Привлечение церковнослужителей и высокопоставленных партизанских командиров к проведению массовых собраний с деревенскими жителями в ситуации информационного вакуума серьезным образом влияло на настроение последних. Например, 18 августа 1943 г. в с. Привитивка Морочненского района, невзирая на возможную опасность, командиры партизанских соединений В.А. Бегма и А.Ф. Федоров, исполнявшие одновременно обязанности секретарей соответственно Ровенского и Волынского подпольных обкомов КП(б)У, при участии местного клира Русской православной церкви - благочинного протоиерея В. Навроцкого и муравинского священника М. Гребенка, провели большой митинг, на котором присутствовали около 2 тыс. человек. Герой Советского Союза А. Федоров, выступая с трибуны, заявил, что фашисты и националисты хотят натравить одну нацию на другую, чтобы угнетать их, тогда как преданное советской власти население - братья партизанам, которые, в отличие от националистов, воюют «за самостоятельность и свободу» [43. С. 279-280]. Комиссар РПС № 2 Л. Кизя призвал население стать на путь партизанской борьбы, не поддаваться на провокации и угрозы украинских националистов, а священник В. Навроцкий проклинал последних как изменников народа и помощников фашизма. После этих выступлений местные жители щедро угостили духовенство и командование партизанских соединений [29. С. 179; 44. С. 13-14].
Неединичными были случаи, когда советские партизаны вмешивались в проведение богослужений. Упомянутый М. Корчев считал, что служба в церкви может осуществляться в интересах СССР и просил священника «построить проповедь так, чтобы она была в целях русского оружия». Комиссар решил показать ему, как желательно это сделать: «Он принес мне Евангелие... Я указал, что к евангельским высказываниям нужно прибавить данные об Александре Невском, Дмитрии Донском, Суворове, Кутузове, о наших народных героях Щорсе, Чапаеве, Богдане Хмельницком и других, потом сделать оценку Гитлеру» [17. Л. 43].
Дивиденды от сотрудничества со служителями культа были значительными, поскольку последние хорошо знали местных жителей и таким образом могли сообщать об их намерениях, а также о подозрительных лицах и тех, кто принадлежал к ОУН. Например, подпольная организация Ровенщины имела специально подготовленных лиц для работы с духовенством, через которых осуществлялась агитационная и пропагандистская работа с верующими во время богослужений. Одновременно при содействии церкви ставилась цель разлагать повстанческие отряды [45. Л. 59-60]. В июне 1943 г. в соединении И. Шитова были сформированы две агитационно-пропагандистские группы по 6 человек, которые действовали среди православных, евангелистов и баптистов, раздавая им листовки, напечатанные в партизанской типографии [46. Л. 72].
Одним из аспектов идеологической работы на Волыни было создание подпольных обкомов и райкомов КП(б)У, появление которых символизировало возрождение советской власти в тылу оккупантов и служило средством дополнительной активизации подпольного и партизанского движения. В частности, 17 февраля 1943 г. в с. Озерск Высоцкого района была возобновлена деятельность Ровенского подпольного обкома КП(б)У во главе с депутатом Верховного Совета (ВС) СССР В. Бегмой. В мае того ж года депутат ВС СССР С. Олексенко возглавил Каменец- Подольский областной комитет партии. 23 июня ЦК КП(б)У утвердил Волынский подпольный обком, первым секретарем которого стал А. Федоров [47. С. 33-34]. идеологический партизан бандеровский повстанец
Важное идеологическое значение имело проведение партийных конференций, что в то время было очень опасно. Первое такое собрание открыл В. Бегма 26 марта 1943 г. в с. Дибривск на Ровенщине. В нем приняли участие 120 делегатов от партизанских отрядов [48. Л. 81]. Райкомы КП(б)У создавались на базе последних, а обязанности их секретарей исполняли комиссары отрядов.
Таким образом, советские партизаны во время идеологической борьбы с украинским повстанческо- подпольным движением пытались повлиять на общественные настроения, добиться лояльности местного населения и изменить его мировоззренческие ориентиры благодаря различным методам пропаганды, реализуемым печатным и устным способами. Одновременно они использовали специфические приемы психологического влияния на жителей, чтобы получить их поддержку. Идеологическое воздействие на местное население Волыни направлялось на то, чтобы дискредитировать в его глазах украинских националистов и вызывать по отношению к ним ненависть.
Руководство украинских повстанцев, усмотревшее в действиях красных партизан своих главных идеологических соперников, также отдавало предпочтение печатным средствам коммуникативного влияния. В распространяемых материалах бандеровцы объясняли, согласно идеологической позиции и военнополитической стратегии ОУН, что советские партизаны преследуют цели, отличающиеся от целей украинского народа [49. Л. 41]. «Партизанская борьба поляков или большевиков не должна нас интересовать, они могут вести ее своими силами, если ее острие не будет направлено против нас, - указывалось в листовке “Партизанская борьба и наше отношение к ней”, распространенной летом 1942 г. - Сталин и Сикорский одним выстрелом хотели убить двух зайцев: навредить немцам и руками немцев разбить украинцев. Украинцы не принимали и не принимают участия в партизанской борьбе. Мы должны беречь наши силы, потому что верим, что война в своей конечной стадии даст нам возможность бороться и строить собственное украинское государство. Наш путь - не партизанская борьба сотен или тысяч, а национальная освободительная революция миллионов украинских масс» [27. С. 531].
