Статья: Формирование у молодежи ориентации на ценность общественно-полезного труда в годы оттепели

«Заводские комитеты комсомола и профсоюз, вместо того, чтобы вносить живинку в это движение зачастую все сводят к формальной регистрации обязательств,» - писали в «Комсомольскую правду» члены бригады АТЗ им. Калинина из г. Рубцовска Алтайского края [38, с. 230].

В 1964 г. бюро Ставропольского крайкома ВЛКСМ, заслушав отчет секретаря комитета комсомола совхоза «Балтийский рабочий» Курского производственного управления, вынуждено было признать, что о работе тех, кто показывает настоящий пример самоотверженного труда, молодежь зачастую не знает. Более того, в постановлении бюро крайкома было записано: «Комитет ВЛКСМ совершенно устранился от руководства движением за коммунистический труд… Секретарь комитета ВЛКСМ А. Катков даже не знает, что он состоит членом совета по руководству движением за коммунистический труд»[39, д. 3740, л. 7].

В 1962 г. на пленуме Тамбовского обкома ВЛКСМ прозвучало признание: «За последние годы в области одобрено около 50 различных починов. Однако беда заключается в том, что одобрив тот или иной почин, многие организации не принимают мер к его внедрению» [40, д. 11947, л. 34.].

Не менее откровенное признание прозвучало на пленуме Промышленного обкома ВЛКСМ Тамбовской области в 1963 г.: «Соревнуются рабочие, обязательства выполняют рабочие, а составляют и принимают их завкомы и комитеты комсомола». В пример был приведен цех №6 завода «Ревтруд»: «На первый взгляд здесь, казалось бы, все в порядке. Почти на каждом рабочем месте - обязательства борющихся за звание ударника коммунистического труда. Но вдумайтесь в их смысл: все они стереотипны, как братья-близнецы, состоят из одних и тех же пунктов, не учитывают индивидуальных интересов и запросов рабочих» [41, д. 11, л. 6].

Разработанные в тиши кабинетов с усердием первоклассников в чистописании подобные обязательства приравнивались к очковтирательству во многих официальных речах. Подчеркивалось, что этим отметается инициатива молодых рабочих, они невольно попадают в разряд пассивных, отсталых, не беспокоятся об организации труда, внедрении новой техники и технологии, так как их фактически отстранили от решения данных вопросов. Но на практике в данном отношении мало что изменялось. Обязательства состояли, как правило, из стандартных фраз и призывов: «поднимем», «перевыполним» и т.д. Условия соцсоревнования на рубеже 1950-х-1960-х годов были, как правило, настолько громоздкими, что их выполнение было не под силу комсомольским организациям. Секретарей комитетов комсомола, по существу, заставляли отчитываться за дела, к которым комсомол не имел никакого отношения. Эффектные названия починов зачастую скрывали отсутствие серьезного экономического обоснования, реальных дел иногда фактически и не предполагалось.

Массово тиражировались лозунги починов, которые практически повторяли друг друга в слегка модифицированном виде, уже самой своей формулировкой демонстрировали формальное отношение к соревнованию и, следовательно, не могли вызывать уважения к труду как ценности. Еще более негативную роль играли многочисленные стенды, которые «забывали» заполнять новой информацией.

Во многих молодежных коллективах свыклись с обилием форм соревнования, в которых обычному человеку просто трудно было разобраться. Даже распространение передового опыта часто отличалось почти нулевой эффективностью, так как носило характер сухих отчетов с бесконечными цифрами и фамилиями, без анализа путей достижения передовых результатов. Стремления лишь объявить о новой инициативе, не подкрепляя ее соответствующей организацией, имели явно отрицательный воспитательный эффект. Как вспоминал житель Ставрополя И.П. Перелыгин, «молодежь запуталась в количестве соревнований, самые ушлые активисты произносили их названия весьма бойко, но большинство работяг считали их болтунами, которые сами работать не любят».

