Печатная пропагандистская продукция в годы военного лихолетья играла решающую роль в «борьбе за сердца и головы» местного населения. Советскими партизанами она нацеливалась в основном на дискредитацию оккупационного режима и показ победоносного шествия КА, а также собственных успешных действий на противогерманском фронте. Отчасти в своей печатной продукции красные партизаны, действовавшие на Волыни, пытались дискредитировать националистическое повстанческо-подпольное движение [18. Л. 144-146; 19. Л. 53-54; 20. С. 84-86; 21. С. 161-163].
Например, 21 ноября 1943 г. в органе Рокитнов- ского подпольного райкома КП(б)У и партизанского отряда им. Ф.Э. Дзержинского «Більшовицька правда» был напечатан призыв к населению: «Не слушайте националистов - немецких служак. Они являются прямыми пособниками Гитлера. Уничтожать их - наша задача!» [22. Л. 78].
В своем пропагандистском арсенале советские партизаны активно использовали прием демонизации врага, распространяя материалы, в которых украинских националистов называли изменниками народа, способствующими его уничтожению оккупантами [Там же. Л. 110]. В частности, в листовке «Украинцы», напечатанной 28 июня 1943 г. в соединении И. Шитова, отмечалось, что они «натравляют украинцев на украинцев, устраивают резню, ведут войну против украинских советских партизан, чем разъединяют нашу силу и этим помогают немцам в войне против нашего народа. Оуновцы мечтают разбить Красную Армию, которая, по их мнению, слабеет в войне с немцами, и они мечтают тогда установить украинское самостоятельное государство <...>» [23. Л. 47].
Чтобы убедить мирных жителей в сотрудничестве украинских националистов с гитлеровцами, красные партизаны распространяли материалы о том, что «самостийники» мешали уничтожать оккупантов [24. Л. 211].
В одной из листовок, выпущенных ровенскими партизанами, сообщалось, что оуновцы препятствовали пускать под откос поезда с немецкими военными и техникой [25. Л. 16].
В обращении «Кто такие националисты и за что они ведут борьбу?» (январь 1944 г.), напечатанном в газете соединения А. Сабурова «Партизанська правда», отмечалось, что поскольку последние нападают на партизанские диверсионные группы и охраняют от них железную дорогу, по которой захватчики подвозят на фронт живую силу, технику и боеприпасы, то это доказывает, что они - «агенты немецких фашистов и помогают им уничтожать и притеснять украинский народ» [26. Л. 189].
В антиповстанческом пропагандистском дискурсе большевистские факторы для реализации стратегии влияния использовали вымышленные факты. В частности, в июне 1943 г. в Рожищанском районе советские подпольщики, во-первых, распространяли сведения, о том, что Украинская повстанческая армия (УПА) тесно сотрудничала с красными партизанами, а ее руководство заключило «какие-то договоренности... со Сталиным»; во-вторых, в случае успешно проведенной уповцами антинемецкой операции они приписывали ее себе. Оуновцы отмечали, что в результате такой пропаганды «население сильно возмущается и встает в оппозицию всем действиям УПА» [27. С. 654].
Советские партизаны также стремились навязать местным жителям Волыни негативное восприятие украинских повстанцев, распространяя известные факты террора бандеровцев против поляков и убийства других мирных жителей. Например, соединение А. Сабурова напечатало листовку, где сообщалось, что 16-19 июля 1943 гг. националисты уничтожили польское население Гуты-Степанской [24. Л. 211].
Партизанская газета «Радянська Україна» 5 июля 1943 г. напечатала письма в редакцию от жителей Ковельского и Каминь-Каширского районов, где рассказывалось о репрессиях бандеровцев против гражданского населения [28. Л. 19-20].
Характерно, что партизаны Ровенского областного штаба партизанского движения (РОШПД) в листовке «Кто такие украинские националисты» сообщали, что последние сожгли с. Грачи [Грань] Дубровицкого района, где в огонь бросали женщин и детей [29. С. 181]. Однако повстанцы в донесении из надрайона «Лисова писня» за июль 1943 г., напротив, утверждали, что это красные партизаны сожгли вышеупомянутое село [30. С. 222; 31. С. 235-236].
Партизаны также распространяли материалы, в которых интерпретировали украинских националистов и их формирования согласно классовому принципу, указывая, что последние состояли из «враждебных» общественных групп [32. С. 609].
Бесспорно, такая позиция исходила из идеологической подготовки командного и партийно-комиссарского состава соединений и отрядов. В частности, комиссар Сумского соединения С.В. Руднев считал, что украинское повстанческое движение управлялось буржуазной интеллигенцией, которая «дурит голову крестьянам, а сама идет на поводу у немцев». По его мнению, называя себя «украинскими партизанами», они прятали «истинно буржуазное лицо своего движения». Поэтому С. Руднев решил написать листовку на украинском языке, где разъяснял «сущность национализма» [33. С. 102].
