Материал: ГЛАВА8 учебник

Ч

Этническая идентичность

то же делает историю «общей исторической памятью», элементы культуры – этнической культурой, некоторые модели поведения – этническими обычаями, чувства солидарности – именно этнической солидарностью и т.д. и т.п.? Этничность определяется прежде всего тем смыслом родства, общего происхождения, исторической преемственности между поколениями, который люди вкладывают в свои взаимоотношения и социокультурные явления. По мнению многих специалистов, сама этничность может быть рассмотрена как чрезвычайно расширенная форма родственных связей, а идея об общем происхождении позволяет мыслить этнические группы в терминах семейного сходства. Разумеется, само это родство имеет в значительной мере не действительный, а метафорический или воображаемый характер. Но дело не в этом, а в том, что люди верят в это своё происхождение как в истину, считают его залогом или условием солидарности.

Явления, воспринимаемые как этнические, приобретают форму символов, обозначающих или маркирующих этничность. Таковы многие элементы культуры, которая оценивается как этническая. Их предназначение заключается в том, чтобы наглядным образом зафиксировать различие между «своими» и «чужими», создать зримое выражение этнического своеобразия, непохожести и уникальности. Этничность, таким образом, имеет символическую природу: определенные символы выражают общность происхождения, являются знаками коллективной солидарности.

Наконец, этнические символы не могут существовать, теряют свой смысл, если люди не идентифицируют себя с ними. Признавая огромную роль этнических чувств и эмоций, переживаний и привязанностей, этносоциологи в последнее время всё больше и больше анализируют этническую идентичность, едва ли не отождествляя её и этничность как таковую.

Этническая идентичность, прежде всего, есть соотнесение индивидами себя с этнической общностью, когда люди рассматривают себя сквозь призму определенной этничности, принадлежности к определенному этносу, проецируют на себя его особенности, относятся к его характерным чертам как к своим собственным. Этническая идентичность, говоря проще, проявляется в том, что люди считают себя украинцами, греками, цыганами и т.п. Идентичность – это вера индивида в свою личную связь с определёнными символами или – точнее – с тем, что эти символы обозначают. Она также проявляется в субъективном и символическом употреблении какого-либо аспекта культуры (культурных средств) для того, чтобы отличать себя от других групп.

Однако на деле роль идентичности ещё более значима. Можно сказать, что это понятие выражает существо процесса конструирования этничности. Идентичность создаёт этнос, ибо, во-первых, она предполагает создание именно тех смыслов, тех символов, образов, идей, в конечном счёте – мифов, которые способны вызвать у людей чувства общности, привязанности к «большой семье», родства и солидарности. Во-вторых, степень, характер, формы и содержание этничности определяется идентичностью. Другими словами, существование этноса, этническая солидарность зависит от того, как, каким образом люди идентифицируют себя с общностью, насколько сильна или слаба эта идентичность.

Например, Э. Спайсер, размышляя над проблемой сохранения и исчезновения этносов, вводит понятие устойчивая система идентичности, которое характеризует этнические общности, сумевшие продемонстрировать способность выживать в течение длительных исторических периодов. Устойчивость идентичности проявляется в том, что этнос испытывал давление различных форм ассимиляции и оказывал сопротивление этому давлению. Но такая устойчивость тождественна не неизменности, а напротив - гибкости, приспособляемости, адаптации к изменяющимся социальным условиям. Другими словами, сохранение идентичности, в свою очередь, зависит от так называемого оппозиционного процесса – дискриминационного давления на этнос и восприятия (оценки) этого давления этносом. Как писал последователь Э. Спайсера Дж. М. Скотт, «чем сильнее оппозиция – экономическая, политическая, социальная, религиозная или в форме какой-то их комбинации - воспринимается этнической группой, тем выше степень проявления ощущения её отличности от других и тем самым выше степень её внутренней солидарности» [69, с.135-136].

«Культурное достояние» этноса также подчиняется принципам социального конструирования. Далеко не все типичные элементы культуры этноса - обряды, обычаи, музыка, танцы и т.п. - объявляются принадлежностью этноса или же святынями, сопровождающими всю историю его существования. Этническая культура - то, что люди считают своей этнической культурой, т.е. типичной для данного этноса, характерной для него, древнейшей, «истинной», символизирующей этнос, отличающей его от других этносов. Исследователь норвежского национализма Т. Эриксен свидетельствует, что большинство так называемых типичных норвежских обычаев и традиций не являются ни древними, ни норвежскими. Скажем, многие «типичные норвежские костюмы» были созданы лишь в начале ХХ века.

