Так, практика невыдачи собственных граждан известна институту выдачи с давних пор. Несмотря на всеобщее признание этого принципа в договорах и конвенциях о выдаче, его теоретическое обоснование представляет определенную сложность.
По мнению представителей концепции о выдаче собственных граждан, основными аргументами в защиту этой позиции являются следующие положения:
. Государство обязано удерживать своих граждан от нарушений интересов других государств. Поэтому оно обязано наказывать за все тяжкие преступления, совершенные его гражданами за границей или же выдавать преступников;
. Территориальный принцип действия уголовного закона должен господствовать во всех случаях совершения преступления, независимо от национальностей;
. Естественный судья преступника есть судья той страны, где совершено преступление и нарушены законы;
. На месте совершения преступления легче собирать доказательства, производить процессуальные действия, подсудимому легче добывать доказательства в свою защиту.
Э.К. Симеон, придерживаясь этой точки зрения, считал, что каждое государство имеет право наказывать только тогда, когда его интересы, защищаемые уголовным законом, нарушены. Государство, наказывая собственного гражданина, нарушившего интересы другого государства, не может гарантировать правовых интересов чужой страны. Оно должно предоставить это право другому государству. Наличие прав подданного по отношению к государству и обязанности последнего по отношению к подданному делают возможной выдачу собственных граждан. Следовательно, «государство-отечество» обязано выдавать собственного гражданина, совершившего преступление за границей.
Одним из первых сторонников невыдачи собственных граждан был С. Пуфендорф. По его мнению, государство вправе наказывать только своих подданных, так как право наказания есть элемент государственной власти и поэтому государство не может наказывать лица, если оно не имеет власти над ним.
Безусловно, мы считаем правильным мнение сторонников выдачи собственных граждан о том, что государство обязано удерживать своих граждан от нарушения интересов других государств. Это вытекает из общепризнанного принципа современного международного права - принципа уважения государственного суверенитета.
При этом, однако, следует иметь в виду, что современное международное право обязывает государства уважать установленный в странах правопорядок. И поэтому известное ограничение суверенных прав государств может быть установлено лишь международным договором. Но из этого положения не вытекает обязанность выдачи собственных граждан.
В договорной практике политика невыдачи собственных граждан появилась впервые в соглашениях между Францией и Нидерландами в 1736 г., где было констатировано, что, как правило, жители не должны быть оторваны от юрисдикции своих судов. С тех пор принцип невыдачи своих граждан стал применяться в договорной практике многих государств.
Таким образом, в случае совершения преступления гражданином одной страны на территории другой, где преступник был задержан, последняя имеет преимущественное право наказания виновного за нарушения его уголовных законов. Так именно по этому основанию было отказано в выдаче Идиева Р.К. гражданина Республики Таджикистан, отбывающему наказание по приговору районного суда, которым он осужден по части 1 статьи 30, пункту «г» части 3 статьи 228-1 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере трехсот тысяч рублей, В его ходатайстве, представлении ФСИН России о передаче для дальнейшего отбывания наказания в Республику Таджикистан отказано, в обоснование принятого решения сослался на отсутствие со стороны Республики Таджикистан гарантий исполнения приговора суда Российской Федерации в отношении Идиева Р.К. в части исполнения дополнительного наказания в виде штрафа в сумме трехсот тысяч рублей. Фактически единственным основанием отказа в удовлетворении ходатайства и представления послужило отсутствие гарантии со стороны Республики Таджикистан в части исполнения наказания в виде штрафа. Иные основания отказа в постановлении не приведены и не обсуждались.
Этим самым договаривающиеся стороны признают приоритет территориального действия уголовного закона перед принципом гражданства и реальным принципом.
Выдаче преступника отказывается и в тех случаях, когда по законодательству одной из сторон уголовное преследование не может быть возбуждено или приговор не может быть приведен в исполнение вследствие истечения срока давности или по иному законному основанию. По данному основанию существует множество противоречий . Разногласия между учеными сводились к разрешению вопроса о том, по законодательству какой из договаривающихся сторон должны применяться истечение срока давности или другие основания для прекращения уголовного преследования.
М.Д. Шаргородский писал, что выдача обычно не имеет места, если наказуемость погашена давностью, амнистией, оправдательным приговором, помилованием выдающей и требующей выдачи страны. Вопрос о давности при этом, как правило, решается по законам того государства, где находится преступник.
