Участие во флешмобе приняли и те журналисты, которые в настоящее время находятся вне профессии. Они использовали этот повод для того, чтобы объяснить свой уход, рассказать о переосмыслении ценности и миссии профессии, находясь уже «вне её», и в то же время обозначить свою принадлежность к журналистскому сообществу или его различным кругам.
Раскрытие индивидуальных журналистских траекторий вышло за пределы социальных сетей, некоторые медиа использовали этот контент для обобщающих статей и публикаций, отражающих различные тренды в региональной и федеральной прессе. Например, издание «Пруфы.рф» объединило истории в одном материале «Сложно представить жизнь без журналистики: истории представителей “запрещённой профес- сии”» «Сложно представить жизнь без журналисти-ки»: истории представителей «запрещённой про-фессии». - URL: https://prufy.ru/news/society/111552- slozhno_predstavit_zhizn_bez_zhurnalistiki_istorii_ predstaviteley_zapreshchennoy_professii/ (дата обраще-ния: 05.10.2021). - Текст: электронный., «Новая газета» опубликовала монологи пяти журналистов в одном материале Наговорили на статью. - URL: https:// novayagazeta.ru/articles/2021/08/07/nagovorili-na-statiu (дата обращения: 05.10.2021). - Текст: электронный.. Е. Лобановская объединила несколько историй в статье «“Запрещённая профессия”. Что думают региональные журналисты о преследовании коллег» «Запрещённая профессия». Что думают регио-нальные журналисты о преследовании коллег. - URL: https://7x7-journal.ru/articles/2021/08/10/zapreshennaya- professiya (дата обращения: 05.10.2021). - Текст: элек-тронный.. Аналогичный приём был применён в медиа «Радио Свобода». В статье «Запрещённая профессия.
Журналисты о себе и цензуре»1 были приведены более 5 постов.
Но при всём этом ценность флешмоба оказалась неочевидна и для журналистского сообщества, и для социума в целом. Так, например, некоторые авторы в сети пишут, что флешмоб «прошёл незамеченным для россиян, стал констатацией смерти «настоящей журналистики» («Почти никто (кроме журналистов) не обратил, наверное, внимания на него. Этот поток воспоминаний, своеобразный групповой психоанализ. Это такие поминки. Когда бороться уже поздно и бесполезно, все умерло и остаётся только вспоминать, как это было» Рудина А. Запрещённая профессия. Журна-листы о себе и цензуре. - URL: https://www.svoboda. org/a/zapreschyonnaya-professiya-zhurnalisty-o-sebe-i- tsenzure/31399661.html (дата обращения: 05.10.2021). - Текст: электронный. Официальный инстаграм М. Зыгаря: пост от 8 окт. 2021 г.). Авторы, как правило, не надеются, что флешмоб способен на что-либо повлиять («Пишу для само- терапии, смысла все равно ноль»).
Заключение
Основной результат флешмоба #запрещённая_профессия видится не столько во влиянии на процессы принятия политических решений или поддержание чувства сопричастности, сколько на гуманизации и персонификации профессии журналиста, выводе её из закулисья и озвучивании значимости для общества в современном контексте.
Солидаризация прослеживается не в текстах участников флешмоба, а в самом факте присоединения к нему. Идеи артикулируются через возмущение, непринятие ситуации. При этом в самих текстах доминируют индивидуальные профессиональные и личные истории, собственные эмоции и чувства (страх, обеспокоенность, неуверенность и др.) в традициях «новой откровенности».
Флешмоб создал «банк» личностных журналистских нарративов и оценок, отражающих мнения журналистов о профессиональной сфере и журналистике. Они уже были и могут быть в дальнейшем использованы для подготовки материалов, направленных на разрушение стигмы внесённых в списки «иностранных агентов», популяризацию профессии журналиста, изучение профессиональных траекторий и других целей.
Флешмоб также актуализировал в виртуальном пространстве горизонтальные связи вокруг важных тем (роль государства, свобода СМИ, права журналиста и др.). Он создал современный российский прецедент онлайн-солидарности с журналистами, предложив определённый формат, который затем применялся ещё раз 8 сентября (флешмоб под хештегом #самивыиноаген- ты. Чтобы принять в нём участие, было достаточно выложить в своих соцсетях пост или видео с ответом на вопрос, в чём важность независимой журналистики и что будет, если она исчезнет).
