Антон Семенович как раз принимает предложение о переводе, как мы выражаемся, горьковской колонии под Харьков в Куряж. Надо сказать то, что это был чрезвычайно рискованный шаг. Все знают то, что куряжская колония, в какой находилось 280 воспитанников, к тому моменту была в страшном состоянии. Необходимо отметить то, что сказать, что она была просто развалена, значило сказать неправду. Очень хочется подчеркнуть то, что это была беспризорщина и уголовщина под крышей колонии. Не считая маленький группы девчонок, ребята воровали и пьянствовали, в поножовщине также сводили счеты, обижали и эксплуатировали детей. Не для кого не секрет то, что воспитатели ночами, в общем то, забирались в свои каморки, запираясь на всевозможные запоры. Мало кто знает то, что с позволения сказать куряжское «сообщество» являло, как большинство из нас привыкло говорить, собой антипод слаженному и, как все говорят, организованному коллективу горьковцев, которых, кстати, было всего-навсего 120 человек.
«Куряжская операция» вошла в историю педагогики как разительный пример полного превосходства макаренковской воспитательной концепции. Всем известно о том, что практически через некоторое количество дней также началось, говоря словами Антона Семеновича, «преображение». Все давно знают то, что и скоро от, как большинство из нас привыкло говорить, «куряжской малины» не осталось и воспоминаний. Очень хочется подчеркнуть то, что просто колония имени Горького зажила на новом месте. Все давно знают то, что сейчас в ней было 400 воспитанников. Очень хочется подчеркнуть то, что нельзя без слез и душевного волнения читать странички «Педагогической поэмы», посвященные куряжской эпопее горьковцев!
Начался новейший подъем в жизни макаренковского коллектива.
На данный момент просто удивительно узнавать о том, что у Макаренко было много врагов среди деятелей «соцвоса» (социального воспитания) Украины, - но они были, ставили палки в колеса и ожидали часа, чтоб нанести ему удар.
И таковой час наступил.
«В начале 1928 г. журнал «Народный учитель» опубликовал статью Н.Ф. Остроменцкой о колонии Горького. Мало кто знает то, что Надежда Феликсовна в 1926 г. три месяца работала в колонии клубным работником и воспитателем. И даже не надо и говорить о том, что она восторженно писала о работе Антона Семеновича, но кое-что гиперболизировала и, в общем то, исказила. Все давно знают то, что Горькому статья, мягко говоря, приглянулась. Как бы это было не странно, но он писал Антону Семеновичу: «...письмо Ваше получил вместе со статьей Остроменцкой; читая статью, едва не разревелся от волнения, от радости. Мало кто знает то, что какой Вы чудеснейший человек, какая хорошая, человечья сила».
Макаренко, прочитав статью, написал автору: «от Вашей статьи мне, пожалуй, здесь не поздоровится». Необходимо подчеркнуть то, что и оказался прав.
Скоро на VIII съезде комсомола, в конце концов, выступила Н.К. Крупская. Возможно и то, что она резко отреагировала на статью: «…Там введена целая система наказаний - за один проступок меньше, за другой - больше. Там есть такие поступки, за которые полагается бить, и там создалось такое положение, которое не может не возмущать до глубины души каждого, не только коммуниста, но и всякого гражданина Советского Союза. Там говорится, что воспитатель должен наказывать ученика, - он может бросить в него счетами или набрасываться на него с кулаками, может бить палкой, прутом. Там описывается сценка, как заведующий домом посылает провинившегося в лес для того, чтобы он принес прутья, которыми «воспитатель» будет его хлестать.
Дальше идти, товарищи, некуда. Это не только буржуазная школа - это школа рабская, школа крепостническая, и если даже только один такой факт есть, необходимо с ним тщательно бороться».
Оценка, как мы видим, уничтожающая, к тому же резко, как большинство из нас привыкло говорить, политизированная.
