Гидропоэтика Алтая: реки
Татьяна Александровна Богумил
Аннотация
Статья посвящена изучению водной сферы алтайского текста (за исключением озер). Методология исследования опирается на труды о локальных сверхтекстах представителей тартуско-московской школы, а также приверженцев геокультурного и геопоэтического подхода. Выявлен круг мотивов и образов, базирующихся на реальных качествах исследуемого объекта, на культурной традиции и на архетипических основаниях. Территориальная прикрепленность преимущественно универсальных смыслов осуществляется благодаря топонимическим маркерам.
Ключевые слова: Обь, Катунь, Бия, геопоэтика, мифогеография, алтайский текст, мифологема, образ реки, хронотоп переправы
Altai hydropoetics: rivers
Tatiana A. Bogumil
Abstract
The article explores the water sphere of the Altai text (with the exception of lakes). The research methodology is based on works on local supertexts by representatives of the Tartu-Moscow school, as well as adherents of the geocultural and geopoetic approach. A range of motifs and images based on the real qualities of the object under study, on cultural tradition, and on archetypal foundations is revealed. The Katun and the Biya differ in their origin, color of water, specific flow, and sound. In a work of fiction, all the real characteristics of these and other Altai rivers often underlie the metaphor of personification. The formation of one of the main rivers of Siberia, the Ob, by the confluence of the Katun and the Biya, is reflected in literature through a visual image - the color difference between two rivers in the channel of the third, and an anthropomorphic image - the union / conflict of a man and a woman, two women. Chuyskiy Trakt is an analogue of the Chuya and the Katun. The white color of the mountain rivers is identified with milk and gray hair, giving rise to zoomorphic and anthropomorphic metaphors. The noise of the mountain rivers is interpreted as the cry of the beast, crying and speech, including artistic and human ones. The flow of water is associated with the passage of time, a turbulent current with a difficult historical moment, the immutability of the flow with eternity. Especially frequent is the chronotope of a river crossing associated with a crisis moment in the life of a person and/or society. Metonymic substitutions of a river and a crossing according to the pars pro toto principle, and vice versa, are based on a borderline - a feature common for them. The border concentrates around itself plots related to the implementation/impossibility of contact, changes. Therefore, not only the crossing of the river, but also the path along the river is accompanied by corresponding events. Swimming in the river is endowed with adventurous, epistemological, aesthetic functions. Rivers allow differentiating space and navigating in it. Small rivers are usually associated with the concepts of homeland and childhood. The noted semantics are universal for the most part. The territorial attachment of these meanings arises due to toponymic markers.
Keywords: Ob, Katun, Biya, geopoetics, mythogeography, Altai text, my- thologem, image of river, chronotope of river crossing
Введение
Изучение локальных сверхтекстов Под сверхтекстом понимается «сложная система интегрированных текстов, имеющих общую внетекстовую ориентацию (Здесь - Алтай. - Т.Б.), образую-щих незамкнутое единство, отмеченное смысловой и языковой цельностью» [1]. принадлежит к области актуальных научных исследований, начиная с пионерских работ Ю.М. Лотмана и В.Н. Топорова, по сей день. Смеем предположить, что данная методология будет востребована как минимум до того момента, пока не исчерпается запас неописанных территориальных объектов. Алтайский текст, несмотря на солидный срок изучения - без малого два десятилетия, еще не охарактеризован с должной степенью полноты и системности. Говоря о природе Алтая, можно упорядочить информацию по тематическим блокам: вода, рельеф, флора, фауна. В настоящей статье интерес сосредоточен на водной составляющей алтайского природного комплекса, в частности на реках, ручьях и водопадах (озера - объект отдельного исследования). Естественно, изучению подлежат не реальные гидрообъекты, а литературная традиция их описания, метафоризации и мифологизации - традиция семиотического освоения пространства культурой.
