В: Какого она цвета? - Р: Не знаю, какой цвет (Филипп, 2;8);
Расскажу, как гусята плачут (Ваня, 3,2,7).
В речи взрослых не наблюдается характерной для детей связи относительных какой и как с глаголами зрительного восприятия и объединения относительной функции с дейктической. Даже при глаголах типа посмотрим взрослые не обязательно апеллируют к непосредственно наблюдаемой ситуации (13). В отличие от детской речи, глаголы речи-мысли помнить, знать и т.д. используются взрослыми чаще, чем глаголы зрительного восприятия (14).
Ты видел / как она вообще в живую выглядит? [Праздный разговор молодых людей, Московская область (2005) // Лобзина | практиканты];
Я узнала / какого ты года рождения / и удивилась [Беседа с рок-музыкантами в ресторане «Японский городовой» (2003) // Интернет].
Кроме того, взрослые активно пользуются конструкциями с соотносительными словами: соотношение какой и как при глаголе и при существительном/местоимении/наречии составляет 63.0% / 37.0% для как и 47.0% / 53.0% для какой (15).
Они либо остаются <...> такие / какими они их уже сделали... [Заказ канцтоваров по телефону (2015) // Из коллекции НКРЯ].
Таким образом, дети используют какой и как в относительной функции более ограниченно, чем взрослые. Если взрослые одинаково регулярно используют приглагольные и соотносительные конструкции, то дети предпочитают только сочетания с глаголами. Внутри этой группы дети в основном оперируют глаголами зрительного восприятия. Относительная функция какой и как, вероятно, развивается по-разному в зависимости от семантики конструкции: в конструкциях типа смотри, какой развитие происходит при посредстве дейктической функции, а в конструкциях типа (не) знаю, какой - на базе вопросительных употреблений. С возрастом два типа конструкций, вероятно, начинают осознаваться как единый элемент.
Дейктическая функция лексем какой и как в речи детей обычно предстает в указательном варианте. Ребенок, обращая внимание собеседника на некий предмет или ситуацию, указывает на их свойства (16). Местоименная лексема при этом дополняется указательной частицей вот (во, о).
Во как я рву (Лиза, 2;9) - ср. я вот так рву.
Если указательная функция занимает значительное место в речевой продукции детей (13.0% контекстов), то число анафорических употреблений стремится к нулю: в нашем материале обнаружено всего 3 подобных высказывания; все они включают «классическую» анафору с антецедентом в левом контексте (17).
Его зовут сержант Пауэлл. <...> Угу ... вот как его зовут (Кирилл, 4;3).
Катафорических конструкций, в которых антецедент следует за анафорическим элементом, не зафиксировано; вероятно, они осваиваются позже, уже в младшем школьном возрасте.
Основной пласт дейктических употреблений в речи взрослых, напротив, формируют катафорические конструкции типа (вот) какой/как: антецедент (18)
А здесь идет м... какая система/ то есть пластиковое окно / состоящее из трех стекол [Заказ пластиковых окон (2015) // Из коллекции НКРЯ] - ср. здесь идет такая система.
И в речи детей, и в речи взрослых значение дейктических какой/как пересекается со значением указательных такой/так: вот какой = такой. Число дейктических употреблений у взрослых существенно падает по сравнению с речью детей: всего 2.0% контекстов. Это коррелирует и с уменьшением числа конструкций типа смотри, какой. Предварительный вывод заключается в том, что для детей значимой является именно дейктическая составляющая семантики какой и как, позволяющая «привязать» высказывание к прагматике текущей коммуникативной ситуации, к точке отсчета - дейктическому центру «Я, здесь, сейчас». С возрастом дейктическая составляющая к-слов отходит на задний план, и система местоимений становится более сбалансированной.
Эмфатическое употребление какой и как, подобно дейктическому, роднит их с указательными такой/так. В речи детей эмфаза сочетается с указательностью и иногда дополняет относительные конструкции типа смотри, какой. Оговоримся, что при анализе расшифрованных детских текстов без фиксации интонации не всегда представляется возможным отделить строго указательное употребление от эмфатического. Также видится вероятным, что указательная/эмфатическая функция какой/как близка к функции местоимения такой, которую принято называть актуализационной и определять как «говорящий старается вызвать у собеседника наиболее полное представление о предмете», ср. (19) и (20):
Какой кенгуренок! (Лиза, 2;3);
Трубку я тебе принес такую, трубку (Ваня, 3,2,2).
Строго эмфатические употребления (какой/как = очень) также частотны и не вызывают у ребенка затруднений. Единственное отличие от типично «взрослого» употребления заключается в инверсии: если взрослые предпочитают ставить эмфатическое какой/ как на первое место, то дети размещают его там, где располагалось бы очень (21)
Она уезжает как далеко! (Витя, 3,0,6) - ср. как далеко она уезжает.
