Метафоры, образованные по модели «жизнь - это пространство», представляют человека как активного субъекта, перемещающегося в жизнипространстве; в основе такой модели лежит представление о жизни как о дороге, по которой движется человек, о жизни как земном пространстве вообще и о жизни как водном пространстве вообще. Человек осознает свою жизнь как линейное движение от начальной точки в определенном направлении (Сима, он тебя обманет! Он тебе не возьмёт! Той-то не жалко, а тебе надо ещё жисть идти; Чё я знаю. Да жизнь от такую пройшла. Неспокойнаю). Оба процесса - жить и идти - предполагают постоянную активность субъекта, определенную направленность его движения (хотя и не зависящую от субъекта, находящегося в процессе жить), смену окружения, ограниченность времени протекания названных процессов, относительную возможность выбора пути, смену состояний субъекта (в первую очередь физических), наконец, замену исходного пункта конечным. Таким образом, для метафорического переноса необходима актуализация в ИЗ идти целого комплекса периферийных компонентов.
В анализируемых нами высказываниях жизнь концептуализируется в образе дороги, что отражается в выражении всю дорогу (РЗ - `всю жизнь, постоянно на протяжении жизни'): - А нам рассказывали, что в печке лечились. - Ну, хто чем лечился. К примеру, вот у нас свёкор, он всю дорогу на печке; - Головные уборы как называли? - Головной убор как? Ну, я обычно в платочке всю дорогу. Жизнь как нечто нематериальное, но имеющее временные границы, может быть соотносима с дорогой (ИЗ - `полоса земли, служащая для езды и ходьбы'), движение по которой также ограничено временем. Метафорический перенос основывается на актуализации в ИЗ дорога периферийных компонентов «ограниченный временем протекания процесса, связанного с объектом», «имеющий границы». То, что происходило до момента речи, относится к пройденной части пути, момент речи соотносится с нахождением в некоей точке пути, соответственно, будущее мыслится как то, к чему говорящий (и идущий) идет или приближается (К лучшему не пришли. А идём от того, к чему пришли!). Так как жизнь - движение от рождения к смерти, то о тех, кто умер, говорится как об ушедших, исчезнувших из поля зрения, удалившихся за пределы видимости (Осталась я… вишь, последняя, теперь уже все ушли. Сёстры мои все поуходили, все поумирали уже. А я вот всё ещё живу).
Метафорическое моделирование жизни как земного пространства, на котором обитает человек, предполагает проявление его активности, которая поможет обустроить жизнь; это метафорически выражено глаголами активного действия, требующего больших физических затрат со стороны субъекта: Если хороший муж ещё попадётся, какой попадётся. Ну, если такой вот, можно увернуться, но это надо крутиться много (увернуться: ИЗ - `отклонившись в сторону, избегнуть кого-, чего-л.', РЗ - `приложив усилия, суметь наладить жизнь, обустроиться'; крутиться: ИЗ - `совершать круговое движение, вращаться, вертеться', РЗ - `постоянно быть в работе, хлопотах').
