С.А. Смирнов, рассуждая об антропологическом смысле умных технологий, связывает ситуацию отношения человека к цифре с «глубинным, неизбывным, смертельным, онтологическим соблазном», который ему нравится, поддавшись которому очарованный им человек сам идет ему навстречу, не ставит себя под вопрос и не замечает для себя опасности. Суть онтологического соблазна в том, что «человек впервые испытывает искушение отказаться от самого себя... от своей собственной нормы». Добровольно и с воодушевлением соглашаясь передать свои человекообразующие функции умным гаджетам, человек втягивается в процесс «жизненного аутсорсинга» [6, с. 23--24]. Тренд на «уход» человека как самодеятельного субъекта является следствием, логическим завершением того, что связано с общей логикой утверждения себя человеком в мире за счет технико-технологического самоусиления. Но в итоге это оборачивается его ослаблением. На фоне возможностей современных технологий возможности человека самого по себе меркнут, уже не его способности, а способности технологий поражают воображение, самоценность человека не выглядит безусловно несомненной. «Онтологический соблазн» прямо указывает на антропологическую границу, которая задана не присутствием технологий в нашей жизни, она -- в самом человеке. Техника и технологии, в том числе и соблазняющие современного человека, являются лишь ответом на внутренний соблазн человека быть сильным. Новые технические средства появлялись в истории в ответ на очередной запрос человека в еще большей способности овладеть миром объектов. Этот соблазн лежит в основе того отношения человека к себе и миру, того понимания себя и мира, которые связаны с субъект-объектной парадигмой мышления и действия. Она не раз подвергалась критическому анализу, по-скольку чрезвычайно «огрубляет», прямолинейно сводит действительную сложность человеческого бытия, упрощая и редуцируя несводимое человеческое до схематичного человека-субъекта, а мир до объекта. Но то, что упрощено и функционально определено, алгоритимизируется, становится технологизируемым и воспроизводимым в своих стандартных качествах.
Для современного человека технологический мир -- привычная и комфортная среда обитания, в которой разворачивается, осуществляется человеческое существование. Эта среда -- не просто инструментальное дополнение человека, она активна по отношению к нему, навязывает ему «средовые архетипы, ритмы функционирования, эстетические образы и тому подобное» [7]. По характеристике Ж. Эллюля, это среда, «изнутри которой человек живет, чувствует, мыслит, приобретает опыт. Все глубокие впечатления, получаемые им, приходят к нему от техники. Решающим фактором является заполнение нашей мысли, как и нашей чувственности, механическими процессами» [8, с. 148]. Однако это не означает, что задача не потерять себя в этой среде для человека неразрешима. Технологии, чего бы они ни касались, предполагают объективирование. Но именно та сложность, которой отличается действительный человек как целостность, его принципиальная несводимость в качестве целостного и является «фактором защиты» от абсолютного захвата человека техникой и технологиями. Альтернативой рабству человека во всех его формах, в том числе и рабству, связанному с цивилизационными достижениями человечества, Н. А. Бердяев полагал свободу человека в духе. Духовное начало, свойственное человеку, недетерминировано миром и противостоит любым объективациям. При этом человек в своей истории создал множество способов как возвысить, так и «обуздать» это свободное начало, как выявить его, поддержать, так и допустить «забвение» духа, подавление его.
О необходимости антропологической альтернативы тренду «ухода» человека, об антрополо-гической платформе, которая должна быть у национальной технологической инициативы, пишет С. А. Смирнов, связывая эту альтернативу с тем, в чем человек не может быть вытеснен и заменен никакой техникой, что он может осуществить только сам -- с различными антропологическими практиками «испытания, преображения, становления и развития человека», которые восстанавливают «норму человека» [6, с. 26]. А технологии, которые при этом имеются в виду -- это гуманитарные технологии, «развивающие базовые качества человека (мышления, воображения, воли.), это технологии, в которых человек воспроизводится не как частичный, редуцированный, а как целостный, «полный» [9, с. 76]. Это по смыслу соответствует тому, что имеется в виду в концепте «заботы о себе», известном еще с античных времен и актуализированном в XX веке П. Адо и М. Фуко. Согласно Фуко, «технологии себя, позволяющие индивидам, самим или при помощи других людей, совершать определенное число операций на своих телах и душах, мыслях, поступках и способах существования, преобразуя себя, ради достижения состояния счастья, чистоты, мудрости, совершенства или бессмертия» [10, с. 100].