Итак, вслед за Э. Смитом можно сказать, что этнос - совокупность людей, обладающая мифом об общем происхождении, общей исторической памятью и культурными элементами, сохраняющая связь с реальным или мифологическим «родным краем», члены которой ощущают солидарность между собой.

Этническая идентичность, по мнению специалистов, имеет разные формы, что, опять-таки, определяется теми конкретными условиями, в которых оказываются люди. Например, приписанная идентичность означает, что индивид считает себя, скажем, ирландцем потому, что его воспринимают как ирландца другие люди (всякая идентичность отчасти приписанная). «Идентичность по договорённости» (К. Митчел) является следствием своеобразного соглашения, когда индивиды «договариваются» строить свои взаимоотношения «как» представители тех или иных этнических категорий, – например, «как русские и украинцы» или же «как славяне». Стигматизированная идентичность характерна для дискриминируемых этнических групп, которые стараются её особо не демонстрировать, даже скрывать, делать тайной.

Большую смысловую нагрузку этносоциологи придают ситуационной идентичности. В этом понятии выражена идея изменчивости, гибкости, зависимости от различных обстоятельств, контекста и ситуации этнической идентичности как таковой. Но дело не только во влиянии ситуации. Идентичность может быть и часто становится следствием личного выбора индивида, его, так сказать, личной реакции на ситуацию. Эмигрант может попытаться ассимилироваться в доминирующий этнос, – скажем, считать себя не украинцем, а американцем. Он может сохранить - вопреки и наперекор – свою украинскую идентичность, всячески демонстрируя и подчёркивая её. Но он может вести себя и ещё гибче: быть американцем с американцами, украинцем с украинцами, украинским эмигрантом с русскими эмигрантами.

Каков же генезис идентичности (и соответственно этничности), как она возникает? Исследования антропологов, этнографов, социологов помогают выявить в этом процессе по крайней мере три этапа.

Первый - категоризация, или категориальное приписывание. Для того, чтобы налаживать взаимодействия с разнородными группами, ориентироваться в их многообразии, стандартизировать контакты с ними по определённым моделям, люди предварительно должны определить, с кем именно они имеют дело. Категоризация подразумевает простейшую классификацию людей, общностей, групп, когда их реальным или мнимым различиям, характерным чертам и особенностям придаются значения. В результате общности маркируются и обозначаются: приобретают имена, названия, «ярлыки» и т.п. Кстати, пока этнос не имеет самоназвания (этнонима), он существовать не может. Создаётся также «карта этнического ландшафта», зная которую люди легко ориентируются в дифференцированном социальном окружении.

Категоризация подчиняется принципам дихотомического деления на «своих» и «чужих», ранжирования общностей по степени их социокультурной «близости», сходства и различия. Но, пожалуй, главное заключается в том, что самоидентификация, определение себя, возможно лишь через противопоставление «чужому».

Второй этап – создание образов этнических общностей и их представителей, выработка этнических стереотипов. Этностереотипы – стандартизированные представления о культурных отличиях и особенностях той или иной этнической группы. Они, как и любые социальные стереотипы, могут быть автостереотипами, т.е. описывающими собственную группу, и гетеростереотипами, т.е. описывающими другую группу. Стереотипы не только создают у индивидов впечатление того, что они знают и понимают «других», помогают ориентироваться среди них, строить с «другими» отношения. Они выполняют и ряд социально-психологических функций. Например, стереотипы доминирующего этноса, как правило, оправдывают принадлежащие ему права и привилегии. Напротив, этностереотипы дискриминируемой группы служат смягчению чувства беспомощности и покорности, являются, так сказать, «символической местью» за угнетенное положение.

Наконец, третий этап - формирование этнической мифологии, или идеологии. Она представляет собой более или менее связное представление этноса о самом себе, своём прошлом и настоящем, о своей судьбе. Она отчётливо артикулирует и придаёт образно-мифологическую форму тому, что делает социальную связь связью именно этнической – представлениями об общем происхождении, «единой семье», связи с «родным краем» и т.п. Понятно, что выработка мифологии требует специальных усилий интеллектуальной элиты.