В целом необходимо отметить, что участие в сетевых флешмобах само по себе имеет консолидирующий характер, поскольку позволяет сочетать личные, общественные и гражданские нарративы. Оно вовлекает разных участников, как связанных, так и не связанных с журналистикой, нейтрализует географические расстояния, при этом присутствует широкий выбор формата участия (свой пост, комментарии к чужим постам, перепосты, перепосты с комментариями, чтение и т. д.) и возможность вписать свою личностную компоненту в общее коллективное действие.
Особенным достоинством флешмоба является элемент событийности: будучи информационным поводом, флешмоб создаёт множество мини-информационных поводов, позволяя периодически обращаться к поднимаемой проблеме. Например, практически каждое присоединение к флешмобу известного медиа или знаменитости позволяет постоянно освещать применение закона об иностранных агентах.
Однако проведение сетевого флешмоба, направленного на выражение солидарности журналистам и СМИ, требует тщательной проработки ключевых смысловых доминант, его целей и задач. Проектный подход в этой ситуации позволит в большей степени определить планируемые результаты и индикаторы их достижения, что, возможно, улучшит окончательное воздействие на процессы принятия решений и формирование общественного мнения. При этом отношение к флешмобу как к управляемому проекту, общественной кампании, а не стихийному действию позволит более прагматично учитывать его основные особенности, такие как кратковременность, волнообразность, быстрое затухание.
Выражение солидарности в сетевом пространстве усложняется неопределённостью и быстро меняющимся правовым полем. Запреты и дополнительные обременения касаются не только «иностранных агентов», но и всех пользователей социальных сетей. Опасения нарушить нормы закона заставляют выбирать наименее рискованные формы выражения солидарности. Личные биографические нарративы «по теме» являются относительно безопасной формой обозначения своей гражданской позиции.
В то же время выражение солидарности может быть вписано в разные рамки. Например, как почва для краудфандинга (выражение солидарности трансформируется в со- финансирование, донаты, спонсорство, благотворительность) или развлечения (например, повод для неформального общения).
Тема солидарности в российской журналистике является актуальной и значимой, поскольку отчётливо демонстрирует более глубокие процессы, связанные и с новым переформатированием медиасообщества, и с дискретностью журналистики, и с гражданским активизмом, и с переосмыслением взаимоотношений СМИ и государства. Различные «точки входа» в изучаемую проблематику могут привлечь внимание как медиаисследователей, так и социологов, философов, психологов.
Список литературы
1. Durkheim E. The division of labour in society. New York. Simon and Schuster, 1983.
2. Зубанова Л. Б., Зыховская Н. Л. Транзитная солидарность в современной сетевой культуре: между карнавалом и травмой // Социологические исследования. 2019. № 5. C. 119-128.
3. Юдина Е. Н., Алексеенко И. В. Солидарность в социальных сетях // Коммуникология. 2020. № 1. С. 114-127.
4. Gawerc M. I. Coalition-building and the forging of solidarity across difference and inequality // Sociology Compass. 2021. No. 215. Pp. 1-14.
5. Gerbaudo P Social media activism and the funnelling of participation // Rivista di Digital Politics. 2021. No. 2. Pp. 271-282. DOI: 10.53227/101943.
6. Иванян Р Г. Социальная и профессиональная солидарность в журналистике Петербурга (20172020 гг) // Очерки Петербургской школы журналистики / ред.-сост. И. Н. Блохин. СПб.: Алетейя, 2020. С. 251-267.
7. Иванян Р Г. Журналистика как площадка для солидарности (2017-2020 годы) // Современные СМИ в контексте информационных технологий. СПб.: СПбГУПТД, 2020. С. 50-57.
8. Иванян Р. Г. Типология практик внутрипрофессиональной солидарности в журналистике // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 8. «Литературоведение. Журналистика». 2017. № 1. С. 123-129.
9. Рейнгольд Г. Умная толпа: новая социальная революция. М.: Гранд-Фаир, 2006. 416 с.
10. Каминченко Д. И. Флешмоб как современная форма общественного и политического участия: анализ технологического, мотивационного и идентификационного факторов // Среднерусский вестник общественных наук. 2020. Т 15, № 5. С. 124-143.