Антон Семенович был обязан уйти из колонии. Ни для кого не секрет то, что но это было не самое ужасное. И даже не надо и говорить о том, что приближались годы, как многие выражаются, массовых политических репрессий, и можно представить, чем как раз угрожала таковая оценка из уст одного из ведущих деятелей педагогики страны.
Выручило Макаренко то, что его пригласили чекисты Украины, в конце концов, управлять коммуной имени Ф.Э. Дзержинского - учебно-воспитательным учреждением, построенным на средства служащих НКВД в, наконец, память о Феликсе Эдмундовиче. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что и тут А.С. Макаренко воспринимает поистине умнейшее решение. Обратите внимание на то, что имея за плечами удачную куряжскую операцию, которую можно сопоставить с прививкой, он как бы организует перевод в коммуну пятидесяти воспитанников колонии имени, Горького, ставших зрелым и опытным ядром новейшего коллектива, принесших в него все фаворитные традиции горьковцев, организаторскую хватку и видение перспективы. Всем известно о том, что так коммуна имени, как всем известно, Дзержинского сходу стала на ноги и также продолжила поступательное движение макаренковского коллектива воспитанников. Очень хочется подчеркнуть то, что и это было очередное замечательное открытие Макаренко...
Жизнь, быт, заслуги коммуны имени Ф.Э. Дзержинского тщательно описаны Антоном Семеновичем в повестях «Марш 30 года», «ФД-1» и «Флаги на башнях». Ни для кого не секрет то, что последняя книга получила наиболее широкую известность. Конечно же, все мы очень хорошо знаем то, что практически 8 лет проработал Макаренко в коммуне имени Дзержинского, и на данный момент можно смело, в конце концов, утверждать: коллектив, руководимый им, являлся наилучшим и высшим достижением, как большинство из нас привыкло говорить, практической педагогики в XX веке.
Необходимо отметить то, что судите сами: уже тогда, среди 30-х годов, практически все коммунары получали полное среднее образование. Было бы плохо, если бы мы не отметили то, что работая на высококлассном машиностроительном заводе, выпускавшем поначалу электроинструменты, а потом и наилучший в то время русский фотоаппарат «ФЭД» - лейку, они обеспечили перевод коммуны на так сказать хозрасчет и, не считая того, получали по три-четыре профессии на уровне больших разрядов. Возможно и то, что в коммуне была развернута содержательная, как заведено, клубная работа, душой которой стал другой профессиональный преподаватель - Виктор Николаевич Терский, ученик и соратник Макаренко.
«Под впечатлением от этой публикации в одном из писем своей будущей жене Галине Стахиевне Салько Макаренко писал: «Вообще: если писать книгу, то только такую, чтобы сразу стать в центре общественного внимания, завертеть вокруг себя человеческую мысль и самому сказать нужное сильное слово». Он написал такую книгу. В «золотой» библиотеке педагогической литературы она всегда будет занимать первое место. В 1935 г. Макаренко переводится в Киев на должность заместителя начальника отдела трудовых колоний НКВД УССР, а через два года переезжает в Москву, где целиком; отдается литературной деятельности. Здесь он при участии жены создает «Книгу для родителей», удивительный симбиоз художественных очерков, публицистических эссе и педагогических раздумий. Антон Семенович пишет ряд статей, часто выступает с лекциями: вместе они составили основной фонд его научно-педагогических произведений.
О двойственном отношении к Макаренко в те годы свидетельствует много фактов. Об одном из них свидетельствует видный советский педагог Эле Исаевич Моноезон. «Он работал тогда в Главном управлении школ Наркомата просвещения РСФСР и пригласил А.С. Макаренко прочитать несколько лекций сотрудникам. Антон Семенович в январе 1938 г. выступил с циклом лекций, известных теперь под названием «Проблемы школьного советского воспитания», благодаря чему мы имеем возможность изучать наиболее полное и систематическое изложение взглядов великого педагога. Весьма показательно, что инициатор приглашения вскоре получил разнос от самого наркома просвещения, причем в довольно резкой форме: «- Ты зачем этого прожектера притащил?!».