В метафорической системе амурских говоров нами не отмечены метафоры, в которых жизнь непосредственно соотносилась бы с водным пространством, однако некоторые примеры свидетельствуют именно о таком ее восприятии. Так, неправильный, беспорядочный образ жизни интерпретируется как неправильное, неумелое поведение на воде: А у неё мужик такой, выпьет - дрался, ревновал её. Ну, она села и уехала куда-то туды вот. А он здесь бултыхается. Пьёт. Выделяемые в ИЗ бултыхаться (`с шумом падать, бросаться в воду или во что-л. жидкое') признаки «неустойчивый», «падающий» мотивируют РЗ бултыхаться: неустойчивое положение человека, проявляющееся в отсутствии постоянного места работы, постоянного занятия, крепкого дома, семьи, является отступлением от нормы, получает отрицательную оценку, что отражается в РЗ метафоры - `жить, не имея определенных занятий, постоянно выпивая'. То, что человек перенес в жизни против своей воли, - тяготы, испытания, интерпретируется как вода, которой нечаянно хлебнул человек: И там жили небогато. Хлеба вдоволь не ела. И сюды приехали, война началася, тоже хорошего хлебнули, работы хлебнули, вот так. Ни обуть, ни одеть (ИЗ хлебать - `пить большими глотками'; РЗ хлебнуть хорошего - `(о чем-л. негативном) получить в избытке'. Если в выражении хлебнуть работы говорится именно о продолжительном, превышающем норму и в количественном, и в качественном отношении выполнении именно работы (РЗ - `провести длительное время, занимаясь тяжелой работой'), то во фразеологизме хлебнуть хорошего дополнение хорошее имеет переносное значение `тяготы и лишения'. Жизненные события, повседневные дела в сознании диалектоносителя сопоставимы с водой, в которой можно утонуть, не удержавшись на плаву: - (о молодой девушке на фотографии) Какая она красивая. - Да, а как утонула в жизни, дак… (РЗ утонуть в жизни - `погрузиться в жизненные заботы и хлопоты'). Судя по зафиксированным метафорам, нормой жизни как перемещения по водному пространству является спокойное плавание, при котором человек держится на поверхности и постоянно движется в выбранном направлении. Метафор, отражающих такое понимание жизни, в диалектном дискурсе мы не отметили, но в художественном тексте они нередко возникают (см.: [8]).
Разнообразие метафор, характеризующих жизнь, естественно, поскольку глагол жить и относящиеся к обозначению понятия жизни неметафорические глаголы (наличествовать, продолжаться, совершаться, прожить и др.) малоинформативны, недостаточны для того, чтобы говорящий мог сообщить о фрагментах, этапах жизни, выделяемых естественным образом по происходящим событиям, или об итогах прожитого; эти глаголы не являются источником ориентиров, так необходимых человеку. Образы, естественным путем взятые из накопленного жизненного опыта, помогают человеку определять себя в действительности, которая его окружает. Все метафорические модели жизни отражают разные ее интерпретации диалектоносителями. Оценки, которые дают диалектоносители прожитой жизни, различны, но в большинстве высказываний жизнь воспринимается как данное и не поддающееся изменениям со стороны человека (Как жись суждена какой быть, и всё).
Синонимичной понятию жизни в высказываниях диалектоносителей оказывается судьба, которая также моделируется как активный субъект ([Он] всегда был с животными один на один, уходил - бутылка кисляка в кармане, кусок хлеба. <…> И вот вся его судьба вот так вот прошла). Судьба как активный субъект распоряжается человеком, не предоставляя ему возможности выбора (Меньшим сёстрам помогала деньгами <…> Мы жили в разных сторонах. Кругом каждая своя, хоть эту пиши или хфильмы составляй, судьба каждого кому как, куда кого забросила; Люди говорят: «Вот, завидно, оны сидят вдвоём на старости». А я говорю, чё завидовать? Шо судьба дала, то и наше).
В исследуемом материале практически не встречаются высказывания, в которых судьба понимается как «складывающийся независимо от воли человека ход событий, стечение обстоятельств». В основном судьба приравнивается к жизни в целом, что подтверждается функционированием данных лексических единиц в однотипных контекстах. Судьба как сила, предопределяющая происходящее в жизни человека, отмечена лишь в одном высказывании, где она выступает как субъект, встречающийся на одном из этапов жизненного пути: Я вот осталась одна, без матери и с судьбой повстречалась рано. В метафорическом значении используется концептуальная схема, извлекаемая из исходного значения и исходной ситуации. Ситуация, с которой связано прямое значение глагола повстречаться (ИЗ - `сойтись с кем-л., идя, двигаясь с разных сторон'), подразумевает происходящее во время протекания процесса движения событие, которое способно изменить характер осуществляющегося процесса. Именуемая исходная ситуация предполагает какой-либо результат состоявшейся встречи, положительный либо отрицательный для субъекта. Именно потенциально возможная негативная оценка встречи (как реального события) выступает основанием оценивания метафорической ситуации как нежелательной для человека и мотивирует РЗ метафорического выражения повстречаться с судьбой - `испытать тяготы и лишения в жизни'. При этом судьба как антропоморфный субъект, встречающийся на одном из этапов жизненного пути, становится частью, элементом этого пути, способным изменить характер жизни.