Подобные материалы издавали также другие партизанские соединения. 5 июля 1943 г. в газете «Радянська Україна», которая печаталась в Черниговско- Волынском партизанском соединении (ЧВПС), подчеркивалось, что националисты хотят “уровнять” господина, кулака, заводчика с трудящимся крестьянином, с рабочим» [28. Л. 19].
В одном из номеров журнала «Народный мститель», который издавался при РПС № 2, излагалась «классовая характеристика» ОУН: «Кулацко-помещичью сущность этой организации видно каждому, кто внимательно ознакомится с их многочисленной агитационной литературой» [34. Л. 45].
Примечательно, что подпольные организации, созданные отрядом им. И.В. Сталина ЧВПС, во время проведения пропаганды среди местного населения «разоблачали кулацкую природу украинских националистов» [35. Л. 325].
Партизанская пропаганда подчеркивала также преимущество единства украинского народа с русским в едином Советском государстве. В противовес националистической пропаганде о создании самостоятельного государства волынские партизаны писали, что лишь «в союзе с братскими народами России Украина достигла действительной независимости», а «попытка самостоятельного существования заканчивалась порабощением» [36. Л. 64 об.].
В 1943 г. отдел агитации и пропаганды Волынского подпольного обкома КП(б)У напечатал трехстраничную листовку «Кто такие националисты и за что они воюют», в которой утверждалось, что последние, невзирая на свои лозунги, мечтают создать собственную империю и, отбрасывая классовую борьбу, не хотят, чтобы трудящиеся “жили по-человечески”» [28. Л. 62-64]. Следует также отметить, что партизаны отряда им. И.В. Сталина ЧВПС в беседах с местным населением рассказывали, что украинские националисты призывают бороться за создание «имперского государства “великой соборной Украины”», где ее территория расширится до Урала и Средней Азии [35. Л. 273].
Печатная продукция партизан подтверждала, что провозглашение самостоятельности Украины кардинально противоречило большевистской идеологии и военно-стратегическим планам кремлевского руководства. В июльском номере за 1943 г. партизанской газеты «Радянська Україна» отмечалось: «Эти верховоды-националисты хотят, чтобы Советская Украина разорвала нынешний союз с русским, белорусским и другими народами СССР и выделилась в отдельное государство. Этим они хотят, чтобы Украина, отделившись от СССР, ликвидировала единый фронт и этим самым был бы ослаблен натиск на общего врага - немца» [28. Л. 20].
Материалы, рассчитанные на то, что с ними ознакомятся украинские националисты, преимущественно были агрессивно-предупредительного характера. Например, ровенские партизаны угрожали, что «в случае смерти кого-то из партизан или его семьи от желтоголубой предательской руки - мы беспощадно будем уничтожать ваши банды с корнем» [25. Л. 28]. Партизанское соединение А. Сабурова в листовке предупреждало, что за одного убитого партизана будет уничтожено 15 националистов [24. Л. 210].
Однако советские партизаны не исключали и возможность того, что часть уповцев все же могла перейти на их сторону, а потому неоднократно печатали обращения с соответствующим призывом. Например, Волынский подпольный обком КП(б)У в сентябре 1943 г. издал листовку-обращение «Слушай, брат!», подписанную повстанцами, перебежавшими к советским партизанам, и призывающую личный состав УПА оставить ее ряды, поскольку она действует «сообща» с оккупантами [28. Л. 61].
Следует также подчеркнуть, что постановлением политбюро ЦК КП(б)У от 14 февраля 1944 г. было поручено заместителю заведующего отделом пропаганды и агитации К. Литвину обеспечить издание специальной листовкой обращения Президиума Верховного Совета и Совета народных комиссаров УССР «К участникам так называемых “УПА” и “УНРА”» тиражом 300 тыс. экземпляров для распространения самолетами на оккупированной территории Волыни, Подолья, Галиции и Буковины [9. С. 79-80]. В нем украинские националисты изобличались как изменники Родины, которые не направляли свои удары против немцев, а боролись против КА и советских партизан. Одновременно к тем, «которые сбились с верного пути», обращались со следующим призывом: «Бросайте оуновские банды! Рвите любые связи с немецко-украинскими националистами... Переходите на сторону честных и беззаветных борцов за Советский Союз, за свободу, честь и счастье нашей матери Советской Украины, на сторону советских партизан» [9. С. 83].