Так было... И если одни восторженно принимали Макаренко и становились его последователями и учениками, то другие относились к нему просто враждебно. Что поделаешь? Такова, очевидно, судьба многих подлинных новаторов, тех, кто опережает свое время.
Работал он в те годы, как, впрочем, и всю жизнь, много, не жалея сил. Непомерные нагрузки, незаслуженная травля сделали свое дело. 1 апреля 1939 г. Макаренко скоропостижно скончался в вагоне пригородного поезда на станции Голицино Белорусской железной дороги. Он прожил всего 51 год.
.2 Личностный подход в педагогической концепции А.С. Макаренко
Рассмотрим теперь основную проблематику теоретического наследия педагога-новатора. А именно - личностный подход.
Модернизационные процессы, затронувшие российскую систему образования, обусловили необходимость разработки педагогической теории, ориентированной на решение проблем воспитания, обучения, развития личности во всём многообразии её проявлений. Одно из ведущих направлений современных педагогических исследований - построение моделей образования, интегрирующих лучшие идеи зарубежной и отечественной педагогики и направленных на комплексное развитие конструктивных качеств личности воспитанника. Поиск новых образовательных моделей является отражением процессов, происходящих в педагогической практике. Так, в середине 1990-х годов в России возникло движение педагогов по созданию школ, в основу концепций которых была бы положена идея обучения и воспитания в «духе историко-культурного наследия русского народа.
Теория ценностей науки и культуры других народов мира» [1, с. 54]. Одной из достаточно активно разрабатываемых в последнее время систем (моделей) образования является личностно ориентированная модель обучения и воспитания, в центре которой - целостная личность, стремящаяся к максимальной реализации своих возможностей, готовая к восприятию нового опыта, способная на осознанный и ответственный выбор в разнообразных жизненных ситуациях. Реализация основных целей образования в школе, построенной на принципах гуманистической педагогики, достигается через использование гуманно-личностного подхода, синтезирующего следующие педагогические идеи:
ученик (воспитанник) является целью, субъектом, результатом педагогического процесса;
факторами, обеспечивающими достижение ведущей цели воспитания, развитие природных способностей и возможностей каждой личности, являются гуманизация и демократизация педагогических отношений, основное содержание которых составляет отказ от принуждения как негуманного средства;
педагог осуществляет свою деятельность с учётом индивидуальных особенностей каждого ребёнка;
вся деятельность педагога направлена на формирование положительной Я - концепции ребёнка [2, с. 40-43].
Следует констатировать, что при разработке данной модели образования, которая до настоящего времени так и не прижилась в российской школе в силу целого ряда причин, в значительной степени используется зарубежный, а не отечественный опыт, что вполне объяснимо.
Советская школа достаточно долго была ориентирована на выполнение определённого социального заказа, связанного с воспитанием человека, готового жить и трудиться в социалистическом обществе и наделённого такими качествами, как коллективизм, патриотизм, социальный оптимизм, интернационализм и т.д. Существующая педагогическая теория в духе идеологических доктрин того времени разработала ведущие принципы воспитания, весьма далёкие от принципов гуманистической педагогики. В то же время следует учитывать, что многие идеи, в своё время высказанные отечественными педагогами, дошли до нас в искажённом виде.
В связи с этим хотелось бы обратиться к творчеству А.С. Макаренко, который в советский период рассматривался как один из апологетов воспитания личности в условиях коллектива и был объявлен «классиком советской педагогики». В перестроечной России его стали обвинять в «прислужничестве властям»; в создании «сталинской педагогики», атрибутами которой являлись «воспитание без свободы», «создание образа врага», «подавление личности во имя коллектива», что вело к её унификации, «разделение людей на наших и не наших». При этом был предан забвению тот факт, что при жизни А.С. Макаренко «Педагогическая поэма» оценивалась на страницах центральной печати как «художественный манифест…против основ советского воспитания», «фундамент, на котором базируются извращения в школьной практике», «опора для … футуристов, импрессионистов, докатившихся до отрицания теории» [3, с 38].
