Церковному суду была подведомственна значительная часть дел, включающая в себя как дела в отношении церковных людей по абсолютному большинству споров и преступлений, так и всего населения по части дел (по делам семейно-брачным, наследственным, преступлениям против нравственности, веры, Церкви и т.п.). При этом церковные судьи - священнослужители - всегда несли ответственность за допущенные нарушения. Причем часто ответственность не только нравственную, духовную, не только в виде накладывания епитимьи, несмотря на то, что нормы об ответственности церковных судей также не были закреплены в нормативных актах, что не исключает существование такой ответственности.
Имевшее место в дальнейшем повышение самостоятельности отдельных князей не означало освобождение их, а также исполняющих судебные функции подчиненных князю должностных лиц от ответственности за судебные решения и правонарушения.
В. И. Сергеевич, отмечая специфику того времени, подчеркивал, что как только судьи перестали делиться прибытком, а весь доход от суда должны были записывать в книги и сдавать государственным казначеям, то отпало одно из важнейших побуждений для вотчинных судей судить вместе с наместником [20, с. 331]; о самостоятельности волостей он писал: «А судом и данью протянуты по уделам, где кто живет», и пограничные споры должны решаться совместным судом - третий волостель [Там же, с. 35].
Нет необходимости описывать суд в каждом княжестве периода феодальной раздробленности Руси. Можно с уверенностью утверждать, что принципиальные положения судопроизводства, в том числе вопросы ответственности судей, были схожими по всей территории Древней Руси. Из работ многих исследователей можно сделать вывод, что сохранилось немного документов, источников того времени. Но нет оснований не соглашаться с утверждением Н. Л. Дювернуа о том, что наличие таких документов следует предполагать. Он пишет: «Отсутствие такого закона, как во Пскове, не исключает возможности существования сборников местных обычаев; напротив, такие сборники следует предполагать» [7, с. 302].
Следует признать, что проблема ответственности судей, регламентации ее, оснований ответственности, ее форм и видов в современной России, естественно, очень отличается от вопросов ответственности судей в Древней Руси, которые имели и другие, не судейские, административные полномочия. Большой временной срок, прошедший от времени существования предмета исследования, отсутствие, а иногда недомолвки летописей затрудняют выявление истинного положения вещей. «Всякая попытка найти какие-либо точки соприкосновения между явлениями, далеко отстоящими друг от друга, представляют большие трудности. Между тем нередко только в таком сближении мы почерпнем средства для объяснения себе возможности известных явлений, их смысла, внутреннего их значения» [Там же, с. 241].
Дальнейшее развитие жизни требовало нормативного регулирования многих правоотношений, в том числе судебной деятельности и ответственности судей. Такое нормативное регулирование получит распространение уже в следующий исторический период - период Русского централизованного государства.
Осуществляя власть, великие князья, а затем и русские цари опирались на крупных феодалов - бояр, владельцев крупнейших вотчин, которые были способны выставить в случае войны собственную вооруженную дружину. Их политическая самостоятельность в централизованном государстве проявлялась, прежде всего, в феодальном иммунитете, наделении правом осуществлять в своих владениях отдельные государственные функции, включая суд, без вмешательства великокняжеской или царской администрации.
Государство и органы его управления «произрастали» из дворцовых ведомств, а становление профессиональных управленцев связано с деятельностью двора. Здесь необходимо отметить, что в деятельности таких лиц еще нет четкого разделения между частным и публичным, между функциями придворными и общегосударственными. Ответственность судей основывалась, в связи с этим, на нормах обычного и частного права, ее публичные начала только начинали формироваться. Первая реальная попытка законодательного закрепления правовой ответственности была предпринята в Судебнике 1497 г. В ст. 1 отмечалось: «Судите суд бояром и околничим. А на суде быта у бояр и у околничих диаком. А посулов бояром, и околничим, и диаком от суда и от печалованиа не имати» [1, с. 32]. Судебник устанавливал ответственность лиц, вершивших суд, за нарушение установленного порядка судопроизводства (ст. 19). Рассмотрение дела с нарушением установленных правил судебного разбирательства влекло недействительность судебного решения. Судья, виновный в разрешении дела «не по суду», обязывался возместить сторонам понесенные расходы [4, с. 182].