Термин «гидропоэтика» создан по модели понятия «геопоэтика», отчасти конкурирующего с понятием «локальный текст». По мнению В. В. Абашева, текст «фиксирует прежде всего структуру творчески преображенного пространства», тогда как поэтика «обращает нас к его образно-символической фактуре» [2. С. 15]. То обстоятельство, что мы выделяем в алтайском тексте один образно-тематический код - акватический, делает более предпочтительным использование термина «гидропоэтика», т. е. раздел поэтики, изучающий образы воды и водного в локальном сверхтексте. Цель настоящей статьи состоит в исследовании поэтики воды в семиотическом пространстве, сформированном вокруг Алтая художественными (преимущественно) текстами русскоязычных авторов. Под Алтаем здесь понимаются территории современного Алтайского края и Горного Алтая в противоречивом единстве степного и горного ландшафтов.
Связь пространства и слова о нем наиболее внятно проявляется в описании местных реалий, использовании топонимов, обращении к региональному фольклору. Коллективная монография «Реки и народы Сибири» [3] содержит обобщающую главу Л.Р. Павлинской «Реки Сибири» и работу Н.А. Тадиной «Река как образ Родины у алтайцев», написанную по полевым фольклорно-этнографическим материалам с целью освещения проблемы воздействия речного ландшафта на становление этнического менталитета. Помимо историкоантропологических трудов существует лингвистическое исследование Л.М. Дмитриевой, результирующее ассоциативный эксперимент по выявлению значений гидронимов `Катунь', `Бия', `Обь' в картине мира жителей Алтая [4]. Частные литературоведческие наблюдения по мифопоэтике главных алтайских рек в произведениях П.Я. Гордиенко, Г.И. Чорос-Гуркина, С.П. Залыгина сделаны И.А. Бедаревой [5; 6. С. 121-139]. Первая обзорная статья (затем главы монографии), посвященная образам Катуни и Бии, в ряде произведений предпринята Е.А. Худенко [7; 8. С. 11-23]. В идеале описание водной сферы алтайского сверхтекста предполагает обращение ко всему корпусу художественных и нехудожественных текстов на заданную тему. Практически это задача нереализуема, по крайней мере на данном этапе. Поэтому в рамках предпринятого исследования материалом изучения стали все произведения, составившие пятитомную антологию «Образ Алтая в русской литературе» (2012) [9] Далее ссылки на это издание приводятся в тексте статьи с указанием тома и страницы в круглых скобках., а также некоторые источники, не вошедшие в это собрание, но весьма показательные для акватического ракурса изучения алтайского сверхтекста.
У реки: цвет и звук
Алтай - страна сотен озер, рек, ледников. Главная водная артерия Алтайского края, Обь, образуется слиянием двух крупнейших рек Горного Алтая - Бии и Катуни. Народная этимология устанавливает в названии Оби семантику двойственности (= `обе') Гидроним `Обь' объясняется из коми как `снежный занос; завал, обильно выпавший снег' [10. С. 416-417]. В науке долгое время удерживалось ошибоч-ное толкование названий рек Бия, Катунь и Обь в значении `река', `вода' [10. С. 417; 11. С. 159, 216]. [4. С. 82], что психологически оправданно различным цветом воды в истоке реки. Визуально впечатляющие картины двухцветного течения в начале Оби вошли в арсенал алтайской топики:
Достоверное наблюдение Г.Н. Потанина из очерка «Полгода на Алтае» (1859): «...в первой вода светлая и темная, а последней мутная и беловатая; воды этих двух рек, соединившись в одном ложе, сохраняют это различие цвета на расстоянии четырех, пяти верст.» (Т. 1. С. 83).
Основанная на мифологии алтайцев дневниковая запись В.В. Радлова: «Открывался новый вид на могучий поток Бии и приближающуюся к своему супругу Катуню <...> теперь они продолжают путь уже вместе, но девичий стыд еще не позволяет ей слиться с ним, и отчетливо видно, как обе текут, не сливаясь, в одном русле, справа - река Бия с ее светлыми, прозрачными водами, слева - беловатожелтая Катуня» [12. С. 17].