Содержание листовки свидетельствовало, в частности, о том, что руководство ОУН(б) тогда отставало от размаха повстанческого движения на местах и продолжало цепляться за устаревшую теорию о нецелесообразности и вредности партизанской борьбы. И только чувствительные удары, нанесенные оккупационным режимом бандеровскому подполью на рубеже 1942-1943 гг., окончательно убедили его лидеров в том, что тактика накопления сил для общего всенародного восстания является ошибочной и в условиях нацистского террора неосуществимой и вынудила постепенно принимать на вооружение идею партизанской войны как первую стадию будущего восстания. Этим в значительной мере объясняется тот факт, что разведывательно-диверсионные отряды НКВД и Главного разведуправления Генштаба КА опередили бандеровскую ОУН в организации и развертывании партизанского движения на Волыни (см. подробнее об этом: [50. С. 14-16; 51. С. 137-139]).
В главном официальном журнале ОУН(б) «1дея і чин», который формировал идеологическую продукцию других националистических изданий, непременно указывалось, что коммунистическая система СССР несла политическое и социальное порабощение народным массам Украины [52. Л. 13].
Свою антибольшевистскую и антинацистскую направленность также демонстрировала газета «Земля і Влада» - орган Украинской национал-демократической партии (УНДП), которая с середины 1943 г. стала политической надстройкой УПА Т. Бульбы-Боровца (УПА Б-Б). В ней отмечалось, что УНДП призывает «революционную силу всех народов Европы и Азии к борьбе против немецко-фашистского и русско- большевистского гнета» [53. С. 1].
После изменения полесским атаманом названия своих воинских подразделений на «Украинскую народно-революционную армию» ее журнал «Оборона України» также стоял на аналогичных позициях. В нем подчеркивалось, что борьба между Россией и Украиной - неминуемая, «как биологический закон», поскольку «история учит нас, что каждое «соглашение» с Россией кончалось для нас порабощением». В то же время отмечалось, что советские партизаны - товарищи в борьбе против общего врага - гитлеровцев [54. С. 4].
Антибольшевистскую пропаганду украинских националистов стоит отнести к негативному (деструктивному) типу, поскольку она, невзирая на свою цель, заостряла противоречие в обществе и формировала у местных жителей образ врага - советской власти и ее представителей [55. С. 127]. В частности, бандеровцы считали, что деятельность советских партизан вредна для национального дела, поскольку благодаря ей реализовывалась большевистская колониальная политика в Украине. Об этом, например, шла речь в листовке «В лице двойного наступления». В ней диверсионные акции расценивались как провокация, «рассчитанная на уничтожение украинского населения немецкой рукой» [56. Л. 45]. В другой листовке «Украинский народ!» красных партизан называли «бандой грабителей и бандитов», которые терроризируют население, жгут села и пьют самогон [57. Л. 24].
Используя такой метод воздействия, оуновцы пытались дискредитировать советских партизан на национальной и военно-политической почве. В отчете ЧВПС о боевой и партийно-политической деятельности отмечалось: «Националисты изо дня в день твердили населению, что в составе партизанских отрядов преимущественно “жиды” и “цыгане”, что партизаны вооружены ломаными винтовками и ничего не способны сделать, что партизаны являются грабителями и что единственными защитниками народа являются они, то есть националисты» [58. Л. 146].
Однако в обращениях к советским партизанам украинские националисты не исключали возможность того, что те откажутся от поставленных государственно-партийными органами задач («империалистических целей Сталина») и начнут борьбу за установление своих национальных государств. В частности, об этом шла речь в одном из них, адресованном «Партизанам Красной Армии» [56. Л. 28]. В другом обращении, распространенном в октябре в 1943 г., положительно оценивались действия партизан «на антинемецком фронте», однако их призывали повернуть свое оружие также против «кремлевских палачей и их агентов» и вместе воевать за провозглашение самостоятельных государств, создание национальной повстанческой армии, что должно было увенчаться общим фронтом всех порабощенных народов. Подобное содержание имело также обращение, изданное в конце января 1944 г. [59. Л. 13].
В отличие от советских партизан, бандеровцы в своей печатной продукции достаточно обстоятельно рассказывали о противостоянии с первыми. Военный журнал Главной команды УПА «До зброї» и газета «Інформатор», которые издавались в период немецкой оккупации, периодически информировали население об успехах в борьбе с большевистскими силами, а также о «вредной деятельности» последних [60. Л. 7].