Примордиализм и инструментализм

Относительно природы этничности в современной социальной науке сложились два подхода, которые получили название примордиализма и инструментализма. Разумеется, между этими двумя полярными позициями существует многообразие точек зрения, причём весьма перспективных. Тем не менее, все они тяготеют либо к одному, либо к другому полюсу. О главных идеях, образующих эти подходы, здесь и пойдёт речь.

Примордиализм (от англ. primordial – изначальные, исконные, исходные), несмотря на различия между позициями конкретных авторов, сводится к истолкованию этничности в качестве устойчивого и практически независимого от изменчивых социальных факторов феномена. Так, известный американский антрополог К. Гирц использует термин «данность» для характеристики происхождения этничности. Она «дана» людям уже фактом их существования в качестве коллективных существ. Само же «совпадение крови, языка, привычек и т.п., – по словам К. Гирца, – выглядит необъяснимым».

Итак, этничность является «данностью». Эта данность может казаться необъяснимой или же, как у П. ван ден Берге, базироваться на «генетическом родственном отборе», или, как у Л.Н. Гумилёва, быть «явлением географическим». В любом случае, с точки зрения примордиалистов, однажды сложившись, этнос сохраняет поразительную, идущую вразрез с обычной социальной логикой изменений и трансформаций, устойчивость. Скажем, Ю. Бромлей хотя и говорит о социальной природе этноса, но фактически выводит его из зоны действия социальных законов. Он прямо пишет, что этническая общность «способна к устойчивому многовековому существованию за счёт самовоспроизводства».

Этничность не зависит не только от социальных условий, но и от воли и желания входящих в этнос людей. Из примордиализма, таким образом, вытекает представление о принудительной, «навязанной» этнической идентичности. С нею рождаются и с нею умирают. Её нельзя изменить, как нельзя изменить свой генетический код.

Подчёркивая непостижимость и сверхординарность этничности, примордиалисты апеллируют к эмоциям и чувствам людей, находя в них одновременно и подкрепление своей позиции, и важнейший компонент этничности. Акцент на особой силе эмоций и чувств, составляющих этничность, является квинтэссенцией примордиализма. Как писал один из комментаторов, примордиалисты помещают этничность в сердце человека. Ощущения естественного родства, изначальные чувства привязанности и принадлежности к этносу, этой «разросшейся семье», «оргии страстей» (ван ден Берге) – вот эмоциональная составляющая этничности.

Приписывая этничности исключительно устойчивый характер, внесоциальное происхождение, иррационализм и сверхординарность, сторонники примордиалистского подхода остаются на периферии современной науки. Многочисленные факты изменчивости этничности вследствие влияния социальных факторов проходят мимо них и совершенно необъяснимы в рамках их позиции. Но примордиализм, вероятно, всегда будет пользоваться хотя бы некоторой популярностью, ибо он артикулирует «обыденную концепцию этничности», входящую в этническое самосознание индивидов. Людям и в самом деле их этническая принадлежность и привязанность к этносу, его атрибуты и культура обычно кажутся чем-то изначально заданным, первичным. Более того, идентичность предполагает именно веру в эту изначальность: без такой веры, без такой иллюзии нет этничности как таковой. Но, рационализируя содержание этнических чувств и «привязанностей», примордиалисты становятся сотворцами этнической мифологии и идеологии.

Инструментальный подход рассматривает этничность в качестве исключительно социального явления. Это означает, что этносы возникают, развиваются и меняются под непосредственным воздействием социальных условий - тех обстоятельств и ситуаций, в которых живут люди. Этничность и её изменения являются своеобразной реакцией на давление, влияние этого контекста, формой мобилизации (организации, консолидации, солидарности), которой люди встречают изменившиеся (часто неблагоприятные для них) обстоятельства. Этничность, разумеется, может быть и часто бывает весьма устойчивой, но это объясняется не изначальной внесоциальной природой этносов, а усилиями людей, поддерживающих этническую идентичность, и давлением со стороны других этнических групп (например, ассимиляция и противодействие ей; дискриминация и этническая солидарность как средство коллективного и индивидуального выживания). Этничность, таким образом, имеет вполне земную и даже практическую природу.

С точки зрения инструментализма, формирование этничности происходит в результате взаимодействий (общения, контактов, столкновений и т.п.) между людьми, социальными группами. Если совокупность людей изолирована, этничность возникнуть не может. Как уже говорилось, вступая во взаимодействия, люди должны воспринимать, осмысливать, оценивать свои отличия от других людей, характерные черты других людей, т.е. проводить категоризацию.