Как и жизнь, судьба встречается в метафорах, построенных по объектной модели: А-а, плохое детство. И судьба такая попалась плохая. Муж фронтовик, умер рано, пийсят шесть, ну чё это? Акцентируемый метафорами мотив случайности выбора (признаки «насильно», «не по своей воле», актуализируемые в ИЗ достаться (`Перейти, поступить в чье-л. распоряжение, в собственность'), попасться (`Оказаться против воли в каких-л. условиях, обстоятельствах'), обусловлен особым пассивным отношением говорящего к событиям своей жизни.
На метафорической жизни-дороге может встретиться препятствие, которое, вероятно, окажется роковым для человека и повлечет за собой смерть, но обойти его, изменить ситуацию в представлении говорящего, невозможно. Интерпретация негативных жизненных событий как препятствий в диалектном дискурсе вероятна, хотя именно такая метафора нами не зафиксирована. Допустимость ее существования подтверждается следующим высказыванием: У нас один военный погиб. Только к телефону, гроза была, к телефону, телефон заработал, он подошёл, так к уху и упал, убило. <…> Хде вот, говорят, не обойдёшь, не объедешь, где вот наречено, сколько тебе наречено и… да? Всё. Такое «препятствие» может быть сопоставимо с судьбой (в материализованном виде), хотя в данном контексте это слово так и не появляется.
Идея неконтролируемости происходящего реализуется также через метафоры, относящиеся к категории времени: время сопоставимо с проходящим мимо человека активным субъектом, движущимся в одном направлении, что отражает смену суточных и годовых циклов. В субъектной модели времени человеку отводится позиция наблюдателя; разные периоды (годы, сезоны) приближаются к нему (тридцать третий год подошёл) и проходят мимо (тридцатые года пошли; так пробежит летычко). Таким образом, время, как и жизнь, интерпретируется как множество активных субъектов, которые приходят на территорию бытования человека, в его жизненное пространство, или проходят мимо него.
Как активный субъект время позволяет или не позволяет человеку совершать какие-либо действия: Возьми, девочка, там табуретку и присядь. Если у вас время позволяет (ИЗ позволять - `давать позволение кому-л. сделать что-л.; разрешать', РЗ время позволяет - `о достаточном для выполнения каких-л. действий количестве свободного времени'). Перенос осуществляется на основании признака «возможность» ИЗ глагола позволять.
Проживая жизнь, человек невольно становится свидетелем событий исторического характера; такие события влияют на ход жизни и вызывают определенное к ним отношение, поэтому возникает необходимость интерпретировать их, и это осуществляется посредством метафоры. Для наших информантов событиями, повлиявшими на ход их жизни, являются Великая Отечественная война и изменения в постсоветскую эпоху.
Большинство наших информантов - женщины, которые переживали войну в тылу или в оккупации, поэтому описываются ими не сами военные действия, а их последствия или сопровождающие их ситуации. Великая Отечественная война коснулась всех информантов, чьи высказывания анализируются в исследовании. У одних она пришлась на пору детства, другие во время войны уже начинали самостоятельную жизнь; и тех, кто жил на Украине, в Белоруссии или в западных регионах Советского Союза, и тех, кто всю жизнь провел на Дальнем Востоке, война захватила. Этот субъектный образ является основным в воспоминаниях информантов. Ситуация, обозначенная глаголом приобретения захватить (ИЗ - `крепко схватить, зажать (руками, пальцами, механизмом и т.п.)'), включает физическое действие в отношении объекта, в результате которого он оказывается в чьем-либо владении, не волен распоряжаться собой, подчинен кому-либо; в метафорическом контексте человек оказывается «пойманным» войной: Да многих из нас война-то захватила. Досталось. Захватывая, война словно настигает человека, признак «пойманный», «остановленный» выступает основанием для метафоры захватить (РЗ - `застать'). Модель «война - это активный субъект» реализуется в метафорах, сообщающих о деструктивном воздействии на человека (война напала, война многие жизни перековеркала), о его ограничении в каких-либо действиях (война не дала доучиться, война помешала пожить), о принуждении действовать каким-либо образом (война заставила траву есть).