Большое внимание оуновцы уделяли также устной пропаганде, о чем свидетельствуют соответствующие инструкции ОУН, появившиеся в ноябре 1944 г. в связи с приближением фронта. «Против Красной Армии с оружием выступать не можем и не сумеем, - указывалось здесь. - Самым первым и самым главным оружием против силы Красной Армии должна быть наша пропаганда - сильное, меткое слово. Она должна бойцов Красной Армии разложить... Бойцы свое оружие, которым сегодня уничтожают германский империализм, должны в подходящее время обратить против Сталина и его режима, которые их немилосердно используют в своих собственных интересах» [61. С. 267]. Во время проведения пропаганды рекомендовалось раскрывать враждебную политику официальной Москвы против Украины, подтверждая это историческими фактами. Не менее важным было «вспоминать все способы русификации Украины Москвой; разницу в языке, обычаях, характере и направлениях между украинцами и москалями», а также отмечать, что борьба с Москвой неминуема, поскольку она «никогда не захочет добровольно отречься от украинского хлеба» [62. Л. 7-8].
Агитация украинских националистов была более успешна, чем их идеологических противников на Волыни. Она характеризовалась большей интенсивностью, а печатная продукция была лучшей по качеству, интереснее, охватывала более широкие массы населения и, соответственно, имела большее влияние на него [30. С. 319]. В общественно-политическом обзоре ситуации в южной части Ровенщины за ноябрь 1943 г. бандеровцы констатировали: «Наибольшим оружием против них (красных партизан - авторы) на этих территориях является негативное отношение к ним масс (тогда, когда массы наше движение поддерживают, чем и как могут), и поэтому они не могут на этой территории удержаться» [61. С. 294].
Невзирая на то, что советские партизаны получали обеспечение для организации активной пропагандистской и агитационной деятельности, она не приносила ожидаемый результат. По этому поводу секретарь Каменец-Подольского обкома КП(б)У С. Олек- сенко заметил: «Если мы и выпускали отдельные листовки, рассчитанные против националистов, то, во- первых, это была капля в море и, во-вторых, у нас не было аппарата переправить эти листовки далеко в Западную Украину. Поэтому нужно считать, что мы почти никакой контрработы не вели. Отдельные личные разговоры и беседы, какие мы проводили, особенных результатов не могли дать» [63. Л. 93]. В то же время сотрудники НКВД СССР в одной из справок, подготовленной 10 декабря 1943 г., относительно «разработки» формирований ОУН-УПА на Волыни указывали на успех бандеровской пропаганды: «Националистический угар среди украинского населения в местах расположения станов оуновцев <...> доведен до крайнего предела пропагандой т.н. идей “самостоятельной соборной украинской державы”. Как известно, ведется печатная и устная пропаганда против немцев и особенно против большевиков. Используя ненависть украинского населения к немцам, националисты подняли массы на вооруженную борьбу не столько против немцев, сколько готовят и сохраняют силы для борьбы с советской властью. Особого внимания и в первую очередь заслуживают националистические банды Волыни. Сагитированное население на Волыни рассказывает, что у националистов есть много своих людей на железных дорогах и что с приближением Красной Армии ни один ж. д. состав: ни немецкий, ни советский не пройдет по ж. д. магистралям Шепетовка, Здолбуново» [27. С. 727].
Надо отметить, что почти в каждом партизанском соединении, действовавшем на Волыни, издавалась своя газета, а также другая продукция значительными тиражами. Например, в 1943 г. у ЧВПС было напечатано 49 300 экземпляров газет (53 номера), а листовок и различных брошюр - 9 100, из которых 2 300 - к украинским националистам [64. Л. 1]. В апреле 1943 г. редакция газеты «Партизанська правда» издала 41 320 листовок, а в мае - 206 775 экземпляров листовок и газет [40. Л. 43, 57, 70]. Однако это не помогало существенно изменить общественно-политические настроения гражданского населения. На активных представителей националистического движения эта агитация практически не повлияла, поскольку факты их перехода на сторону советских партизан оказались мизерными. В частности, в начале мая 1943 г. отряду им. М.И. Кутузова из соединения В. Бегмы удалось сагитировать нескольких бойцов повстанческого отдела, которые оказались бывшими полицаями из Ка- минь-Каширского [65. Л. 24 об.]. В начале августа того же года к отряду им. Г.И. Котовского ЧВПС перешли 10 уповцев с оружием [64. Л. 117]. В ноябре повстанческие боивки «Искры» (сформированные преимущественно из «восточников») и «Миши», действовавшие в Теофипольском и Ляховецком районах Каменец- Подольской области, присоединились к партизанам С. Олексенко [63. Л. 81-82]. Соединение им. Н.С. Хрущева под командованием В. Чепиги в 1944 г. пополнилось 18 уповцами [18. Л. 139]. Известно, что отряд им. Г.И. Котовского Волынского партизанского соединения им. В.И. Ленина состоял преимущественно из бывших коллаборационистов и украинских националистов [66. Л. 201].