Красные партизаны пытались максимально использовать в антиповстанческой пропаганде факты перехода к ним уповцев. Преимущественно дезертировали представители национальных подразделений УПА (грузины, армяне, туркмены, татары, азербайджанцы) - в основном бывшие красноармейцы, часть из которых оказалась в немецком плену, согласилась служить оккупантам, а затем перешла в «украинский лес». В частности, в конце января 1944 г., после их измены во время нападения 1-й Украинской партизанской дивизии им. С. А. Ковпака на повстанческую республику «Сич» в Свинаринских лесах, командование ковпаковцев немедленно издало «Обращение к казакам, военнопленным, солдатам Татарского легиона, узбекам, грузинам, туркменам, бывшим бойцам Красной Армии, ставшим на службу немецкому фашизму» и «Обращение к украинцам, русским, армянам и узбекам, пребывающим в рядах УПА», в которых призвали переходить к ним, а на руководителей УПА навешивали ярлыки агентов гестапо, предателей и лжецов. Чтобы убедить в целесообразности дезертирства из повстанческих рядов, второе обращение подписали «куренной, командир школы “Лисови чор- ты”» М. Семенюк («Орел»), «капитан сотни армян» С. Арутюнян («Серго»), «сотенный сотни узбеков» М. Олиев («Ташкент») и «другие, всего 96 подписей», перешедшие на сторону ковпаковцев [37. С. 508; 38. С. 224, 300; 39. С. 21-22].
В период указанного выше противостояния украинские повстанцы неоднократно попадали в плен. Обычно высшая мера наказания применялась относительно командного состава, а рядовых, если они не принимали участия в борьбе против партизан, отпускали на свободу. Такие «жесты доброй воли» использовались также в идеологической борьбе. Например, бойцы отряда им. И.В. Сталина ЧВПС в начале июля 1943 г. захватили 17 уповцев, которых после «доведения до их сознания, что советские партизаны, как представители советской власти, являются друзьями народа», отпустили и дали агитационные листовки [35. Л. 277].
Как следует из архивных материалов, командир отряда им. И.В. Сталина Г.В. Балицкий, чтобы изменить враждебное отношение местного населения к нему и его подчиненных, после антиповстанческой операции 17-18 июля 1943 г. в с. Журавичи Киверци- вского района приказал медсестре на виду у крестьян перевязать раненого уповца и занести его в дом. Других пленных решили освободить, перед тем проведя беседу, что их обманули, заставив воевать, и что «красные партизаны своих братьев-украинцев не убивают». Такое поведение удивило местных жителей, которые без страха начали расспрашивать о событиях на фронтах, а на следующий день пригласили партизан на завтрак и дали продуктов [Там же. Л. 286-287].
Специфическим примером пропаганды можно считать помощь гражданскому населению в хозяйственно-бытовых делах. Например, бойцы отряда им. И.В. Сталина Житомирского партизанского соединения (ЖПС) помогали жителям с. Гребни в подготовке проведения весеннего сева, а его врач оказывал желающим медицинскую помощь [40. Л. 43]. Осенью 1943 г. «лесные братья», находившиеся в подчинении Житомирского областного штаба партизанского движения (ЖОШПД), возглавляемого А. Сабуровым, совместно с крестьянами проводили уборку урожая в с. Копище Олевского района, в котором немцы в июле уничтожили большинство населения [41. Л. 49]. Такой способ взаимодействия с местными жителями во время оккупации был возможен лишь в районах, где партизаны целиком безопасно себя чувствовали, а поэтому являлся скорее исключением.
Чтобы получить поддержку населения в местностях, находившихся под влиянием националистов, командование соединений требовало от личного состава толерантно относиться к крестьянам во время хозяйственных операций. Например, в марте-апреле в 1944 г., когда соединение В. Чепиги располагалось в селах Смоляры, Забужжя и Ричица Волынской области, было категорически запрещено осуществлять «самозаготовку» в крестьянских хозяйствах. Поэтому оно «заслужило большое уважение и доверие». Местные жители пришли на митинг, организованный партизанами, и, выслушав информацию о ситуации на фронте, заявили: «А нам здесь врали, что в Киеве и Луцке националисты» [18. Л. 138].
Партизаны неоднократно привлекали к идеологической борьбе против украинских повстанцев церковнослужителей оккупированной территории, ибо контакты с мирными жителями и длительное пребывание на Волыни дали им возможность понять, что в здешних условиях большое значение играла религия. В частности, во время выступления 20 марта 1944 г. на областном совещании партактива Ровенского обкома КП(б)У бывший комиссар РПС № 1 М. Корчев констатировал: «В настоящий момент в селах авторитетной фигурой является священник и учитель. Там, где священник с партизанами - село партизанское, где священник националист - село с националистами» (цит. по: [42. С. 65]).