11. Макридина К. А. Флешмобы как средство коммуникации XXI века // Инноватика-2013: материалы конф. с междунар. участием (23-25 апр. 2013 г.). Томск, 2013. С. 548-552.
12. Оленина Г. В., Козлова А. М. Флешмоб как современная форма досуга городской молодёжи: анализ зарубежного и отечественного опыта // Вестник Московского государственного университета культуры и искусств. 2018. № 4. С. 160-166.
13. Сарна А. Я. Изоляция и коммуникация: общение в условиях пандемии // Психосоциальная адаптация в трансформирующемся обществе: субъект-субъектная коммуникация как фактор социализации индивида. Минск: Белорус. гос. ун-т, 2020. С. 243-248.
14. Ruiu M. L. & Ragnedda M. Between online and offline solidarity: lessons learned from the Coronavirus outbreak in Italy. 2021. October 8. DOI: 10.31219/osf.io/gn2m8. URL: https://www.researchgate.net/ publication/355321640_Between_online_and_offline_solidarity_lessons_learned_from_the_Coronavirus_ outbreak_in_Italy (дата обращения: 02.11.2021). Текст: электронный.
15. Stok F. M., Michelle Bal, Mara A. Yerkes, and John B. F. de Wit. Social Inequality and Solidarity in Times of COVID-19 // International Journal of Environmental Research and Public Health. 2021. Vol. 18, no. 12. DOI: 10.3390/ijerph18126339.
References
1. Durkheim, E. The division of labour in society. New York. Simon and Schuster, 1983. (In Engl.)
2. Zubanova, L. B., Zykhovskaya, N. L. Transit solidarity in modern network culture: between carnival and trauma. Sociological Studies, no. 5, pp. 119-128, 2019. (In Rus.)
3. Yudina, E. N., Alekseenko, I. V. Solidarity in social networks. Communicolog, no. 1, pp. 114-127, 2020. (In Rus.)
4. Gawerc, M. I. Coalition-building and the forging of solidarity across difference and inequality. Sociology Compass, 15, 2021: e12858. https://doi.org/10.1111/soc4.12858 (In Engl.)
5. Gerbaudo, P. Social media activism and the funnelling of participation. Rivista di Digital Politics, no. 2, pp. 271-282, 2021. DOI: 10.53227/101943 (In Engl.)
6. Ivanyan, R. G. Social and professional solidarity in Petersburg journalism (2017-2020). Essays on the Petersburg school of journalism / ed. by I. N. Blokhin. SPb: Aletheia, 2020: 251-267. (In Rus.)
7. Ivanyan, R. G. Journalism as a platform for solidarity (2017-2020). Modern media in the context of information technology. SPb: SPbGUPTD, 2020: 50-57. (In Rus.)
8. Ivanyan, R. G. Typology of practices of intraprofessional solidarity in journalism. Bulletin of Volgograd State University, no. 1, pp. 123-129, 2017. (In Rus.)
9. Rheingold G. Smart crowd: a new social revolution. M: Grand Faire, 2006. (In Rus.)
10. Kaminchenko, D. I. Flashmob as a modern form of public and political participation: analysis of technological, motivational and identification factors). Srednerussky vestnik of social sciences, no. 5, pp. 124143, 2020. (In Rus.)
11. Makridina, K. A. Flashmobs as a means of communication of the XXI century. Innovatika - 2013. Tomsk, 2013: 548-552. (In Rus.)
12. Olenina, G. V., Kozlova, A. M. Flashmob as a modern form of leisure of urban youth: an analysis of foreign and domestic experience. Bulletin of the Moscow State University of Culture and Arts, no. 4, pp. 160-166, 2018. (In Rus.)
13. Sarna, A. J. Isolation and communication: communication in the conditions of pandemic. Psychosocial adaptation in a transforming society: subject-subject communication as a factor in the socialization of an individual. Minsk: Belarusian State University, 2020: 243-248. (In Rus.)
14. Ruiu, M. L., & Ragnedda, M. Between online and offline solidarity: lessons learned from the Coronavirus outbreak in Italy. https://doi.org/10.31219/osf.io/gn2m8 (In Engl.)
15. Stok, F. M., Michelle Bal, Mara A. Yerkes, and John B. F. de Wit. 2021. Social Inequality and Solidarity in Times of COVID-19. International Journal of Environmental Research and Public Health, 2021, vol. 18, no. 12: 6339.