) Определение «зла», как противоположность «добра». В науке признается, что данные понятия дуалистичны и противоположны. Но давая определение понятию, исходить из, только лишь, противоположности его другому понятию некорректно.
) Понятия «добра» и «зла» трактуются расплывчато, в связи со сложностью точного и объективного определения данных понятий.
Проблема определения понятий добра и зла волновала умы многих ученых на протяжении всего развития общества. Эти понятия являются центральными во многих этических системах, ведь именно через призму понимания этих категорий происходит оценка практически всех поступков человека на протяжении всей его жизни.
Пытаясь понять что такое «зло» и «добро», выявить их соотношение мы можем столкнуться с рядом затруднений, вот некоторые из них:
) Смешение понятий добра и зла воли, с понятиями добра и зла обстоятельств.
С категорией «добра» обычно связывают такие смысловые группы, как польза, радость, удовольствие. С категорией «зла» - недостаток, страдания, неприятности. Но в таком случае в рамках морали получается полнейший абсурд, ведь, к примеру, любое совершенное преступление является злом только для жертвы. А для преступника, совершаемое им преступление является добром.
Добро и зло обстоятельств, чтобы не запутаться, в принципе не следует рассматривать в высоконравственном контексте, особенно, если учитывать, что объективно нравственного в пользе или ущербе нет, но есть в направленности воли людей, стремящихся к определенному результату.
) Смешение понятий добра и зла с этическими нормами, то есть с социальными нормами поведения (этикетом, приличиями, традициями и т.п.).
Например, если вы решите выйти и исполнить народный танец на центральной площади столицы какого-либо зарубежного государства, то зло будет не в вашем исполнении танца, а вашем пренебрежении к чувствам окружающих. В то же время, если народный танец исполняется в родной стране, это, скорее всего, ни сколько не оскорбит окружающих вас людей, а в некоторых случаях даже наоборот.
Попытки соотнести поведенческие традиции народов и различных социальных групп с понятием добра, могут привести к спорному выводу об относительности нравственного. Безусловно, что, нормы поведения принятые в том или ином обществе не имеют отношения к добру, но они часто смешиваются в показных и регламентированных нормах.
) Взгляды на добро и зло как на определенный набор конкретных действий.
Проявления добра и зла весьма разнообразны и неоднородны. Никакой перечень злых или благих проявлений человеческой воли не способен охватить всего многообразия и тонкости проявлений добра и зла. Поэтому нравственное может быть определено или как общее направление воли, или как учитывающее все обстоятельства, частное определение к отдельно взятой, конкретной ситуации, но не как исчерпывающий перечень предписываемых действий.
«Не убий, не укради, не прелюбодействуй» - это, безусловно, правильные заповеди, но, даже соблюдая их можно при этом быть настоящим негодяем. В обратном случае, например за убийство, совершённое в определённых условиях, человека могут и по совести, и по закону оправдать.
) Невозможность точного соблюдения правил добра
Нравственные нормы предъявляют человеку только максимально высокие требования, и не имеют каких-то полунорм. Считается, что человек, не пожертвовавший всё, на что он способен тому, кому действительно очень плохо, строго говоря, не может считаться высоконравственным человеком.
Невозможность точного соблюдения правил добра, ставит человека желающего их исполнять, в неопределенное, уязвимое положение, что, безусловно, может вызвать и неприятие нравственных обязательств самого человека, и отрицание всякой возможности их нормативного осуществления. Нравственное чувcтво не только не привoдит к исполнению нравственных норм, но и более того, представляет человека перед невозможностью их всякого исполнения, в том числе потому, что человек более менее совестливый начинает находить в себе всё более тонкие и незаметные безнравственно окрашенные проявления.
Но не следует слишком драматизировать суть совести, хотя бы из-за того, что голос совести останется одинаково деликатным, как у преступника творящего откровенные подлости, так и у высоконравственного человека, просто нравственное чувство реагирует на совершенно разные уровни безнравственного.
) Неясность предназначения добра.
Если неясно, в чем предназначение добра, в чём заключена его социальная функция, то признать, что суждения как о добре, так и о зле, полностью обоснованны, мы не можем. Не удивительно, что нравственные определения долгое время связаны с этикой и правом в единой связи, ведь у этих трех поведенческих нормативов одна цель - поддержание стабильности и порядка в обществе. Однако если нормы права направлены на обеспечение порядка материально - практических отношений в обществе, а нормы этики обеспечивают порядок предсказуемого, закономерного поведенческого единообразия, то соблюдение норм нравственности должно привести общественную систему в состояние гармонии, которая основывается на всеобщих, взаимных чувствах милосердия, сочувствия, благодушия, близости... Таким образом, можно говорить о том, что предназначением «нравственного» является приведение общества к одному знаменателю - к некой идеальной гармонии отношений, в отличие от так называемого «социального равновесия», которое основывается на страхе перед общественным осуждением, государственными санкциями и физическим воздействием.
) Неизбежный субъективизм и ограниченность возможностей познания в попытках понимания «абсолютов» - «добра» и «зла».