Технологии себя, прямо обращенные к преобразованию человека, следует отнести в силу этого к подлинно высоким технологиям. Фуко поясняет, что «забота о себе», соответствующая принципу «позаботься о самом себе» -- это именно многообразие практик, исторически изменявшихся в соответствии с культурой определенного времени. Каждая из этих технологий связана с опытом самопознания. Фуко не случайно писал о том, что дельфийский принцип «познай самого себя» в греческих и римских текстах всегда был связан с принципом «позаботься о самом себе» («интересо-ваться собой», «заниматься собой»). И только при том, что забота о себе становилась реализуемой, действенным оказывался и принцип «познай самого себя», который имел значение как «технический совет» для обращения к оракулу с пониманием того, о чем просишь у него совета. В дальнейшем оба принципа оказались разделенными, и принцип «познай самого себя», по словам Фуко, «затмил» принцип «позаботься о самом себе». В каждой из технологий себя человек обеспечивал себе воз-можность понять себя как какую-либо форму «Я». Познанное о себе в технологиях заботы человек закреплял в дальнейшем в истории культуры в разных видах научного знания, «играх истины», каждая из которых ограничивает человека, подчиняет его как нераздельную целостность частным целям. Выстраивая определенное предметное знание о себе, человек допускает аскезу, отказываясь в самом себе от чего-либо. То же относится и к иным технологиям, к которым Фуко относит технологии производства, позволяющие человеку производить, трансформировать или манипулировать вещами; технологии знаковых систем, позволяющие использовать знаки, значения, символы или сигнификации; технологии власти, определяющие поведение индивидов и подчиняющие их опреде-ленным целям или силам посредством объективации субъекта. Все технологии сосуществуют, каждая значима в жизни людей. Каждая -- указание не только на степень овладения предметным миром со стороны человека, но и на то, что он есть сам. Вопрос о технологиях и связанных с ними способах предметного бытия человека -- вопрос об идентичности человека. Поэтому, увлекаясь и втягиваясь в гонку научного знания, научно-технический и технологический прогресс, человек стоит перед угрозой окончательного погружения в «игры» и забвения «истины» о себе, отречения от себя. С этой точки зрения важно осознавать и гуманитарные, антропологические следствия цифровизации. Снабжая человека невиданным до их появления удобствами, цифровые технологии тоже подчиняются общей логике развития -- возрастание их возможностей связано с расширением сферы аскезы со стороны человека. Содержание аскезы, как и содержание технологий напрямую зависит от предметной определенности деятельности человека.
Список источников
1. Стёпин В. С. Философская антропология и философия культуры. М. : Академический проект ; Альма матер, 2015. 542 с.
2. Миронов В. В. Образы науки в современной культуре и философии. М. : Гуманитарий, 1997. 254 с.
3. Миронов А. В. Философия науки, техники и технологий. М. : МАКС Пресс, 2014. 272 с.
4. Харрари Ю. Н. 21 урок для XXI века. Синдбад, 2019. 416 с. URL: https://www.labirint.ru/ books/703577/ (дата обращения: 09.03.2022).
5. Бердяев Н. А. О рабстве и свободе человека // Царство духа и царство Кесаря / сост. и послесл. П. В. Алекссеева ; подгот. текста и прим. Р. К. Медведевой. М. : Республика. 1995. 383 с.
6. Смирнов С. А. Человек и цифра: история соблазна // Вестник Челябинского государственного университета. 2021. № 8 (454). С. 22--29.
7. Розин, В. М. Философия науки и техники. URL: https://gtmarket.ru/library/articles/6309 (дата об-ращения: 09.03.2022).
8. Эллюль Ж. Другая революция // Новая технократическая волна на Западе / сост. и вступит, статья П. С. Гуревича. М. : Прогресс. 1986. 451 с.
9. Смирнов С. А. Антропологическая платформа для национальной технологической инициативы (приглашение к дискуссии) // Философская антропология. 2018. № 2. С.69--80.
10. Фуко М. Технологии себя // Логос. 2008 № 2 (65). С. 96--122. URL: http://www.intelros.ru/pdf/ logos_02_2008/04.pdf (дата обращения: 09.03.2022).
References
1. Styopin VS. Filosofskaya antropologiya i filosofiya kul'tury. Moscow: Akademicheskij proek, Al'ma mater; 2015. 542 p. (In Russ.).
2. Mironov VV. Obrazy nauki v sovremennoj kul'ture i filosofii. Moscow: Gumanitarij; 1997. 254 p. (In Russ.).
3. Mironov AV. Filosofiya nauki, texniki i texnologij. Moscow: MAKS Press; 2014. 272 p. (In Russ.).
4. Harrari YuN. 21 urok dlya XXI veka. Sindbad, 2019. 416 p. (In Russ.).
5. Berdyaev NA. O rabstve i svobode cheloveka, In: Czarstvo duxa i czarstvo Kesarya. Moscow: Respublika; 1995. 383 p. (In Russ.).
6. Smirnov SA. Chelovek i cifra: istoriya soblazna. Vestnik Chelyabinskogo gosudarstvennogo universiteta. 2021;8(454):22-29. (In Russ.).
7. Rozin VM. Filosofiya nauki i texniki. Available from: https://gtmarket.ru/library/articles/6309. (In Russ.).
8. Ellyul' Zh. Drugaya revolyuciya. In: Novaya texnokratich. volna na Zapade. Moscow: Progress; 1986. 451 p. (In Russ.).
9. Smirnov SA. Antropologicheskaya platforma dlya nacional'noj texnologicheskoj iniciativy' (priglashenie k diskussii). Filosofskaya antropologiya. 2018;2:69-80. (In Russ.).
10. Fuko, M. Texnologii sebya. Logos. 2008;2(65):96-122. Available from: http://www.intelros.ru/pdf/ logos_02_2008/04.pdf. (In Russ.).