В выработке и изменении этничности, таким образом, участвуют, по меньшей мере, две стороны: сама группа и «другие». Всякая этничность в определённой мере создаётся социальным окружением группы. Наши представления о собственной этничности отчасти являются результатом усвоения представлений других людей о нашей этничности. Это особенно отчётливо видно в ситуации, когда такие «другие» доминируют и господствуют в обществе. Так сформировались, например, «чернокожие британцы». В течение десятилетий выходцев из Африки и стран Карибского бассейна обозначали как «чернокожих британцев», а не по названию тех стран, откуда приехали их предки. Постепенно эта предписанная категория стала частью их собственной этничности.

Отсюда вытекает центральный тезис инструментализма: этничность конструируется людьми и выполняет роль орудия, средства, инструмента для достижения различных целей, решения разнообразных задач.

Она – прежде всего инструмент в конкурентной борьбе с другими группами. Этничность, этнические атрибуты и идентичность рассматриваются самими людьми в качестве средств консолидации, объединения, создания организации; этничность – это использование возможностей солидарности для обеспечения выигрышных позиций всем и каждому члену общности в их конкурентной борьбе. Один из радикальных представителей инструментализма А. Коэн вообще считал этничность разновидностью политической организации.

Объектом этой борьбы может быть всё, что угодно – власть, престиж, социальные блага, статусы и т.п. Возможно, так называемые «межэтнические» и «национальные» конфликты, особенно в их кровавой и вооруженной форме, – наиболее яркий пример такой конкуренции. Этническая идентичность и солидарность используются как орудия борьбы за экономические ресурсы и власть. А. Коэн в своих интересных исследованиях народа хауса (Нигерия) и креолов (Сьерра-Леоне) показывает, что здесь этносы рождаются и укрепляются в качестве организации, которая стремится удержать в конкурентной борьбе выгодные статусные позиции: хаусы – этническая идентичность торговцев крупным рогатым скотом, а креолы в Сьерра-Леоне - «белых воротничков».

Этничность дискриминируемых и притесняемых групп является средством адаптации в неблагоприятных для людей условиях. Именно этим объясняется тот факт, что многие иммигранты вместо того, чтобы ассимилироваться, напротив, поддерживают и укрепляют, более того – создают свою этническую идентичность. Надо сказать, что этническая идентичность часто играет и роль психологически значимой опоры во времена кардинальных социальных перемен. Когда всё рушится, она «удерживает» ощущение исторической непрерывности, «встроенности» в цепь времени, личностной аутентичности.

Инструментальный подход позволяет более детально подойти к вопросу о формах организации этноса. Здесь можно воспользоваться типологией Д. Хандельмана, который выделяет четыре вида этнических объединений с точки зрения их внутренней связности.

Этническая категория. Это наиболее рыхлое образование с минимальным уровнем солидарности. Принадлежность к этнической категории позволяет людям отличать «своих» от «чужих» и соответственно строить взаимоотношения внутри категорий и с другими категориями.

Этническое сообщество (network). В нём сильны межличностные контакты, взаимодействия на основе этнических характеристик. Потому здесь высока степень солидарности, которая помогает, например, удерживать рынок труда, монополизировать ту или иную профессию, род занятий и т.п.

Этническая ассоциация. Это понятие фиксирует наличие у этноса организационных связей, существование разного рода общих интересов. Организациями, выражающими эти интересы, могут быть политические партии, религиозные центры, молодежные организации и т.п.

Этническая общность. Это высший тип этнической солидарности, когда этнос вдобавок к плотным этническим контактам и общим интересам обладает также и своей собственной территорией с более или менее устойчивыми границами.

Итак, инструментализм даёт объёмное истолкование этничности как социального явления. Однако, подчёркивая тот факт, что этносы создаются в ответ на какие-то практические потребности людей, что они являются средствами достижения каких-то целей, инструментализм вызывает критику. Несомненно, этничность нужна людям, но не только для успешной конкуренции с другими группами; этнические связи, атрибуты, солидарность, идентичность важны и ценны для людей сами по себе, безотносительно к практической выгоде. Другое дело, что они могут быть использованы и используются в самых разных целях, для решения различных задач, но вряд ли к этой «полезности» они сводятся.