Известно, что человеческое сознание ограничено в возможностях познания, а также, априори, любое познание несет в себе элементы субъективизма. Исходя из этого, любая попытка дать «объективное» определение «абсолюту» т.е. неоспоримому, признанному всеми людьми феномену, понимаемому каждым одинаково, вне зависимости от обстоятельств, обречено на провал. Популярное утверждение «сколько людей, столько и мнений» подходит в данном случае как нельзя лучше. В ситуации с познанием таких дефиниций как «добро» и «зло», человек сталкивается с собственными оценочными суждениями на основании личностного опыта или ограниченного познаваемого опыта других людей, который со своей точки зрения понимает оценивающий.
1.2 История развития теоретико-методологического
понимания феноменов «добра» и «зла» в этике и философии
С давних времен, люди задумывались о том, что такое «добро» и что такое «зло». В своем изучении данных понятий общество создавало и использовало множество теорий. Они провозглашали различные подходы к происхождению, пониманию, интерпретации и применению данных понятий. Порой разные теории противоречили друг другу, как в объекте исследования, так и в методах проведения исследований.
Одной из первых теорий, занимающейся вопросами понимания «добра» и «зла», является «гедонизм» - натуралистическая теория, исходящая из природных стремлений человека к получению удовольствия и наслаждения.
В древности теорию гедонизма развивал Аристипп (основатель Киренской школы). В своей теории Аристипп придерживался крайних воззрений. В его гедонизме «удовольствие» было единственной ценностью. Удовольствие, по Аристиппу, возможно только собственное, положительное, преходящее и физическое. «Счастьем» считалась лишь совокупность преходящих физических удовольствий. Исходя из этого пониманий добра, Аристипп вывел основные жизненные принципы: получить как можно больше удовольствий. Дело в количестве, а не в качестве. По Аристиппу, большой разницы между качеством удовольствий не существует. Стоить отметить, что Аристипп был единственным представителем данной крайней гедонистической теории. Несмотря на то, что после своей смерти Аристипп оставил после себя созданную им Киренскую школу, его последователи в своих работах все больше склонялись к умеренным воззрениям.
Также в древности существовала и другая гедонистическая школа - Эпикурейская. Эпикур разработал теорию гедонизма, отличающуюся от теории Аристиппа более умеренными взглядами. Эпикур считал, что помимо физических удовольствий также важны и удовольствия духовные. Также он считал, что удовольствия других людей также важны как и собственные, ведь существует определенная взаимосвязь между удовольствиями людей.
Отличительной особенностью эпикурейского гедонизма является необходимость отбирать удовольствия, делая различия в происхождении удовольствий, ибо средства получения удовольствий могут вызывать большое огорчение. Эпикур выделял как наиболее лучший путь «путь добродетели». «Нет приятной жизни, которая не была бы разумной, морально возвышенной и справедливой, и нет также разумной, морально возвышенной и справедливой жизни, которая не была бы приятной». Эпикур считал, в отличие от Аристиппа, что жизнь человека должна быть умеренной, справедливой, приятной и считаться с жизнями других людей.
«Зло», по мнению Эпикура, было проявлением физических страданий и душевных мук.
Таким образом, можно считать, что уже в древности сложились две противоположные теории гедонизма: Эпикурейская теория и теория Аристиппа. Они, в соответствии со своим содержанием, по разному объясняли предназначение и цель жизни человека и его отношение к добру и злу. Сторонники гедонистической теории Аристиппа полагали, что каждый человек познает лишь собственное удовольствие и только собственное удовольствие он и может оценить. Сторонники Эпикура напротив, говорили о том, что если собственное удовольствие считается благом, то и удовольствия испытываемые другими людьми также следует считать благом.
Истинный расцвет гедонизма приходится на XVIII век. Именно в конце XVIII века Иеремия Бентам создал свою теорию гедонизма, объединившую многие идеи своего века. Стоить отметить, что теория Бентама имела свою специфику: он полностью отказался от крайних идей киренаиков и развивал идеи Эпикурейства. Он создал определенный список удовольствий, в котором отражались удовольствия, которыми можно было бы пользоваться и те, которые следует избегать. Гедонизм Бентама отличался более широким пониманием удовольствия, направленностью на общество, с меньшей эмоциональностью в суждениях.
Эгоистический гедонизм в суждениях Бентама являлся исходной посылкой, он считал, что благом является, лишь собственное удовольствие и собственное счастье человека. Однако, конечным итогом суждений являлся неэгоистический гедонизм - собственное счастье заключено в счастье других. Бентам пытаясь соединить две эти различные концепции, доказывал, что собственное счастье и счастье других связаны, такой связью при которой счастье других людей является причиной собственного счастья.