Осенью 1961 г. ИОМ провел опрос молодежи «Какие черты отличают труд Вашего коллектива?» (см. Таблицу 3). Абсолютное большинство отвечавших среди черт своих коллективов назвали высокую производительность труда и высокую сознательность в отношении к труду. «Коммунистические» черты (творческое отношение к труду, безвозмездность труда) отмечены в значительно меньшем количестве анкет, но, безусловно, их относительная распространенность в конкретных исторических условиях внушала оптимизм.

Таблица 3 - Итоги опроса среди молодежи «Какие новые черты отличают труд вашего коллектива? (осень 1961 г.) [38, с. 241]

Внушали оптимизм и итоги социологических исследований 1965 г. об отношении к труду работающей молодежи, обнародованные на XV съезде ВЛКСМ (см. Таблицу 4). Около 2/3 респондентов заявили о том, что для них смысл работы в ее общественной полезности. Тезис «Хороша любая работа, если она хорошо оплачивается» был поддержан только 2,6% опрошенных.

Таблица 4 - Итоги выборочных социологических исследований 1965 г. среди работающей молодежи об отношении к труду [42, с. 66]

Знаменитый педагог В,А. Сухомлинский, отвечая на анкету «Комсомольской правды», адресовал молодежи следующее обращение: «Помните, что высшее счастье - это труд, что в любом деле можно стать мастером, художником, творцом. Я не верю в то, что короткий рабочий день при коммунизме будет счастьем для человека потому, что в свободное время можно будет ничего не делать. Если бы это было так, коммунизм был бы самым скучным обществом». По Сухомлинскому, творческий труд «Не только источник хлеба насущного, но и источник духовной жизни, источник отдыха». О себе он говорил: «Я сейчас тружусь примерно 12 часов в день и уверен, что не изменил бы своего распорядка и при коммунизме»[38, с. 590].

То, что понятия «счастье» и «труд» были близки в общественном сознании молодежи начала 1960-х гг. доказывает хотя бы следующий факт: в Ленинграде на вопрос, что больше всего нужно для счастья, подавляющее большинство юношей и девушек ответили: «Иметь интересную работу, иметь цель жизни и приносить пользу людям» [42, с. 124].

Первый секретарь Промышленного обкома ВЛКСМ Тамбовской области А. Кокорев в июне 1963 г. привел в своем докладе множество фактов о различных производственных усовершенствованиях молодых рабочих. Этим самым он пытался показать, что для многих труд из простой физической нагрузки превращается в подлинно творческое занятие, в потребность. Говоря о движении за повышение норм выработки, А. Кокорев подчеркнул, что «ценность и значимость этих начинаний не только в экономии, повышении производительности труда, но, что самое важное, в осознании своей личной ответственности за общее дело» [41, д.11, л.4.].

Фактически труд пропагандировался коммунистическими идеологами как главная ценность в жизни, что вряд ли надо одобрять безусловно. По словам А.С. Запесоцкого, нужна «золотая середина -- это когда и труд доставляет человеку удовольствие, не являясь полностью смыслом его жизни, и те виды деятельности, которые вне труда существуют, тоже приносят радость» [43].

Отношение к труду - весьма сложное социальное явление, включающее не только мотивы трудового поведения, но и реальное и фактическое трудовое поведение, оценку трудовой ситуации. Необходимо учитывать, что на удовлетворенность трудом сильное воздействие оказывает не столько прямая пропаганда, сколько социально-психологические отношения в коллективах, оценка результатов труда, условия и уровень организации труда.

Одним из важных факторов удовлетворенности трудом является наличие элементов самостоятельности в трудовой деятельности.

Много говорилось о необходимости совершенствования системы трудового воспитания. Комсомольские и пионерские организации ориентировались на воспитание у молодежи органической потребности трудиться. Для этого в первую очередь юноши и девушки и привлекались к различным трудовым делам. Проблема формирования ценности труда решалась путем воспитания в образовательных учреждениях, пионерской организация в ребенке желания трудиться не для материального удовлетворения или последующего отдыха, а ради получения удовольствия от работы. Комсомол стремился поддержать и увеличить желания юношей и девушек реализовывать способности в той или иной области, помогал осознавать собственную полезность, нести ответственность за свою деятельность.

Но при этом приходится признать, что на практике они далеко не всегда понимали общественный смысл и назначение своего труда. Особенно большой вред наносило разочарование в последствиях трудовой деятельности.