Говоря об общественных изменениях в постсоветскую эпоху, диалектоносители употребляют метафоры, отражающие модель «социальное устройство - это объект». Диалектоносители часто не конкретизируют, чего именно касаются изменения, потому что, в их представлении, переменилось всё - вся жизнь (Перевернули всё на свете, и совсем жизнь другая стала; После перестройки увсё и стало разваливаться). Социальное устройство как объект подвергается деструкции, отражающие этот факт метафоры организованы в соответствии с подмоделями «деструктивные социальные процессы - это деструктивные физические процессы», «прекращение социальной активности - это понижение уровня звука» (Она распадается вся, деревня; Заглушили жизнь в селе, я так могу сказать).
Среди абстрактных понятий, требующих метафорического определения, особое место занимает понятие болезнь, представленное метафорически в субъектных и объектных образах.
Метафоры, построенные по модели «болезнь - это активный субъект», отражают представления о зависимой позиции человека, в отношении которого болезнь совершает какие-либо активные действия. Метафоры, выраженные глаголами перемещения относительно объекта (человека), сообщают о появлении, распространении и исчезновении болезни (тиф ходил, болезнь пришла, грипп нашёл (на кого-л.), шишки наскакивают, грыжа ушла). Называемые глаголами идти, ходить, приходить, уйти исходные ситуации содержат общий для них компонент значения «изменять местоположение», выступающий основанием для метафоризации. Если проявления болезни на коже отсутствуют, диалектоноситель метафорически говорит о болезненном состоянии чаще как о перемещении болезни внутри человека (Да чё-то я никак не поправлюсь. Болезнь где-то внутри ходит. Всё кашляю), а о выздоровлении - как о выходе болезни из человека (До сих пор я ноги парила и ноги вылечила. Кончается, говорю, болезнь, выходит). Появление болезненных симптомов у человека передается и через глагол садиться; образ садящейся болезни мотивируется образом садящегося субъекта, который при этом располагается на некоей поверхности и прекращает движение, замирая в точке пространства: Здесь вишь таёжное место, здеся <...> больше болезней человеку делается на ноги. Садятся. Здесь место сырое. Исчезая, болезнь сходит (Вот чистотел <…> вот вот ём помажешься, всё сходит). Интересно, что говоря о появлении болезни, не имеющей заметных для окружающих проявлений, словно поселяющейся глубоко внутри человека, например о гинекологических заболеваниях, диалектоноситель использует глагол пристроиться (ИЗ - `поместиться, расположиться где-л., возле кого-, чего-л.'; РЗ - `о появлении болезни'): Заболела она. Операцию ей какую-то делали, что-то по-женски. Всякая болезнь пристроится. «Действие» болезни, переданное глаголом расположения субъекта в определенном пространстве, таким образом, характеризуется как аккуратное, незаметное для человека. Неожиданное и активное проявление болезни передается глаголом субъектного перемещения наскакивать (несов. к наскочить, ИЗ - `с разбега, с разгона натолкнуться на кого-, что-л.'), в ИЗ которых актуализируются признаки «внезапный», «быстрый», «агрессивный»: Щас же больше бабы мучаются ето, грудямы. То шишки, то ще что-нибудь наскакиўает (РЗ наскакивать - `неожиданно проявляться (о болезни)').