Взрослые используют эмфатическую функцию реже (в 7.0% случаев), чем дети (в 18.0% случаев). Обе группы чаще употребляют эмфатическое какой (22), чем как.
Ой / срам какой! [Праздный разговор молодых людей, Московская область (2005) // Лобзина | практиканты].
Таким образом, количество эмфатических употреблений уменьшается с возрастом, возможно, за счет снижения числа указательно- и актуализационно-эмфатических контекстов. Вероятно, в этой области местоименная система также демонстрирует отход от указательности.
Какой/как в неопределенной функции в значении какой/ как-то (-нибудь) не обнаружены в нашем материале в речи детей. Дети обычно предпочитают связывать значение неопределенности с серией на -то, то есть местоимения на -то оказываются для детей базовыми неопределенными. Неопределенные употребления какой подробно проанализированы в (Труфанова, 2016). В нашем материале во взрослой речи к неопределенной функции относится 3.0% контекстов (23):
(23) Или / может / где у них столица какая... [Беседа с Д. Арбениной, лидером группы «Ночные снайперы», «Школа злословия», канал «Культура» (2003) // практиканты] - ср. где у них столица какая-нибудь/какая-то/некая.
Неопределенная функция лежит для к-слов на периферии. Следовательно, вероятно, непрототипически местоименные, когнитивно сложные функции осваиваются позднее для тех местоимений, у которых они не являются центральными.
Выводы
Освоение вопросительных какой и как детьми - процесс, имеющий в своей основе не только формально-лингвистические, но и когнитивные, психолингвистические факторы. С одной стороны, дети употребляют какой и как, не допуская значительных отклонений от стандартного русского языка и не делают ошибок, которые бы вызывали вопросы у взрослых собеседников. С другой стороны, по распределению предпочитаемых функций и значений лексем какой и как детское речевое поведение существенно отличается от взрослого. Основным отличием является частотность указательной функции в речи детей. Так, самой распространенной является конструкция типа смотри, как/какой, в которой сопрягаются относительная и указательная функции; активнее, чем в речи взрослых, используются указательные сочетания типа вот как/ какой и эмфатически-указательные варианты местоименных лексем. Именно прямая указательность, связь с дейктическим центром когнитивно значима для ребенка, т.к. позволяет апеллировать к референтам, непосредственно включенным в коммуникативную ситуацию. Кроме того, известно, что при освоении личных и указательных местоимений раньше возникают и чаще используются те, которые имеют отношение к семантической зоне «близости».
Включенность в ситуацию общения играет роль и при формировании детских вопросов с какой/как. Дети предпочитают задавать вопросы об известных референтах, обычно присутствующих в поле зрения, и о протекающих одновременно с вопросом ситуациях. Это, вероятно, также имеет отношение к противопоставлению первичного и вторичного дейксиса, прямой и перенесенной точки отсчета. Хотя семантика вопросительных местоименных лексем часто трактуется как «неизвестный мне, известный тебе», для ребенка задать вопрос о том, что присутствует в ситуации и известно частично, проще, чем о чем-то перенесенном, исключенном из дейктического центра (ситуация в прошлом или будущем, референт вне поля зрения). С этим же, вероятно, связано отсутствие у детей какой/как в неопределенном значении; хотя строго неопределенные какой-то и как-то используются детьми в анализируемом возрасте без видимых затруднений.
Какой и как в детской речи тяготеют больше к дейктичности, чем к кванторности, и отчасти ближе к своим указательным парам такой и так, чем к другим к-словам типа кто и что, для которых первична вопросительная функция. Таким образом, какой и как занимают обособленное положение в системе к-слов в речи детей. С возрастом «детская» система становится ближе к «взрослой»: уменьшается число указательных употреблений и растет частотность вопросов о не включенных в коммуникативную ситуацию предметах и действиях; развиваются относительные конструкции при глаголах речи-мысли и соотносительных словах. Чтобы проследить, как это происходит, необходим дальнейший анализ речи младших школьников и подростков.
Литература
1. Апресян, В.Ю. (2014). Процессы идиоматизации и грамматикализации в нестандартных конструкциях. В.П. Селегей (Гл. ред.), Компьютерная лингвистика и интеллектуальные технологии: По материалам ежегодной Международной конференции «Диалог» (Бекасово, 4-8 июня 2014 г.). (Вып. 13(20), с. 12-28). Москва: Изд-во РГГУ Апресян, Ю.Д., & Иомдин, Л.Л. (2010). Конструкции малого синтаксиса.
2. Теоретические проблемы русского синтаксиса. Взаимодействие словаря и грамматики (с. 59-280). Москва: Языки славянской культуры.
