- возможность формирования автономных групп в социальных сетях, представляющую собой способ реализации права на объединение вне физического пространства;
- доступную для неограниченного круга лиц возможность создания и трансляции контента на неограниченную аудиторию, выводящую на новый уровень свободу слова;
- возможность создания каналов связи, принципиально неподконтрольных государству, существенно модифицирующую тайну переписки;
- возможность установления альтернативных государственным средств платежа, что выводит на новый уровень свободу экономической деятельности;
- возможность анонимизации, что существенно трансформирует концепцию субъекта права и юридической ответственности;
- постоянное обновление технологий, усиливающее эффект запаздывания правового регулирования отношений относительно стихийно возникающих практик их использования.
Необходимо также иметь в виду трансграничность Интернета как предмета регулирования, что делает применение к нему термина «юрисдикция» в значительной степени фиктивным Ромашов Р. А. Интернет как базисное основание цифрового государства (digital state) // Евразийский юридический журнал. 2016. № 12. С. 174--178. и позволяет зарубежным структурам свободно действовать в отечественном информационном пространстве.
Таким образом, правовое регулирование отношений в таких традиционных сферах, как экономика или противодействие преступности, становится одновременно и регулированием информационных отношений. Свобода слова, распространения информации и другие негативно формулируемые права, которые общество «отвоевывало» у государства и не могло реализовать без государственных гарантий или отсутствия противодействия со стороны государства, оказались технически доступны широким массам населения.
Если в 1917 г. субъекту права необходимо было обладать существенными ресурсами, чтобы навязать реальную конкуренцию государству либо принять на себя риск неотвратимости наступления ответственности (как это было, например, с антивоенными агитаторами), то в современный период уже государству требуются значительные ресурсы, чтобы осуществлять контроль за деятельностью рядовых пользователей сети Интернет. Проблематизируется контроль за информационными потоками. Если революционные события 1917 г. начинались в столице, а в период распада СССР информационное пространство формировалось в крупных городах, то информационные ресурсы XXI в. позволяют объединять достаточно большие массы людей независимо от места их проживания для решения конкретных политических задач, что показывают события «арабской весны» Антюхова Е. А. «Арабская весна»: новые механизмы смены авторитарных политических режимов // Вестник МГИМО-Университета. 2015. № 2. С. 205..
В то же время государство, активизируя свое внимание к идеологическому уровню информационного пространства, закономерно пытается компенсировать свои ограниченные возможности на поверхностном уровне информационного пространства, где государственная монополия на управление уже не выглядит естественной. Инструментом такой компенсации становится внеправовое, политико-культурное воздействие на общественные отношения с целью формирования благоприятного идеологического фона.
Заключение
В заключение необходимо сформулировать следующие выводы:
Концепт национальной безопасности определенным образом структурирует знания о государственно-правовой реальности. Потребность в теоретическом моделировании в соответствии с требованиями объективности предполагает, что для того, чтобы определенное явление или класс явлений могли считаться фактором, необходимо выявление устойчивых связей между их наличием и последствиями, что и делает востребованным исторический метод исследования.
В информационном пространстве можно выделить два уровня: поверхностный, или инструментальный, и глубинный, или идеологический. Если поверхностный уровень предоставляет инструменты формирования отношения к конкретным вопросам, волнующим социум, и связан с общественными отношениями по поводу их использования, то идеологический пласт ответственен за поддержание общего смыслового пространства и в какой-то мере программирует правила поведения на поверхностном уровне, обеспечивая его устойчивость, задавая интерсубъективные нормы поведения, адресуемые в том числе и государственным органам.
Взаимосвязь этих уровней друг с другом и с государством довольно противоречива. С одной стороны, идеологический уровень задает общую направленность общественных отношений поверхностного уровня, поэтому изменения на идеологическом уровне с неизбежностью меняют поверхностный уровень, тогда как стабильность идеологии позволяет относительно безболезненно устранить риски отклоняющегося поведения на поверхностном уровне. С другой стороны, изменения на поверхностном уровне рано или поздно вызывают изменения на уровне идеологии. Эта выявленная нами закономерность может быть использована как государством, так и иными социальными акторами.