«Книга для родителей» была подвергнута критике как сочинение, дающее «вредные советы родителям о воспитании детей»; о «Флагах на башне» писали: «Детки в сиропе или фрагменты медового романса» [4, с. 143]. Крайне отрицательная оценка лучших произведений великого педагога свидетельствует о том, что созданная им система воспитания не устраивала советских идеологов.
Обратившись к педагогическому наследию Антона Семёновича, попытаемся показать, что его педагогическая система была личностно ориентирована, нацелена на реализацию гуманно-личностного подхода к воспитаннику в условиях, весьма далёких от оптимальных, что приводило к необходимости разрешать целый ряд противоречий.
Определяя цели и задачи воспитания, А.С. Макаренко столкнулся с проблемой, которую ему удалось успешно решить. С одной стороны, он исходил из того, что воспитание как социальный феномен всегда в той или иной мере должно быть подчинено интересам государства и общества и, следовательно, нужно иметь «программу человеческой личности, программу человеческого характера», отвечающую социальному заказу, ориентированную на формирование всесторонне и гармонично развитой личности, способной ставить общественные интересы выше личных, действовать в соответствии с долгом и чувством гражданской ответственности [5, с. 155]. «Мы всегда, - писал Макаренко, - требуем от нашего гражданина, чтобы он никогда не ограничивался только узким кругом своего дела, своего участка, своего станка, своей семьи, а умел видеть и дела окружающих людей, их жизнь, их поведение; умел прийти им на помощь не только словом, но и делом, даже если для этого нужно пожертвовать частью личного покоя».
Утверждая это, А.С. Макаренко ставил в качестве приоритетной цели воспитание личности, наделённой коллективистским сознанием, готовой посвятить себя служению Отечеству. Создавалось впечатление, что процесс формирования личности педагог ориентировал на некоторый заданный образец, стандарт, единый для всех.
Однако в соответствии с положениями гуманистической педагогики Антон Семёнович поставил вопрос: «Что же, я должен вгонять каждую индивидуальность в единую программу, в стандарт? Тогда я должен пожертвовать индивидуальной прелестью, своеобразием, особой красотой личности» [6, с. 403]. Личность для него - это «не объект воспитательного влияния, а его носитель» [6, с.403], она уникальна, своеобразна, неповторима.
Забота о ней, стремление к наиболее полному развитию способностей и склонностей каждого воспитанника - вот что является одним из основополагающих идей созданной Макаренко системы воспитания. Он крайне отрицательно относился к попытке унифицировать личность, лишить её своеобразия, подчинить общим правилам: «Уж у нас коли станут на путь коллективного воспитания, - писал педагог, - так решают обязательно следить, чтобы от всякой индивидуальности остались лишь рожки да ножки. Удивляюсь, как это мы до сих пор не обсуждаем вопроса о запрещении разных дискантов, теноров, басов. Подумайте, такое индивидуалистическое разнообразие. А носы, а цвет волос, а выражение глаз? Господи, настоящий буржуазный хаос» [7, с. 170]. «Мы не хотели, - писал А.С. Макаренко, - чтобы каждая отдельная личность чувствовала себя объектом воспитания… меньше всего я старался убедить его, что он только воспитанник, то есть явление только педагогическое, а не общественное и не личное.
На деле для меня он явление педагогическое» [7, с. 170]. Антон Семёнович надеялся на то, что в будущем с развитием педагогической мысли и совершенствованием практики работы школы педагоги смогут более успешно, чем это делал он сам, исходя из наклонностей личности педагоги смогут направить личность в нужное русло. В соответствии с идеями зарубежной гуманистической педагогики Макаренко утверждал, что в школе должны быть созданы условия для организации жизни ребёнка, позволяющие развить его природную активность и вовлечь в отношения общения и кооперации.