В соответствии с теорией гедонизма «удовольствие» - это «благо», тогда как «страдание» - зло, которого следует избегать. По мнению И. Бентама, подлинные доказательства подтверждения данного тезиса не существуют. Но более того, как считает Бентам, доказательства не требуются, ведь люди познают правильность, верность посредством интуитивного понимания. Гедонисты опираются в доказательстве своей теории на интуитивное понимание, интуитивное предчувствие, однако это не совсем верно:
Интуиция действительно подсказывает человеку, что удовольствие является чем-то приятным и хорошим, однако не только удовольствие следует считать благом, хотя это и является основным тезисом гедонизма (за исключением более осторожных направлений гедонизма, заявляющих о том, что удовольствие - лишь одно из разновидностей блага).
Следующей теорией, затрагивающей проблему понимания феноменов «добра» и «зла» является «стоицизм». Стоицизм - «философская школа, основанная в Афинах незадолго до 300 до н.э. Зеноном из Кития. Стоицизм вместе с эпикуреизмом явился философским ответом на наступление новой, эллинистической эпохи и оставался наиболее влиятельным учением в греческой философии вплоть до 3 в. н.э., когда его потеснил неоплатонизм, много взявший из стоицизма.
В стоической этике под «добром» понималась жизнь в согласии с природой, с космическим законом, в соответствии с силой разума. Под злом же понималось то, что «не естественно», противоречит природе. В соответствии с этим стоики не видели ничего предосудительного в инцесте, гомосексуализме, некрофагии.
Другой теорией, занимающейся изучением проблемы понимания и определения понятий добра и зла является «Эвдемонизм». Главным постулатом эвдемонизма является тезис «счастье - высшее благо». «Великое дело жизни и единственное, о чем следует заботиться,- это жить счастливо»,- считал Вольтер, и это и является формулой эвдемонизма. Эвдемонизм очень схож с гедонизмом в том смысле, что эвдемонизм также соотносится с понятием «счастье», как и гедонизм с понятием «удовольствие». Стоит отметить, что гедонистическое восприятие эвдемонизма было характерно для эпохи Просвещения. Считалось, что в соответствии с теорией эвдемонизма, «счастье» - это лишь качественное определение слова «удовольствие».
По-иному понимали эвдемонизм древние философы и схоласты. Так, например Аристотель, говорил что «блаженство считается высшим благом, как людьми не образованными, так и образованными», понимал счастье (эвдемонию) как обладание совокупностью благ, доступных и необходимых человеку. Так же понимали его и схоласты, утверждавшие, что «счастье является высшим благом». Таким образом, счастьем считается сумма всех благ, не оставляющих желаний, и исключающих любое зло.
Эвдемонизм был бы лишь гедонизмом, если бы в жизни, полной счастья, мы ценили бы только удовлетворение. Однако мы ценим жизнь за что-то большее, включая в это как проявления удовольствий так и первопричину и следствия этих самых удовольствий. Мы ценим жизнь за то, что нам есть чем быть удовлетворенными. «Счастье» в таком значении является определенным балансом жизни, а «удовлетворение» - лишь его частью и доказательством того, что это положительный баланс.
Под счастьем, понимаемым как положительный баланс жизни, представляются не отдельные блага, а вся их совокупность. Причем, блага, которые свидетельствуют о счастье, различны у всех людей. Таким образом, мы не можем говорить, об определенной постоянной ценности счастья, ведь она зачастую неопределенна, а если определенна, то изменчива и относительна.
Однако существуют и другие взгляды на эту проблему: считается, что существуют блага, ценимые выше, нежели счастье, блага из-за которых можно отказаться от счастья. Так, например, такими благами является творчество, энтузиазм и духовное озарение. В сравнении с ними любые удовольствия, являются несущественными.
В древнегреческий период развития этики сложились две основные концепции понимания добра:
«Натуралистическая» (Гераклит, Демокрит, Эпикур) о которых уже упоминалось, и «Идеалистическая» (Платон и Сократ). Оснoвoй нравствeнности, пo Платoну, служило самo стрeмление к дoбру. Благo как сoвершeнствo, нeдoстижимoе земными средствами, былo оснoвным идeалoм в этикe Платoна.
К концу периода античности представление зла как самостоятельнoй силы, противостоящей дoбру, было заменено пониманием зла как нeдoстатoчного, неполного блага. Античность oсмыслила тот факт, что зло не может быть какoй-тo специфической спосoбнoстью чeлoвека, личности, не относящейся к позитивным, созидательным способностям. Злo - это некое распавшееся добро, не находящее в себе цельность и меру.
В данном исследовании также необходимо рассмотреть и этическую теорию Иммануила Канта. В одной из главных своих работ «Критика практического разума» И. Кант писал, о том, что истинным законом этики должен быть не некий «гипотетический императив», призывающий нас к достижению определенной цели через какое-либо действие, а «категорический императив», безоговорочно призывающий нас к просто какому-либо действию. Так, например, не нужно жертвовать деньги на благотворительность, лишь для того, чтобы вас считали милосердным. Нужно просто делать это. «Категорический императив» утверждается практическим разумом, который руководствуется нашей волей. По мнению Канта, воля, руководствующаяся практическим разумом - добрая воля, мотивирующая к действию.