Реформы середины XVI в. стали очередным этапом в развитии российской государственности. Реформа центрального управления была связана с интенсивным приказным строительством, и уже со второй половины XVI в. приказы стали основной формой организации центральных органов государственного управления [12, с. 119]. В дальнейшем число приказов увеличилось. Однако рост количества приказов не сопровождался качественными изменениями в организации их работы. В этой связи особую значимость приобретали вопросы юридической ответственности приказных людей. Они все больше приобретают публично-правовую направленность, что находит свое отражение в Судебнике 1550 г. и в Соборном уложении 1649 г. Так, например, статья 4 Судебника 1550 г. определяла: «А которой дьяк список нарядит или дело запишет не по суду, не так, как на суде было, без боярьского, или без дворецкого, или без казначеева ведома, а обыщется то в правду, что он от того посул взял, и на том дьаке взята перед боярином вполы да кинута его в тюрму». В статье устанавливалось наказание для подьячих: «Подьачей, которой запишет не по суду для посула без дьячего приказу, и того подьячего казнита торговою казнью, бита кнутьем» [23, с. 142]. Аналогичные нормы содержались и в Соборном уложении 1649 г. [22, с. 260, 310].
XVIII век также оставил яркий след в истории формирования российской государственности. Это период, когда Россия проводила грандиозные по значимости преобразования. В практическом плане они проявились, в частности, в реорганизации системы административного управления, органов власти на всех уровнях, их внутренней структуры, устройства и функций. Реформы сопровождались созданием принципиально новых властных структур на всех уровнях, формированием соответствующего управленческого аппарата, значительным увеличением количества государственных служащих. Одновременно происходит разделение государственной службы на виды: гражданская (статская) служба отделялась от военной и придворной. Правовой основой новой государственной службы стал утвержденный в феврале 1720 г. Генеральный регламент. По своей сути это был первый устав гражданской службы, который определил основные бюрократические принципы управления, внутренний распорядок всех государственных учреждений, должностные обязанности всех категорий государственных служащих [8, с. 122]. Этот документ, продолжавший действовать вплоть до 1917 г., упорядочил государственную службу, оформил ее организационное устройство, определил и закрепил порядок деятельности и делопроизводства в государственных структурах, в том числе, осуществлявших судебные функции.
Сущностное единство системе государственной службы придала Табель о рангах всех чинов воинских, статских и придворных, которая была утверждена 24 января 1722 г., При введении Табели о рангах преследовались цели установления четкой организационно-кадровой структуры, создания взаимосвязанной иерархии должностей различных видов службы, что должно было способствовать укреплению дисциплины и повышению ответственности чиновников, стимулированию их служебного рвения. Противодействовать негативным проявлениям были призваны нормы Артикула воинского, учрежденного 26 апреля 1715 г. Указом Петра I. Этот документ, предназначенный вначале для военнослужащих, «вскоре после издания, по Указу 10 апреля 1716 года, был распространен и на других государственных служащих» [24, с. 13]. Отдельные положения Артикула воинского способствовали укреплению служебной дисциплины.
И все же, следует признать, что одно из главных мест в истории судебных преобразований занимает судебная реформа 1864 г. В ее ходе было составлено пять книг (актов): Устав гражданского судопроизводства; Устав уголовного судопроизводства; Учреждение судебных установлений; Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями; пятая книга - «Мнение Государственного Совета по ряду вопросов, связанных с функционированием той же системы, высочайше утвержденное 11 октября 1865 года». Законодательно были закреплены такие принципы как коллегиальность суда, несменяемость судей, несовместимость судебной деятельности с другими профессиями, дисциплинарная ответственность судей, равенство судей. Кроме того, вводились новые принципы судопроизводства: всесословность суда, гласность суда, состязательность судебного процесса, его публичность. И, самое главное, эта реформа отделила судебные органы от административных и законодательных. В результате, выделилась самостоятельная независимая ветвь власти - судебная.
Показательно мнение иностранных ученых, которые отмечали, что эти российские акты «стоят выше даже многих новейших законодательных работ» Западной Европы [15, с. 16].