Оба упомянутых выше уровня информационного пространства связаны с государством. Поверхностный уровень, согласно нормативистским представлениям, полностью урегулирован государством. Идеологический уровень, с одной стороны, санкционируется государством, а с другой -- сам легитимирует последнее. Соответствие ожиданий государства и общества относительно общей идеологии формирует нормальное состояние информационного пространства, в то время как расхождения, вызванные деформациями, разрушают общее информационное пространство и в конечном итоге государство, понимаемое как в широком, так и в узком смысле. В случае, если государство утрачивает контроль над поверхностным уровнем информационного пространства, оно лишается возможности коррекции идеологии и, в свою очередь, предоставляет доступ к ее изменению иным социальным акторам с их собственными интересами. В случае если идеологические конвенции, принятые в обществе, поколеблены, государство не может вернуть себе эффективный контроль над поверхностным уровнем. В конечном итоге одновременная утрата государством рычагов эффективного управления поверхностным и идеологическим уровнями информационного пространства приводит к революционным преобразованиям. Таким образом, целостность информационного пространства является фактором, снижающим угрозу национальной безопасности. Разумеется, национальную безопасность нельзя сводить к информационной, однако последняя представляет собой необходимое, хотя и не достаточное условие обеспечения первой.
Проведенное исследование позволяет установить, что развитие отношений поверхностного уровня информационного пространства проходит по закону соотнесения управляемой и управляющей подсистем. Изменение содержания управляемой подсистемы детерминируется разнообразными факторами, среди которых можно выделить объективные (естественные процессы развития общества и научно-технический прогресс) и субъективные (волевые решения органов государственной власти, затрагивающие информационные общественные отношения). Такие изменения в целом являются нормальными, напрямую не влияют на важнейшие национальные интересы и представляют собой процесс, требующий адекватной управленческой реакции. В этом смысле подобные новые виды социальных практик являются не угрозой, а фактором, который необходимо учитывать в оформлении правового режима обеспечения национальной безопасности России.
Однако неизбежные пробелы и неэффективное прогнозирование результатов государственно-правового регулирования приводят к тому, что материально-правовые отношения, признаваемые социально-полезными или социально-нейтральными, не сопровождаются имманентно связанными с ними контрольными и процессуальными отношениями. Это имело место относительно признания свободы печати и гласности соответственно в начале XX в. и на рубеже 1980-х и 1990-х гг. Подобный сбой на уровне правового моделирования отношений в информационном пространстве приводит к негативным последствиям в тот момент, когда возникают соперничающие с государством акторы в лице агрессивно настроенных зарубежных государств, международных террористических организаций, экстремистских и сепаратистских группировок, чья деятельность активизирует взаимосвязи в системе факторовугроз национальной безопасности, что в итоге приводит к активизации пассионариев и реальному ущербу национальным интересам.
Анализ динамики социальных и научно-технических процессов позволяет определить их скачкообразный характер, причем интервал между переходами количественных изменений в качественные все более сокращается. В настоящий период времени государство существует в условиях навязанной конкуренции в информационном пространстве. Отсутствие возможности защитить свою монополию в информационной сфере должно влечь изменение политики, в том числе и правовой, в области оформления отношений поверхностного уровня, а также закономерный рост внимания к идеологическому уровню информационного пространства, благоприятная конфигурация которого позволяет компенсировать недостаток привычных репрессивных ресурсов интерсубъективным признанием национальных интересов и саморегулированием субъектами своего поведения в русле, отвечающем публичным интересам. Но и на этом уровне государство играет роль лишь одного из акторов, в связи с чем необходима проработанная концепция использования и регулирования средств, принципиально или полностью неподконтрольных государству. В конечном итоге современность ставит перед государством дилемму: либо перестройка всей модели информационной безопасности с учетом требований постнеклассической рациональности, либо длительный конфликт с применением классических средств с предсказуемыми негативными последствиями.
Особо следует выделить тенденцию к разрыву связи информационного пространства с географией. Это имеет немаловажное значение, поскольку пределы государственного регулирования определяются обычно в соответствии с такими параметрами, как «территория», «время» и «круг лиц». Ни круг лиц, ни территория в настоящее время напрямую не коррелируют с виртуальным информационным пространством, порождая проблему исполнимости правовых норм, регулирующих отношения по обеспечению национальной безопасности. Существовавшие ранее технологии производства информации требовали нахождения инфраструктуры в одной точке физического пространства. Таким образом, процессы, угрожавшие государственной стабильности, всегда брали свое начало в столицах. Верным было и противоположное утверждение: контроль над столицей гарантировал контроль над инфраструктурой информационного пространства. В настоящее время наблюдается тенденция к рассредоточению информационных мощностей, поэтому феномен регионального, а также столичного информационного пространства с социолого-правовой точки зрения требует дальнейшего изучения.
Литература
1. Айзеншток И. Французские писатели в оценках царской цензуры // Литературное наследство. -- 1939. -- Т. 33. -- С. 769--858.
2. Антюхова Е. А. «Арабская весна»: новые механизмы смены авторитарных политических режимов // Вестник МГИМО-Университета. -- 2015. -- № 2. -- С. 201--209.
