Вызывающее поведение части дворянства уже было повсеместно очевидно, и сокрыть сей факт, как при «Петровой дщери», было уже просто невозможно. Пропасть отчуждения «элиты» от народа начинает разрастаться, чтобы достичь максимума на рубеже Х!Х-ХХ в.
Однако еще неизвестно в полной мере, как на самом деле могла сложиться ситуация, если бы эпоха Просвещения одновременно не оставила «наследства», выступившего в качестве «запала» для уничтожения всей выстроенной со времен Петра I общественной системы. Но, «модернизировав» российскую элиту и систему управления страной, она одновременно обеспечила и средство «преобразования» общества в дальнейшем. И подобным средством была установка на приоритетность ценностей и интересов социальной жизни человека, отрицавшая сакральное значение ценностей русской культуры.
Для культуры Древней Руси, как в определенной степени и для Второго Рима - Византии, исторически приоритетной представлялась ситуация превосходства духовного над социальным, обуславливавшая незыблемость идеи социального порядка и системы положения вещей. В отличие от Ренессанса, центром выступал не человек, а Бог и его воплощение в земных условиях - царь, что позволяло утверждать ассоциированную со значением личности царя приоритетность интересов государства. Так, по сути, развивается сама идея Просвещения в России [8].
Но в рамках утверждения влияния светской культуры Франции идея социального начала выступает как главенствующая и основная. Смысл человеческого бытия - в хорошей, обеспеченной, веселой и притом рациональной жизни [9].
По традиции принято считать, что в потрясениях начала XX в. «виновато» увлечение интеллигенции германской философией, и Гегелем в особенности, так как Гегель через диалектику отстроил логику процесса изменения общества. Но в действительности общая причина ситуации лежит несколько глубже и состоит во влиянии эпохи Просвещения во Франции. И хотя принято считать, что у марксизма три основы и источника, действительный духовный корень заключен в идеологии времен Французской революции.
Философская мысль Франции, по крайней мере начиная с XVIII в., по характеру определенно социальна. И она сосредотачивает понимание и мышление человека на круге вопросов и проблем сугубо социального характера, а средством для решения этих проблем, опять же, на основе самой социальной сферы, выступает «разум», рассудок. Изменение социального порядка, как подвластное рассудочным основам, представляется вполне логичным и целесообразным.
Очевидно, что организация власти в России не являлась, с точки зрения философии эпохи Просвещения, ни разумной, ни рациональной, потому что восходила непосредственно к сакральному, духовному и высшему началу. А потому она не вписывалась в то самое влияние культуры Франции, которое столь мощно и усердно утверждалось со времен правления Екатерины II.
Представленный анализ позволяет дополнительно осмыслить роль эпохи Нового времени в развитии научного познания, определив ее не только как эпоху выдающихся научных достижений, но и как основу и начало социально-государственного доминирования в области научной деятельности, что не могло не сказаться на подходах и направленности интересов.
Логика развития науки, исходя из внутренней специфики процесса становления знания, оказалась изначально искаженной, потому что в центре интересов полагалось социально-прикладное знание. Отсутствие направленности на изучение и постижение человека во взаимосвязи с миром непосредственно лишало знание начала целостности и универсальности и создавало дробную и мозаичную картину, воплощенную в формировании ряда интеллектуальных областей.
Реализация развития науки под главным влиянием и в интересах государства с неизбежностью способствовало представлению о доминировании социального начала в человеческой природе и в существовании человека. Это получило отражение в дальнейшем в положении о социальной сущности или природе человека. Человек оказывался отрезан от природы и от мира и всецело поглощен системой социальной сферы. Индивид понимался и воспринимался только в рамках государства, общими пределами которого и было ограничено присущее ему мировоззрение.
Начиная с этого момента представление о человеке как о непосредственно природном и универсальном существе было утрачено, а человек стал интересен своей социальной функцией, выполняемой им в рамках системы государства. Человек, представленный в пределах социальной сферы, стал предметом изучения и анализа гуманитарных наук в много большей мере, чем естественнонаучных. Соответственно, само мышление, даже сознание человека было поставлено в узкие рамки социальной сферы и вопросов социального характера, из которого оно и до сегодняшнего дня не способно выбраться.
Представляется понятным, сколь серьезный и значительный удар был нанесен по сфере научного познания. Та наука, которая не отражала государственный запрос, по сути, становилась откровенно не нужна. Подобная позиция, вполне естественно, мало способствовала росту знания о человеке в целом, за исключением его роли как объекта для общественной манипуляции и управления.
С течением времени ситуация контроля за сферой науки становилась исключительно серьезной. Государственная власть указывала, каким кругом вопросов стоит и не стоит заниматься, в том числе и через общепринятый общественный стандарт. А от системы подражания в рамках общества оказывались несвободны почти все ученые, за редким исключением, особенно же если это дополнялось бонусами социально-материального характера. Великий кардинал и герцог Ришелье и сам король Луи XIV еще создавали видимость свободного развития науки и поддержки государством области научного познания. А затем наука была полностью приручена, приучена к «общественному поводку».
В завершение анализа процесса эволюции научного познания в его взаимосвязи с логикой развития культуры представляется необходимым обратить внимание на ряд существенных аспектов.