Проведение судебной реформы 1864 г. закономерно повлекло повышение законодательных требований к статусу лиц, отправляющих правосудие. Довольно подробной регламентации в этот период подверглись виды должностных правонарушений, меры ответственности судей, процедуры их применения. Должностные лица судебного ведомства за совершение проступков служебного характера привлекались к ответственности в порядке дисциплинарного производства в соответствии с положениями Учреждения судебных установлений (ст. 262-296). Нормативно предусматривались такие меры дисциплинарной ответственности лиц судебного ведомства как предостережение; замечание; выговор без внесения в послужной список; вычет из жалованья; арест до семи дней; перемещение с высшей должности на низшую; удаление от должности; выговор с внесением в послужной список; отрешение от должности и исключение из службы [26, с. 1551].
Законодательно закрепленный в результате судебной реформы 1864 г. порядок привлечения судей к юридической ответственности был направлен на создание эффективного и доступного механизма отправления правосудия в Российской империи.
Наступившие в начале XX в. коренные изменения в социально-политическом развитии Российского государства привели к ликвидации дореволюционной судебной системы. Декретом Совета Народных Комиссаров «О суде» № 1 были упразднены все существующие дореволюционные судебные установления.
Отдельные положения имущественной судейской ответственности были закреплены в Инструкции НКЮ РСФСР от 23.07.1918 «Об организации и действии местных народных судов» [11, с. 89].
Номенклатурный принцип комплектования кадрами практически всех ответственных партийных и государственных должностей был в полной мере применимым и к судебной системе. Статус судей был попран, и важнейшие его компоненты, такие как реальная самостоятельность и независимость, были ликвидированы. Дореволюционные принципы юридической ответственности судей не были приняты советской системой, но это отнюдь не означало полного отсутствия юридической ответственности судей в советском государстве.
Единая система судебных учреждений в РСФСР была изначально закреплена в Положении «О судоустройстве РСФСР» от 11 ноября 1922 года. В структуре Верховного Суда РСФСР была образована Дисциплинарная коллегия, в ведении которой было рассмотрение проступков судей и вынесение по ним постановлений.
В предвоенный период процедурные вопросы ответственности судей получили закрепление в Приказах Прокурора СССР от 2 августа 1936 года № 45/6 и от 13 октября 1936 года № 653 «О порядке привлечения к уголовной ответственности прокуроров, следователей и судей». Сложившаяся практика привлечения судей к уголовной ответственности продолжала существовать и в период Великой Отечественной войны, и в послевоенные годы.
В качестве оснований для привлечения судей к ответственности Положение о дисциплинарной ответственности судей, утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 июля 1948 года, устанавливало: нарушение трудовой дисциплины; упущение в судебной работе вследствие небрежности или недисциплинированности судьи; совершение поступков, недостойных советского судьи [16].
Для рассмотрения дел по дисциплинарным проступкам судей создавались коллегии по дисциплинарным делам при областных и краевых судах, верховных судах автономных республик, верховных судах союзных республик, военных трибуналах округов, флотов и приравненных к ним и при Верховном Суде СССР. В качестве мер дисциплинарной ответственности применялись: замечание, выговор, строгий выговор.
Дисциплинарная ответственность, а также отчеты народных судей, их подотчетность перед избравшими их органами и порядок досрочного отзыва были закреплены в Основах законодательства о судоустройстве Союза ССР, союзных и автономных республик, утвержденных Законом СССР от 25 декабря 1958 года.
Принятое позже Положение о дисциплинарной ответственности судей судов РСФСР от 26 мая 1976 года [17] фактически повторяло утвержденное ранее Положение от 15 июля 1948 года и устанавливало порядок рассмотрения дел о совершаемых судьями проступках коллегиями по дисциплинарным делам при судах автономных округов, судах автономных областей, городских, областных, краевых судах, верховных судах автономных республик и Верховном Суде РСФСР. Отдельно в нем закреплялась обязанность дисциплинарной коллегии в случае признания ею несоответствия судьи занимаемой должности довести данное обстоятельство до сведения лица, возбудившего дисциплинарное дело, для постановки в установленном законом порядке вопроса о досрочном отзыве судьи с занимаемой должности. Иными словами, коллегия, анализируя действия судьи на предмет соответствия их закону, определяла профессиональный и квалификационный уровень конкретного судьи.
Для достижения прозрачности в деятельности судей, обеспечения ее открытости был сформирован институт отчета судей перед избирателями о проделанной работе и соблюдении законности при отправлении правосудия.