Поэтическое обыгрывание факта в стихотворном цикле П.А. Казанского «Рождение Оби» (1914): «И долго рядом в ней видна / Катуни мутная вода / С волною светлой и холодной» (Т. 2. С. 356).
Катунь и Бия часто противопоставляются и вне русла Оби.
С.П. Залыгин, роман «Тропы Алтая» (1959-1961): «Крутые, нестройно поющие волны и даже какая-то неопрятность реки: размываемый, тальниковый берег той стороны, клочья пены, мутные пятна в зеленой глубине - все было для него отрадным, и он безоговорочно отдал ей предпочтение перед Бией - та была и уютнее, и светлее: отстоялась в глубинах Телецкого озера, из которого брала исток свой. Та была быстрой, но быстрой размеренно и четкой в берегах своих. От нее нельзя было ждать каких-то перемен» (Т. 4. С. 31).
Разный цвет воды объясняется тем, что Бия вытекает из прозрачного Телецкого озера, тогда как изначально бирюзовая Катунь постепенно мутнеет из-за своих притоков - ледниковых рек, которые несут мельчайшие частицы горных пород. Об этом писал, к примеру, Н.М. Ядринцев в очерке «В дальних странствиях (Из путешествия в Алтай)» (1893): «Это была речка Кара-Кем Современное название - Карагем, приток р. Аргут, правый приток Катуни., <...> она напоминала горный ручей и брала начало в вечных снегах гор. Цвет ее, как всех подобных речек <...> был синевато-белый, почти молочный. Это зависело от пород сланца, который они размывали, и, может быть, от перемолотых морен, так как среди этих вечных снегов, наверное, были и ледники» (Т. 1. С. 332).
Реки Горного Алтая благодаря своему происхождению - родниковому или ледниковому - разделяются на прозрачные «черные», у которых просвечивает каменистое темное дно, и мутные «белые». Мифологическим и мифопоэтическим сознанием цвет «белых» горных вод не просто сравнивается, но и отождествляется с молоком:
Историко-этнографический очерк Г.Д. Гребенщикова «Алтайская Русь» (1914): «...гора Белуха, родительница белых чудесных вод, таких белых и чистых, как те молочные <реки> с кисельными берегами, о которых рассказывают в сказках и которые уготованы в наследие только праведным» (Т. 2. С. 24). В романе В.В. Зазубрина «Горы» (1933) старик-алтаец рассказывает предание об утерянном рае: «В прежнее время на Алтае <...> [г]оры поднимались, как полные груди матери. Из каменных сосцов бежали реки со вкусом молока» Молоко - символ чистоты и святости у скотоводов Центральной Азии. В мифологии алтайцев небесный источник жизни и мировой центр - молочное озеро [13. С. 85-86]. (Т. 3. С. 54); раскольники переселяются на Алтай: «на молочные реки, на кисельные берега» (Т. 3. С. 42).
