Санкт-Петербургский государственный экономический университет
Кафедра мировой экономики и международных экономических отношений
Эволюция мирового хозяйства: развитие экономических отношений в сфере обмена
доктор экономических наук, профессор Костин К.Б.
аспирант Губа М.Н.
Аннотация
В статье дан критический взгляд на ряд традиционных основ неоклассической экономики. Рассмотрен современный этап эволюции мирового хозяйства, отличающийся переходом количественных изменений транзакционных и информационных издержек в качественные преобразования всей системы мирового хозяйства. Основным недостатком мейнстрима в вопросах экономического развития признается преследование идеи роста как самоцели. Применен подход гетеродоксальных направлений экономической мысли. В статье анализируются взгляды экономистов на проблемы экономического роста и развития, выявляется несогласованность целей современной экономической системы с ее исходными основаниями
Ключевые слова: мировая экономика, эволюционная экономика, экономический рост, транзакционные издержки, сфера обмена
Аналогично тому, как научные картины мира меняются на протяжении человеческой истории, методология социальных наук, и в том числе экономики, претерпевает существенные сдвиги на каждом этапе своего развития. Метафизическое понимание пространства и времени как вместилищ согласовывается с подходом меркантилистов, физиократов, классиков и марксистов. В рамках неоклассической экономики было определено, что время как фактор «лежит в основе главных трудностей при решении почти любой экономической проблемы» [4]. Впервые введя фактор времени, Альфред Маршалл также обеспечил предпосылки для формирования принципа относительности времени в экономике, разделив рассматриваемые периоды на «короткий», «длительный» и «весьма длительный». Диалектическая же сущность пространства-времени, как внутренней структуры материальных процессов, и, в частности, социального пространства-времени, как внутренней структуры деятельности социального субъекта, была в экономической мысли представлена трудами институционалистов. Последние, начав рассматривать всю палитру экономических факторов, включая духовные и моральные, в историческом контексте, таким образом, превратили время из фактора во внутренний элемент экономической системы. Иными словами, они привнесли в экономику диалектику, сделав объектом своего изучения проблемы именно экономического «развития» и признав процесс направленного к прогрессу качественного изменения всей системы в роли главной цели экономики. Кроме того, последовавшая за включением институционалистами внеэкономических факторов в исследование экономических проблем концентрация представителей неоинституционализма на микроуровне, включающая выработку подходов к детальному и многопредметному изучению процессов на уровне отдельных экономических агентов, составляющих единую систему, сигнализировала о проникновении идей синергетики в экономику.
Соответствие отдельных экономических школ научным картинам мира можно проиллюстрировать представленной ниже таблицей:
Таблица. Соответствие экономических школ научным картинам мира
|
Научная картина мира |
Экономические школы |
|
|
Механическая картина мира |
Меркантилисты, физиократы, представители классической школы и марксизма мыслят в границах факторов производства, т.е. неких частиц (= «атомов» в экономике), перемещающихся в пространстве и времени по неким причинам («механический детерминизм») -- поиск баланса между трудом, землей и капиталом, как элементами закрытой системы, где нет случайности и всё происходит по необходимости |
|
|
Релятивистская картина мира |
Маржинализм ознаменовал начало использования предельных крайних величин или состояний в экономике, которые характеризуют не сущность явлений, а их изменение в связи с изменением других явлений, т.е. введение в экономические теории принципа относительности |
|
|
Современная научная картина мира глобального эволюционизма |
Если монетаризм видится новым меркантилизмом, а неоклассический синтез соответственно возвратом к неоклассической и кейнсианской экономике на качественно новом уровне, «первой ласточкой» второй смены парадигмы в экономике представляется институционализм, хронологически предшествующий более позднему монетаризму, но обратившийся к эволюции социальных институтов и давший таким образом начало эволюционной экономике как направлению в экономической науке |
Тесно переплетенные, постоянно обращающиеся к сторонним областям знания, неоднозначные и извечные вопросы экономического роста и экономического развития так или иначе интересуют экономистов всех направлений. Так, эволюционная экономика сегодня включает в себя целый ряд экономических школ, которые особое внимание уделяют вопросам развития, историзму и динамизму экономических процессов.