3. Бабюк М. И. Отечественная журналистика в период перестройки: трансформация политических и социокультурных функций // История отечественных СМИ. -- 2012. -- № 1. -- C. 5--10.
4. Бастрыкин А. И. Коррупция как один из факторов угрозы национальной безопасности Российской Федерации // Право и безопасность. -- 2011. -- № 3--4. -- С. 5--8.
5. Бурлакова Р. И. Правовое регулирование цензуры печати в России в XVIII -- начале XX века: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. -- М., 2004. -- 26 с.
6. Бушуев В. А. Понятие национальной безопасности о отечественном и зарубежном государственно-правовом дискурсе // Известия ЮФУ. Технические науки. -- 2013. -- № 6. -- С. 179--185.
7. Домникова В. В. Разграничение преступлений и гражданских правонарушений по Русской Правде // Вестник Московского университета. Серия 11: Право. -- 2013. -- № 3. -- С. 88--97.
8. Максимова О. Д. Революционное правосознание как источник советского права и законотворчества // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. -- 2014. -- № 9: в 2 ч. -- Ч. II. -- C. 88--94.
9. Нестеров А. А. Становление радиовещания в постсоветской России // Известия Российского государственного педагогического университета имени. А. И. Герцена. -- 2008. -- № 51. -- С. 74--77.
10. Погодин А. В. Проблемы познания объективного права // Проблемы теории права и правореализации: учебник / отв. ред. Л. Т. Бакулина. -- М.: Статут, 2017. -- 384 с.
11. Погодин А. В. Проблемы теории и практики правового нигилизма в современной России // Право и государство: теория и практика. -- 2016. -- № 5. -- С. 6--11.
12. Пьянов Н. А. Актуальные проблемы теории государства и права: учебное пособие. -- Иркутск: Изд-во Иркут. гос. ун-та, 2007. -- 253 с.
13. Ромашов Р. А. Интернет как базисное основание цифрового государства (digital state) // Евразийский юридический журнал. -- 2016. -- № 12. -- С. 174--178.
14. Ромашов Р. А. Цифровое государство (digital state) -- новый тип государства или форма глобального мирового порядка? // История государства и права. -- 2017. -- № 4. -- С. 3--11.
15. Савинцева М. И. СМИ эпохи гласности и перестройки // Труды по интеллектуальной собственности. -- 2009. -- Т. 9. -- № 1. -- С. 267--276.
16. Семенова Е. Ю. Периодическая печать и цензура в годы Первой мировой войны как фактор формирования менталитета российского общества (по материалам поволжских губерний) // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. -- 2008. -- Т. 10. -- № 1. -- С. 71--85.
17. Стрюковатый В. В. Фиктивный брак как угроза национальной безопасности России // Глобализация науки: проблемы и перспективы: сборник статей по материалам международной научно-практической конференции (г. Иркутск, 13 мая 2017 г.): в 2 ч. -- Иркутск, 2017. -- Ч. 1. -- С. 80--85.
18. Султыгова Л. З. Самодержавие, православие и народность в российской государственно-правовой доктрине // Гуманитарные и социальные науки. -- 2012. -- № 1. -- С. 184--204.
19. Тонконогов А. В. Информационно-психологическая безопасность в системе духовной безопасности современной России // Власть. -- 2010. -- № 6. -- С. 53--56.
20. Шайпак Л. А. Печатная пропаганда и агитация кадетов, эсеров, меньшевиков и большевиков в армейских структурах в годы Первой мировой войны (на материалах Среднего Поволжья) // Поволжский педагогический поиск. -- 2012. -- № 2. -- С. 64--72.
21. Шпаковская С. В. Исторический опыт информационного обеспечения реформ в России // Наука. Общество. Государство. -- 2014. -- № 2. -- С. 170--176.
References
1. Eisenstock I. Frantsuzskie pisateli v otsenkakh tsarskoy tsenzury [French writers in the evaluation of tsarist censorship]. Literaturnoe nasledstvo [Literary heritage]. 1939. Vol. 33. Pp. 769--858.
2. Antukhova E.A. «Arabskaya vesna»: novye mekhanizmy smeny avtoritarnykh politicheskikh rezhimov [“Arab spring”: new mechanisms of change of authoritarian political regimes]. Vestnik MGIMO-universiteta [Vestnik MGIMO University]. 2015. No. 2. Pp. 201--209.
3. Babyuk M.I. Otechestvennaya zhurnalistika v period perestroyki: transformatsiya politicheskikh i sotsiokulturnykh funktsiy [Local journalism in the period of perestroika: transformation of political and socio-cultural functions]. Istoriya otechestvennykh SMI [History of domestic media]. 2012. No. 1. Pp. 5--10.