Верным является высказывание некоторых авторов о том, что требующее выдачи преступника государство заинтересовано в наказании преступника, нарушившего его законы, и интересы его не могут быть удовлетворены тем, что преступник по законам государства, на территории которого он находится, освобожден от уголовного преследования ввиду истечения срока давности, хотя и по законам требующего государства этот срок не истек.
Представляется, что этот спор может быть разрешен включением в конвенции и договоры о выдаче отдельного пункта, регулирующего отказ в выдаче при истечении срока давности уголовного преследования или наказания.
Таким образом, практика при решении вопроса об определении срока давности пошла по пути закрепления в соглашениях нормы, устанавливающей равную силу национальных законодательств по этому поводу обеих сторон или отдающей предпочтение законодательству государства, к которому обращено требование.
В выдаче также может быть отказано в тех случаях, когда требуемым лицом совершено преступление политического характера. Впервые исключение политических преступников из числа субъектов выдачи появилось в практике выдачи в договоре между Францией и Бельгией в 1834 г. С тех пор это основание для отказа в выдаче стало общепризнанным.
В настоящее время принцип невыдачи за совершение преступлений политического характера содержится в большинстве конвенций и двусторонних договоров о выдаче. Но, несмотря на это, нет единого критерия для определения преступлений политического характера в настоящее время не существует.
В ст. 3 Европейской конвенции о выдаче преступников предусматривается, что выдача не производится, если правонарушение, в связи с которым предъявлено требование о выдаче, рассматривается запрашиваемой стороной как политическое правонарушение или как деяние, смежное с таковым. То же самое правило применяется в том случае, если запрашиваемая сторона имеет серьезное основание считать, что требование о выдаче предъявлено с целью преследования или наказания какого-либо лица по соображениям расы, религии, национальности или политических убеждений, либо когда положение данного лица не может быть усугублено одним из этих моментов. Принцип невыдачи политических преступников не распространяется на лиц, совершивших международные преступления, данные лица подлежат безусловной выдаче.
Если в выдаче было отказано, то государство, к которому обращалось требование о выдаче, должно известить об этом другую сторону с указанием причин отказа от выдачи. Это положение, как правило, включается в тексты соглашений о выдаче преступников.
Таким образом, институт выдачи преступников содержит, общеустановленное правило, исключающее выдачу некоторых категорий преступников. Договаривающиеся стороны перечень оснований для отказа в выдаче включают в конвенции и договоры по этому предмету. Этот перечень не является исчерпывающим, поэтому стороны по взаимному согласию могут указать и иные основания. Тем не менее, общепризнанные основания для отказа в выдаче, как уже было подчеркнуто, носят ограниченный характер, ибо расширение этих случаев привело бы к тому, что соглашениями о выдаче не была бы достигнута основная цель - передача преступников заинтересованному государству для осуждения за совершенное преступление или отбывания наказания.
ГЛАВА 3. ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ РАГЛАМЕНТАЦИИ ВЫДАЧИ ЛИЦ, СОВЕРШИВШИХ ПРЕСТУПЛЕНИЕ В РОССИЙСКОМ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ
Отсутствие федерального законодательства, регулирующего экстрадиционную деятельность, создало предпосылки для завышения значимости международных договоров Российской Федерации, в то время как их применение невозможно без российских уголовно-процессуальных норм, предназначенных по условиям этих же договоров для исполнения поручений иной страны по уголовным делам.
Отсутствие федерального законодательства вызывает ряд проблем в применение норм по выдачи преступников. Одной из такой проблемой является выдача лиц обладающих правом дипломатической неприкосновенности. Лишь правило, изложенное в ст. 33 УПК РСФСР 1960 г., касалось процессуальных действий в отношении лиц, обладающих правом дипломатической неприкосновенности.
Аналогичная норма УПК РФ 2001 г. (ч. 2 ст. 3) в отношении этой категории лиц, как и прежде допускает производство процессуальных действий с их участием и только по их согласию, которое испрашивается через Министерство иностранных дел РФ.
Норма действующего УК РФ о выдаче (ст. 13) не раскрывает понятия дипломатической неприкосновенности. В данной статье воспроизведены изложенные выше конституционные принципы Невыдача собственных граждан составляет содержание ч. 1 ст. 13 УК РФ. Предусмотрена возможность выдачи иностранцев и лиц без гражданства, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации и находящихся на ее территории, для привлечения к уголовной ответственности или отбывания наказания в соответствии с международным договором Российской Федерации (ч. 2 ст. 13 УК РФ) Норма о выдаче названных лиц не определена и отсылает к правилам международных договоров страны, оставляя вне поля зрения проблему выдачи при отсутствии договорных обязательств.