Учитывая нелинейную направленность развития научной мысли в целом, важно подчеркнуть, что определенные эпохи представляются в наибольшей мере плодотворными. И обеспечение преемственности с данными эпохами имеет исключительно серьезное значение для развития научного познания. Особенно учитывая, что подобные эпохи завершались ситуацией упадка, что препятствовало сохранению, распространению и развитию представленных в их рамках достижений.
И к сожалению, далеко не каждая эпоха была способна обеспечить даже не реализацию фундаментальных разработок, а простую ситуацию преемственности знания, которое, подобно тонким, слабым ручейкам, порою проникало в новый период, чтобы с течением исторического времени вновь возродить живительный источник знания. Так, позднеантичная культура и наука периода эллинизма, миновав благодаря Византии в некоторой мере мрак Средневековья, получила ситуацию преемственности в лице периодов Ренессанса и барокко. Но уже культура классицизма, получившая сравнительно широкое распространение в условиях России, к сожалению, не обладала непосредственной возможностью трансляции позднеантичных достижений. А культуры Ренессанса в ее полном, завершенном, европейском смысле у России просто не было. В этой связи особое значение имеют школы или люди, обладающие непосредственной преемственностью в отношении культуры и образования с системой ценностей эпохи Ренессанса и барокко, как предполагающих взаимосвязь с поздней Античностью и антропологический характер интересов. Хотя, разумеется, они не очень характерны для сегодняшней России.
Ситуация особенно интересна еще тем, что современная эпоха, как и поздняя Античность, также представляет собой период цивилизационного характера и также отмечается развитием научного познания при его практико-ориентированном содержании. Поэтому сегодня, исходя из уровня научных достижений и открытий, исключительно существенен вопрос обеспечения преемственности и направленности в логике научного познания, который органично связан с фактором приоритетности и выбора подходов. Желательно, чтобы направленность развития научной мысли могла обрести антропологический характер или же, по крайней мере, обнаружила подобную тенденцию, что привело бы к относительному паритету интересов - социально государственного и непосредственно ан- тропо-ориентированного плана.
Список литературы
1. Бутов А. Ю. Наука и проблема человека в логике развития культуры Западной Европы (часть 1) // Гуманитарное пространство. Международный альманах. 2017. Т 6, № 2. С. 120-130.
2. Бутов А. Ю. Наука и проблема человека в логике развития культуры Западной Европы (часть 2) // Гуманитарное пространство. Международный альманах. 2018. Т 7, № 1. С. 65-91.
3. ЛихачевД. С. Барокко и его русский вариант XVII века // Русская литература. 1969. № 2. С. 18-45.
4. АндерсонМ. С. Петр Великий. Ростов н/Д.: Феникс, 1997. 352 с.
5. Ключевский В. О. Сочинения в 8 т. Т 8: Исследования, рецензии, речи (1890-1905). М.: Изд-во социально-экономической литературы, 1959. 490 с.
6. Карев А. А. Классицизм в русской живописи. М.: Белый город, 2003. 320 с.
7. Федотов Г. П. «Путь» №№ 28-29, 1931 // Новый град. 1931. № 1. С. 96-97.
8. Лазарев М. А. Искусство Византии: римские и православные традиции // Гуманитарное пространство. Международный альманах. 2012. Т. 1, № 2. С. 298-312.
9. Шпенглер О. Закат Европы. Очерки морфологии мировой истории. В 2 т. М.: Мысль, 1993. 1270 с.
References
10. Butov A. Yu. Nauka i problema cheloveka v logike razvitiya kultury Zapadnoy Evropy (chast 1). Gumanitarnoe prostranstvo. Mezhdunarodnyy almanah. 2017, Vol. 6, No. 2, pp. 120-130.
11. Butov A. Yu. Nauka i problema cheloveka v logike razvitiya kultury Zapadnoy Evropy (chast 2). Gumanitarnoe prostranstvo. Mezhdunarodnyy almanah. 2018, Vol. 7, No. 1, pp. 65-91.
12. Lihachev D. S. Barokko i ego russkiy variant XVII veka. Russkaya literatura. 1969, No. 2. pp. 18-45.
13. Anderson M. S. Petr Velikiy. Rostov-on-Don: Feniks, 1997. 352 p.
14. Klyuchevskiy V O. Sochineniya v 8 t. Vol. 8: Issledovaniya, retsenzii, rechi (1890-1905). Moscow: Izd-vo sotsialno-ekonomicheskoy literatury, 1959. 490 p.
15. Karev A. A. Klassitsizm v russkoy zhivopisi. Moscow: Belyy gorod, 2003. 320 p.
16. Fedotov G. P. “Put” No.No. 28-29, 1931. Novyy grad. 1931, No. 1. pp. 96-97.
17. Lazarev M. A. Iskusstvo Vizantii: rimskie i pravoslavnye traditsii. Gumanitarnoe prostranstvo. Mezhdunarodnyy almanah. 2012, Vol. 1, No. 2, pp. 298-312.
18. Spengler O. Zakat Evropy. Ocherki morfologii mirovoy istorii. In 2 vols. Moscow: Mysl, 1270 p. (in Russian)