Неошумпетерианцы, используя в качестве основы своих рассуждений труды Йозефа Алоиза Шумпетера, акцентируют внимание на долгосрочном экономическом развитии, необходимости инноваций и роли предпринимателя в экономическом процессе. Эволюционный процесс в рамках неошумпетерианства -- это динамический исторический процесс, макроэкономические характеристики которого являются следствием поведения агентов на микроэкономическом уровне [1]. Основными механизмами развития эта школа называет отбор и поиск инноваций, а основными характеристиками экономического эволюционного процесса -- разнообразие и гетерогенность поведения.
К эволюционным относят также австрийскую экономическую школу: теория возникновения денег и других социальных институтов Карла Менгера, а также последние труды Фридриха фон Хайека о спонтанном порядке и развитии определенно отражают эволюционную концепцию развития экономики. Кроме того, в разряд эволюционных зачастую попадают разнообразные математические подходы -- в первую очередь теория хаоса, экономическая кибернетика, эволюционная теория игр [1].
Непосредственно теория эволюционного развития экономики, авторами которой считаются американские экономисты Ричард Нельсон и Сидней Уинтер, опубликовавшие в 1982 году монографию «Эволюционная теория экономических изменений», опирается на привнесение в экономические исследования методологических подходов, свойственных эволюционной биологии. Нельсон и Уинтер в качестве субъектов популяции, подвергающейся естественному отбору, рассматривают организации, а в качестве признака, наследуемого «потомками» -- инновации, которые подразумевают в том числе технологическую составляющую. К ключевым понятиям эволюционной теории относится понятие организационных рутин. Организационные рутины в рамках этой теории аналогичны генам как носителям наследственной информации в классической биологической теории эволюции. Они представляют собой, относительно стабильные в краткосрочной и среднесрочной перспективе, используемые фирмами стандартные правила и процедуры ведения деятельности, которые фиксируют методы получения информации, поиска и реализации стратегических и тактических решений, распределения конкретных задач между их исполнителями, технические методы производства, процедуры найма и увольнения, политику в области инвестирования, рекламную стратегию и так далее [5].
При этом теорией-предшественницей, признававшей решающую роль технологий в международной торговле, можно считать теорию технологического разрыва, разработанную Майклом Познером в 1961 году. А теорией-последовательницей -- широко известную теорию конкурентных преимуществ Майкла Портера, в канву которой вплетена идея, хоть и не доминирующая, согласно которой субъекты, быстро реагирующие на изменения, происходящие в отрасли или в структуре рынка, получают преимущество, позволяющее им занимать более выгодную позицию на рынке, например, снижая издержки.
Основным объектом изучения эволюционной экономической теории являются процессы необратимых динамических изменений в хозяйственной системе. Соответственно базой, к которой Нельсон и Уинтер применили биологические концепции отбора и наследственности, стали идеи Альфреда Маршалла, Йозефа Шумпетера и Торстейна Веблена. При этом стоит заметить, что Маршалл зачастую позиционируется как ученый, впервые соединивший классическую теорию и маржинализм. А маржинализм, как уже отмечалось, представляется предтечей привнесения принципа относительности в экономику. Таким образом, еще раз четко прослеживается корреляция между сменой научных картин мира и сменой парадигм в экономике, которые каждая по-своему, и, тем не менее, обе «пришли» к эволюционной концепции, пройдя путь поступательного развития кумулятивного характера. При этом в проблеме эволюционности и революционности изменений в первую очередь непосредственно выражаются сами процессы необратимых динамических изменений в мировом хозяйстве.
Результаты первой части данного исследования уже были нами представлены в статье «Эволюция мирового хозяйства: качественные изменения в ретроспективе», которая посвящена раскрытию понятия «мировое хозяйство» в узко-теоретичном смысле. Под ним мы понимаем неавтономную самовоспроизводящуюся сложную динамическую систему, основанную на сетях экономических связей между любого рода субъектами [2]. Зарождение мирового хозяйства, на наш взгляд, произошло одномоментно с переходом человека от присвоения к воспроизведению, то есть в период так называемой неолитической революции, когда образование излишка продуктов повлекло за собой необходимость формирования своеобразных пра-форм мирового рынка. Нами было также отмечено, что, если в узком смысле революция мирового хозяйства -- это революция в области производства, то в широком смысле революционные изменения мирового хозяйства обусловлены главным образом существенным снижением уровня транзакционных издержек. Теперь мы остановимся на этом вопросе подробнее.