В приказе Генерального прокурора РФ «Об организации международного сотрудничества прокуратуры Российской Федерации» от 3 августа 1998 г № 50 приведены весьма общие положения: подтверждена координирующая роль Генеральной прокуратуры в осуществлении этой деятельности, изложены дальнейшие задачи подчиненных прокуроров и ведомств, требование усиления надзора. Но этот документ не раскрывает механизма применения процессуальных норм международных договоров на основе сложившейся в России практики выдачи и оказания правовой помощи по уголовным делам. Указание Генерального прокурора РФ «О порядке рассмотрения ходатайств других государств об экстрадиции» от 23 июня 1998 г. № 42/35 содержит требование о соблюдении конституционных норм (ст. 61-64 Конституции РФ), а также правил международных договоров и российского законодательства. В Указании предлагается не применять выдачу, если лицо совершило преступление, наказуемое лишением свободы на срок менее одного года, при назначении по приговору наказания менее шести месяцев лишения свободы, если лицо преследуется в порядке частного обвинения; если истек срок давности привлечения к ответственности и исполнения наказания, что отражено в каждом международном договоре Российской Федерации и в силу этого подлежит обязательному исполнению.
Приведенные в данном Указании Генерального прокурора РФ основания отказа в выдаче необоснованно сужены, так как исключаются иные мотивы, изложенные в международных договорах.
Следуя конституционным предписаниям (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ), указанный Закон закрепил частный принцип применения международных договорных норм и их приоритет над внутригосударственными, распространив на действие норм публичных отраслей права. Но в правовую систему страны входят неравные по своей юридической силе международные договоры Российской Федерации: ратифицированные, имеющие статус федеральных законов, и нератифицированные - в качестве иных правовых нормативных актов. Это различие международных актов является следствием их заключения не только Российской Федерацией или от ее имени, но и иными органами.
Международная практика выдачи послужила основой для принятия современными государствами специальных законов о выдаче. Ключевым правилом таких законов является развитие собственного уголовно-процессуального законодательства и смежных отраслей права с целью наиболее полного отражения в них национальных интересов, защиты собственных правовых систем. Специальные законы о выдаче действуют в Бельгии, Франции, Финляндии и ряде других стран.
В настоящее время Российская Федерация обладает достаточным опытом по осуществлению выдачи. В действующих на ее территории международных договорах закреплены унифицированные экстрадиционные правила, принимаются некоторые меры, направленные на развитие внутригосударственного законодательства, совершенствование договорных правил и приведение их в соответствие с внутренним законодательством и интересами страны. Но законотворчество в этой области продвигается крайне медленно и значительно отстает от темпов развития договорных международных отношений по вопросам экстрадиции.
Международными договорами Российской Федерации не регламентирован правовой механизм принятия решения об отказе исполнить просьбу иностранного государства, не установлен уполномоченный орган и не указаны основания, создающие угрозу суверенитету и безопасности страны. Не определено и законодательство, которому не может противоречить просьба другого государства. В российском законодательстве не сформулированы общие принципы международного сотрудничества, что усугубляет ситуацию и выводит ее из регулирования правовыми средствами. Единственным критерием оценки будет субъективный вывод заинтересованного государства.
Следующей не менее важной проблемой является расхождение в сроках наказания, требуемого для применения меры пресечения в виде заключения под стражу. Выдача осуществляется только в отношении общеуголовных преступлений. Предмет взаимодействия составляют уголовно наказуемые деяния, которые признаются преступлениями по законодательству обеих договаривающихся стран. Выдача возможна, если деяние наказуемо лишением свободы на срок не менее одного года - для привлечения к уголовной ответственности, если лицо осуждено на срок не менее четырех месяцев лишения свободы - для приведения приговора в исполнение. В некоторых договорах называются иные сроки наказания и предмет сотрудничества.
В связи с изменением по новому УПК РФ нижнего предела срока наказания, требуемого для применения меры пресечения в виде заключения под стражу, с одного года до двух лет лишения свободы (ст. 108 УПК РФ), это правило договоров нуждается в коррективах. Важность такой меры очевидна, ибо данное положение УПК РФ влечет неразрешимую коллизию указанной нормы с правилами международных договоров и фактически приостановит сотрудничество по выдаче.
Граждане и юридические лица договаривающихся стран наделены равными правами и имеют такую же правовую защиту в отношении своих личных и имущественных прав, как и собственные граждане и юридические лица, и пользуются ими на территориях этих государств.