же. С. 307..
Касаясь другого принципиального момента, связанного с соотношением морали и политики, Гегель замечает, что благо государства имеет совершенно иное оправдание, чем благо отдельного лица. Принципами деятельности государства являются не абстрактные моральные заповеди, а конкретные политико-правовые нормы. Поэтому, например, военные действия должны вестись не в отношении семей или частных лиц, но в отношении государств с обязательным соблюдением всех норм международного права Там же. С. 368.. Таковы основные положения философско-правовой концепции Гегеля, свидетельствующие об отказе от «чисто» метафизического решения проблемы социального зла и заложившие реальные предпосылки для ее социально-политического рассмотрения.
Принципиально иной подход в понимании органической природы социальной реальности обнаруживается в проекте «Курса позитивной философии» О. Конта. Есть основания предполагать, что именно Конт, еще писавший в 47-й лекции «Курса» о тождестве термина «социология» и выражения «социальная физика» Comte, A. Cours de philosophic positive. P., 1839. T. IV. P. 252., все же был первым, кто разрабатывал немеханистическую парадигму позитивного изучения общества, используя метафору биологического организма.
Как отмечает основатель позитивизма в первом томе «Курса позитивной философии», «... естественное подчинение одной науки другой совсем не обязывает нас видеть в социальной физике простое дополнение физиологии, как это делали некоторые первоклассные филологи. Хотя оба разряда явлений, несомненно, однородны, но они совсем не тождественны, и разделение названных выше наук имеет действительное существенное значение, ибо изучение вида в его совокупности совсем нельзя считать чистой дедукцией изучения индивидуума, если социальные условия, видоизменяющие действия физиологических законов, являются при этом как раз самым важным предметом исследования» Конт, О. Курс положительной философии. СПб., 1899. T. I. С. 39..
Вместе с тем понятие «социальный организм» в интерпретации Конта уже обладает некоторыми признаками социально-биологи-ческой двойственности, отличаясь от «чисто» натуралистических заимствований Очерки по истории теоретической социологии XIX - нач. XX в. М., 1994. С. 37, 46-54; Гофман, А. Б. Семь лекций по истории социологии. М., 1995. С. 83-86.. Нормальные и патологические явления общественной жизни оказываются у него однопорядковыми по своему статусу, поскольку подчиняются действию одних и тех же универсальных законов - преемственности и согласия. В этом смысле «болезнь» и «здоровье» общественной ассоциации, как две стороны одного и того же прогрессивного процесса движения к единому Человечеству, не могут существовать друг без друга в аспектах строения и развития социального универсума.
Не случайно органицистский проект О. Конта не предполагал выделения каких-либо самостоятельных разделов, посвященных вопросам социальной патологии, несмотря на фрагментарные упоминания симптоматики социального анормализма, включенные в проблемное поле социокультурной динамики Конт, О. Курс положительной философии. СПб., 1899. Т. 1. С. 5-8.. Специальный интерес к проблеме «болезней» общественного организма проявился в рамках другой разновидности социологического органицизма, к которой принадлежали «ранние» Р. Вормс во Франции, А. Шеффле в Германии, а также П. Лилиенфельд-Тоаль в России. Последний, кроме того, является автором номинации самого известного проекта «Социальной патологии» О проекте «Социальной патологии» П. Лилиенфельда в контексте общей характеристики его творчества см.: Кузьмина, Г. П. Теоретические основы социальной философии П. Ф. Лилиенфельда // Философия и общество. 1997. № 4. С. 140, 154-157; История социологии. Мн., 1997. С. 282..
Обосновывая собственную программу научной социологии, П. Лилиенфельд прямо указывает на необходимость сравнения человеческого общества с органическим существом. Общественный организм, по его словам, это не аллегория, а действительность «в прямом, реальном смысле» Лилиенфельд-Тоаль, П. Мысли о социальной науке будущего. СПб., 1879. Ч. 1. С. 30. .
Как убежден Лилиенфельд, целесообразность свободной воли индивидов и необходимость общественной силы не противостоят, а соотносятся друг с другом. Тождество духа и силы относительны, а индивид и общество в разных отношениях имеют общее причинное начало и общие цели Там же. С. 41-45.. С учетом этих двух основополагающих факторов общественной жизни П. Лилиенфельд рассматривает процессы «болезни», «смерти» и «перерождения» общества в ХV главе своего исследования.
Рассуждая о причинах «смерти» общества, он указывает на сходство этих причин с причинами смерти всякого организма вообще. Такими внутренними причинами, по его словам, являются распадение частей и их разложение в результате утраты способности к самостоятельному существованию. «Общество, лишившись самостоятельности, распавшись на части, умирает, в сущности, так же реально, как и всякий другой организм природы» Там же. С. 167..
Наряду с внутренними причинами смерти общества Лилиенфельд также выделяет внешние причинные факторы. К их числу он относит «чисто» физические стихии: наводнения, землетрясения, катастрофические для жизни общества атмосферные и теллургические изменения, эпидемии и т. п. Там же. С. 169.. Кроме того, причиной гибели общества могут быть завоевания, которые, помимо силового, включают целевой фактор. Лилиенфельд называет два рода таких завоеваний. Во-первых, это может быть полное истребление побежденных народов (Карфаген, Инки). В этом случае гибель действительно целиком зависит только от внешних причин и человек здесь действует как животное, которое не свободно от законов борьбы за существование вида Лилиенфельд-Тоаль, П. Указ. соч. С. 170.. Другой вид завоеваний - это захват территории без уничтожения населения. Завоевание здесь ограничивается экономическим, политическим, юридическим подчинением одного государства другому. Это подчинение может иметь форму рабства, переселения, обложения данью, прикрепления к земле и т. п. Там же. С. 170-171..
Таким образом, в социальной эволюции, в отличие от закономерностей животного мира, появляются принципиально новые состояния, альтернативные смерти, которые Лилиенфельд называет «недоразвитием» и «перерождением».
Смерть, по словам ученого, есть несовершенство потому, что предполагает перерыв в развитии, в то время как в человеческом обществе разрушение может происходить иначе, без умирания всего социального организма. Отсюда следует его прогностический вывод о том, что в истории человечества может наступить такое время, когда отдельные части человечества уже не будут более умирать, а лишь будут перерождаться, и «по мере развития человечества само перерождение должно будет происходить последовательнее, целесообразнее, разумнее» Там же. С. 177..
Наряду с феноменом «социальной «смерти», Лилиенфельд пытается также установить природу социальных «болезней». Главное различие между болезнью и смертью он видит в том, что смерть есть окончательное и всеобщее разрушение организма, болезнь - лишь его временное частичное расстройство. Если причиной смерти бывают внешние, чисто механические причины, а сама смерть в таком случае происходит внезапно, то болезнь - это постепенное внутреннее расстройство организма, и оно не производит неожиданную смерть Там же..