Как известно, согласно мнению ряда исследователей (в частности, согласно Клаусу Швабу), человечество сейчас переживает четвертую промышленную революцию. Ее ассоциируют, в первую очередь, с большими данными, системами распределенных реестров, способных их обрабатывать, переходом части человеческой жизни в дополненную реальность и т.п. То, что эту революцию называют предполагаемой, гипотетической, вполне укладывается в логику нашего исследования. Ныне происходящие изменения в мировом хозяйстве в меньшей степени касаются сферы производства, нежели обмена, которая переживает резкое изменение уровня транзакционных и информационных издержек. Именно поэтому революция мирового хозяйства в узком смысле еще не произошла, однако для мирового хозяйства в широком смысле нынешние преобразования более чем существенны и их вполне можно назвать качественными изменениями, то есть революцией мирового хозяйства.
Исландский экономист Трайн Эггертсон отмечал, что платность приобретения информации об обмене является, по сути, причиной транзакционных издержек, хотя концепции информационных издержек и транзакционных издержек не идентичны, и объяснял включение транзакционных издержек в перечень вопросов экономической теории тем, что таким путем был, наконец, отвергнут тезис о полноте информации, из которого долгое время исходило большинство экономических теорий и моделей [9]. мировой экономический мейнстрим транзакционный
Под транзакционными издержками традиционно понимают издержки перехода прав собственности. Классическое определение транзакции по Джону Коммонсу -- «отчуждение и приобретение индивидами прав собственности и свобод, созданных обществом» [8]. Особенно любопытна мысль Кеннета Эрроу об аналогичности транзакционных издержек в экономике -- силе трения в механике [6].
Можно заметить, как вместо того, чтобы уменьшать силу трения, мы совершаем переход в новую, над- или под- среду, в которой она существенно ниже, чем в исходной или вовсе отсутствует. Это связано с тем, что снижение силы трения становится в определенный момент более экономически нерациональным, и издержки перехода на новый уровень, в новую среду, становятся меньше издержек на продолжение поисков средств сокращения силы трения. Переход в новую среду и есть революция, то есть существенное качественное изменение. Сугубо количественное сокращение силы трения, соответственно, не имеет отношения к революции, в то время как переход в новую среду -- изменение качественное потому, что являет собой полную смену способа действия. Пример из пограничной между экономикой и механикой области -- летательные аппараты, которые развивались и приходили на смену «традиционным» наземным видам транспорта -- условно и потому, что физическая сила трения в воздухе меньше, чем на дороге, и потому, что экономическая стоимость полетов стала сопоставима, а потом и вовсе уменьшилась (как минимум с точки зрения полезности для потребителя, экономящего свое время) по сравнению со стоимостью наземных перевозок. Однако, вместе с тем получается, что существенное количественное сокращение транзакционных издержек и порождает возможность перехода в новую среду, в новое, доселе неиспользуемое экономическое пространство. Так, в 2017 году объем розничных продаж, осуществленных посредством электронной коммерции, достиг 2,304 трлн долл. США [13]. То есть каждая десятая розничная продажа в мире сейчас осуществляется с помощью компьютерной сети. Электронная коммерция продолжает расти удивительно быстрыми темпами -- графики объема продаж через розничную электронную торговлю демонстрируют рост показателя по экспоненте, а доходы, например, мобильной торговли достигли 700 млрд долл. США в 2017 году, что эквивалентно более чем 300-процентному росту всего за последние четыре года [10], а ведь речь идет о рынке, которого еще пару десятков лет назад вообще не существовало. Количество безналичных транзакций выросло на 11,2% за 2014-2015 гг., достигнув 433,1 млрд [12], и никто не сомневается в том, что и в последующие периоды их рост будет обозначаться двузначными цифрами. Так, продажи переходят в область с меньшей «силой трения», переходят в новую среду, где транзакционные издержки существенно ниже, чем в традиционной, одновременно тем самым создавая эту среду. Таким образом происходит революция в сфере обмена.