3. Евгеньева, А.П. (Ред.). (1999). Словарь русского языка: В 4-х т. Москва: Русский язык; Полиграфресурсы.
4. Елисеева, М.Б., & Вершинина, Е.А. (2018). Умеет ли ребенок отвечать на вопросы? (по материалам анализа Макартуровских опросников и case study). Известия РГПУ им. А.И. Герцена, 189, 28-43.
5. Исаченко, A.B. (1965). О синтаксической проблематике местоимений. М.Б. Храпченко (Ред.), Проблемы современной филологии: Сборник статей к 70-летию академика В.В. Виноградова (с. 159-166). Москва: Наука.
6. Казаковская, В.В. (2011). Вопросо-ответные единства в диалоге «взрослый - ребенок». Москва: Изд-во URSS.
7. Казаковская, В.В. (2008). От протодиалога к диалогу: коммуникативная компетенция ребенка раннего возраста. Т.Н. Ушакова (Отв. ред.), Речь ребенка: Проблемы и решения (с. 169-199). Москва: Изд-во «Ин-т психологии РАН».
8. Крейдлин, Г.Е., & Рахилина, Е.В. (1984). Семантический анализ вопросноответных структур со словом «какой». Известия АН СССР. Серия литературы и языка, 43(5), 457-470.
9. Крылов, С.А., & Онипенко, Н.К. (2020). Вопросительно-относительные местоимения. А.М. Молдован (Общ. ред.), Русский язык: Энциклопедия (с. 86-87). Москва: АСТ-Пресс Книга.
10. Мельчук, И.А. (2012). Местоименные выражения с именем чертыхательным типа [Она уехала] черт знает куда и им подобные в русском языке. Русский язык в научном освещении, 2(24), 5-22.
11. Плотникова, В.А. (1980). Местоимение-существительное. Н.Ю. Шведова (Гл. ред.), Русская грамматика. (Т. 1, с. 529-537). Москва: Наука.
12. Татевосов, С.Г. (2002). Семантика составляющих именной группы: кванторные слова. Москва: ИМЛИ РАН.
13. Труфанова, И.В. (2016). Неопределенное местоимение какой. Е.Н. Сердобинцева (Ред.), Экология языка (с. 18-23). Пенза: Изд-во ПГУ
14. Шувалова, И.Е. (2004). О семантике местоимения какой (на материале произведений Е.И. Носова). М.А. Бобунова (Гл. ред.), Курское слово. (Вып. 1, с. 84-88). Курск: Изд-во Курск. гос. ун-та.
15. Archibald, J., & Croteau, N. (2020). Acquisition of L2 Japanese WH questions: Evidence of phonological contiguity and non-shallow structures. Second Language Research, 31, 95-178. https://doi.org/10.1177/0267658319897786
16. Comrie, B. (1984). Russian. In W. Chisholm, L.T. Milic & J.A.C. Greppin (Eds.), Interrogativity: A colloquium on the grammar, typology and pragmatics of questions in seven diverse languages (Cleveland, Ohio, October 5th 1981 - May 3rd 1982) (pp. 7-46). Amsterdam; Philadelphia: John Benjamins Publishing Company.
17. Villiers, de J., Roeper, T., Bland-Stewart, L., & Pearson, B. (2008). Answering hard questions: Wh-movement across dialects and disorder. Applied Psycholinguistics, 29(1), 67-103. https://doi.org/10.1017/S0142716408080041
18. Kellogg, D., & Ripp, A. (2020). The question of questions: Hasan's critiques, Vygotsky's crises, and the child's first interrogatives. Early Years, 40(3), 351369. https://doi.org/10.1080/09575146.2018.1431874
19. Kholodilova, M.A. (2017). Competition between `who' and `which' in Slavic lightheaded relative clauses. International Journal of Slavic Studies, 6(1), 118-147.
20. Kurniawan, E. (2013). The acquisition of English multiple interrogatives by Indonesian speakers. Indonesian Journal of Applied Linguistics, 2(2), 236-249. https://doi. org/10.17509/ijal.v2i2.168
21. Lipski, J.M. (2020). Pronouns, Interrogatives, and (Quichua-Media Lengua) CodeSwitching: The Eyes Have It. Languages, 5(2), 11. https://doi.org/10.3390/ languages5020011
22. Pozzan, L., & Quirk, E. (2014). Second language acquisition of English questions: An elicited production study. Applied Psycholinguistics, 55(6), 1055-1086. https:// doi.org/10.1017/S0142716412000690
23. Roesch, A., & Chondrogianni, V. (2016). «Which mouse kissed the frog?» Effects of age of onset, length of exposure, and knowledge of case marking on the comprehension of wh-questions in German-speaking simultaneous and early sequential bilingual children. Journal of Child Language, 45(3), 635-661. https:// doi.org/10.1017/S0305000916000015