Из воспоминаний Г.Н. Авдеюшкина (Ростов-на-Дону): «Где-то в году 1959-м нас, первокурсников, направили на уборку урожая в колхоз. Чуть ли не каждый день дожидались по 2-3 часа машину, которая нас отвезет на поле…».

Из воспоминаний К.В. Мочалина (Тамбов): «Нас направили на уборку картофеля в Моршанский район уже в октябре. Иногда мы грузили в машину уже мерзлую картошку. Обидно было до слез, что работаем много, а, наверное, зря…»

Красиво звучали призывы воспитывать у детей и подростков любовь и уважение к будущей профессии. Это провозглашалось важнейшей стороной трудового воспитания молодежи. Но, к сожалению, и при изучении деятельности на этом направлении зачастую встречаются примеры обратного толка.

Нельзя идеализировать ситуацию хотя бы потому, что, как показывает анкетирование ИОМ «Комсомольской правды», творческий труд и высокое профессиональное мастерство не фигурировали в качестве главных ценностей. Данную ценность не отметили как главную даже участники движения за коммунистический труд. Значительно чаще его рассматривали как способ заработать на жизнь [38, с. 532].

Признавая в целом правильными утверждения о том, что «стержневым элементом общественного сознания молодежи выступала самоценность труда, которая задавала трудоцентристскую направленность социальным установкам молодого поколения» [37, с. 74-75]., мы не должны забывать, что и в этот период советское общество было неоднородным, для молодежи была характерна сегментация на типы, выделяемые по критерию духовной интеграции. Исследование ИОМ 1961 г. красноречиво зафиксировало факт идеологического плюрализма в среде советской молодежи того времени, глубокий разрыв в отношении к базовым принципам, лежащим в основе общества. Б.А. Грушин по итогам данного опроса выделил основные типы сознания:1) активные продолжатели революции, перенявшие не только пафос революции, но и их лексику; 2) романтики, видящие смысл жизни в служении народу, людям; 3) творцы, ориентированные на высокий профессионализм, 4) скромные трудяги-середняки; 5) разочарованные собственной жизнью и разочарованные в сверстниках; 6) нигилисты и «прожигатели жизни»; 7) скрытые диссиденты[38, с.187-202].

Широкий диапазон мнений был зафиксирован практически по каждому вопросу сферы труда, обсуждаемому в печати.

Двое ребят из станции Курганской 9 дней работали в колхозе, но ни копейки за это не получили. Письмо школьников о том, что «их труд пропал даром» вызвал широкую дискуссию в газете «Пионерская правда». Из Пензы пришло письмо от С. Денисова: «Мне очень стыдно, что у нас есть жадные ребята». В то же время группа школьников из Сочи написала: «Мы не считаем ребят из станции Курганской жадными и бессовестными. Они хотели получить деньги за свой труд. Разве это позорно?» [44].

Острая полемика развернулась в «Комсомольской правде» вокруг вопроса о поисках своего призвания. С одной стороны, многие читатели пытались доказать, что в жизни каждого человека бывают моменты, когда он должен подчинять свое личное желание общественным интересам. Студентка пединститута из г. Уральска написала наиболее прямолинейно: «Поменьше сомнений и самомнения (да, да, - поменьше мнить о себе: а может, я гениальная личность, может, пропадаю…)» [46]. С другой стороны, газета опубликовала и письма тех, кто твердо оценил свои способности и стремился работать там, где может принести максимум пользы. Газета попыталась ориентировать на «золотую середину», указав как на единственно верное направление поиска, на труд с полной отдачей, который и поможет найти единственно верную дорогу на всю жизнь. Однако даже опубликованные письма показывают несогласие многих читателей с «правильной» позицией. А.Липович из г. Зарайска Московской области, например, написал: «Не миритесь со случайной профессией, ищите выход, чтобы труд стал первейшей необходимостью, а не обузой!» [46]. Причем возможность трудиться по призванию рассматривалась тогдашней молодежью именно как неотъемлемая черта бурно пропагандируемого в то время коммунистического общества.