Белая пена горных рек и ручьев часто называется «седой» по признаку цвета (= с примесью белого), часто без учета признака возраста и опыта (= старость). В любом случае, седина - визуальное качество горных рек, входящее в топику алтайского текста. Например, в стихотворении «По Алтаю» (1914) А. С. Пиотровского р. Бухтарма «седою пеною гонима» (Т. 2. С. 364). Река может подвергаться анималистическому уподоблению, как в повести П.Г. Низового «В горах Алтая»: «Бурлит река. По гладким валунам торопливо скачут седые водяные зайцы. Они скачут без устали вниз, в далекие долины, вон с той горы, где плещет водопад» (Т. 3. С. 222), «стадо белых водяных баранов» (Т. 3. С. 259). Специфический колер реки провоцирует и антропоморфную метафорику, для которой актуальны возрастные коннотации: «Молодая и седая, словно лунь, / По теснине пенится Катунь» (Т. 5. С. 207), - так начинает А.М. Родионов «Уймонскую быль» (1977). Гераклитова связь текучести реки с идеей изменчивости и времени [14] в случае с Катунью представлена амбивалентным сочетанием юности и старости: река меняется, но остается неизменной. Упразднение хода времени - это Вечность. Подобным образом, но посредством аудиальных, а не визуальных ассоциаций, река описана в более раннем стихотворении Н.М. Рубцова «Шумит Катунь» (1966). Благодаря архетипическому тождеству реки и речи [15. С. 375] шум «свирепой реки», ее немолчное «рыдание» и «свист» в созерцательном сосредоточении лирического субъекта оборачивается пением мифов о былых веках (Т. 4. С. 514).
Возможно, ассоциация Н.М. Рубцова восходит к циклу «Чуйские были» (1913) В.Я. Шишкова, обрамленному образом реки- сказительницы: «Стой, Чуя, стой! Расскажи нам вчерашние и сегодняшние были свои» (Т. 2. С. 317) и «Еще немного - и твои волны запоют иные песни и будут сказывать новые были, светлые и радостные. Да не повторится прошлое, да не затмит оно грядущего дня» (Т. 2. С. 334). В стихотворении Н.М. Рубцова также кольцевая композиция: «слушал это шум» и «слышно, как шумит Катунь» (Т. 4. С. 514). «Конечность всякой человеческой истории и культуры, а также ограниченность (немота) природной цикличности противопоставляются у Рубцова вечному шуму реки Катуни» [8. С. 18], - пишет Е.А. Худенко. Связь вечного и конечного возможна благодаря памяти. Этим качеством лирический субъект наделяет Катунь, осуществляя мифотворческий перенос личного, субъективного, исторического на природное: «Катунь воспринимается как древнее творческое начало, хтоническая вечность, проявляющаяся в элегическом сознании лирического субъекта» [16. С. 88].
Стихотворение, написанное знаменитым вологодским поэтом, стало прецедентным для последующей традиции описания Катуни в региональной литературе. Так, в упомянутой выше поэме алтайского писателя народ «позабыл за давностью» историю заселения Уймон- ской долины, а река - «знает» и помнит (Т. 5. С. 207). В стихотворении «Катунь» современного бийского автора Г. С. Рябченко река «прекрасна в бешенстве своем», что можно было бы списать на объективные особенности ее течения. Однако педалируемая идея прошлого («древняя» тайга, «древние» кедры, «гранитный древний прах»), а также финальный аккорд «Катунь в наш день из прошлого течет, / а завтрашний уже встает над устьем» [17. С. 235] делают очевидным следы преемственности. «Неистовая» Катунь, будучи эмблематическим образом алтайского текста, стала знаком рубцовской Катуни, что в полной мере осознавал товарищ поэта Н.А. Черкасов: «...строку твою июнь / алтайским солнцем благостно осветит, / и окропит бессмертием Катунь» [17. С. 304].
Итак, Катунь и Бия отличаются своим происхождением, цветом воды, спецификой течения и звучания. В художественном произведении все реальные характеристики этих и других алтайских рек часто лежат в основе метафоры олицетворения. Дополним примеры.
М.С. Бубеннов, рассказ «На Катуни» (1938): «Красавица Катунь - буйная река; она мечется по Алтаю, нигде не находя покоя, и то свирепо ревет, катая по дну камни-голыши, то стонет, вырываясь из ущелий, а вот здесь, на перекате, выложенном мелкой галькой, вся дрожит и неумолчно горюет» (Т. 3. С. 363); «...под обрывом плескалась Катунь - похоже было, что она осторожно ощупывает те места, по которым ей приходится прокладывать путь в темноте» (Т. 3. С. 366-367).