Экономический рост как фактор умножения национального богатства
Воспроизводственный и функционально-экономический подходы в анализе национального богатства
Природа и источники богатства народов - центральная проблема, которую поставила политическая экономия. В аспекте статики ее решение предполагает уяснение природы богатств.а и выявление его источников. В аспекте динамики - определение взаимосвязи экономического роста и развития, взаимообусловленности роста продукта и богатства, ресурсов и выпуска, затрат и результатов. Разные направления экономической теории рассматривали проблему богатства с различных позиций, акцентируя внимание на разных аспектах структуры богатства и продукта, источников, факторов экономического роста и т.д. При этом многообразие теоретических трактовок богатства лежит в русле двух основных подходов: воспроизводственного и функционально-экономического. Рассмотрим эти подходы более подробно.
Воспроизводственный подход - подход к хозяйству как системной воспроизводящейся целостности, подобной живому организму и развивающейся по внутренним законам, о природе которых, однако, ведутся споры, в частности, между сторонниками формационной теории, полагающей примат материальных, экономических законов, и цивилизационного подхода, подчеркивающего важную роль неэкономических (социокультурных, этических, духовных) факторов в развитии хозяйства. Тем не менее, все исследователи, работающие в русле воспроизводственного подхода, подчеркивают изменяющийся в ходе исторического развития характер потребностей, благ, ресурсов, технологий, производительных сил, производственных отношений и т.д., причем эти изменения могут быть как плавными (эволюционными), так и резкими, скачкообразными (революционными). В некоторых направлениях воспроизводственного подхода (например, в марксизме) обращается особое внимание на противоречивость экономического развития, двойственность рыночного хозяйства, которая проявляется в двойственности его движущих сил и результатов: двояким предстает процесс труда - с одной стороны, это конкретный труд, создающий полезные вещи, с другой - абстрактный труд, создающий стоимость; двойственными оказываются хозяйственные результаты - национальное богатство и национальный продукт, выступающие как с натурально-вещественной, так и со стоимостной стороны. Указанная двойственность постоянно воспроизводится в рыночной (капиталистической) экономике, богатство которой предстает как «огромное скопление товаров» (К. Маркс), а не просто совокупность полезных вещей, как, например, в натуральном хозяйстве. Двойственным оказывается и экономический рост: с одной стороны, он означает увеличение количества и качества благ, удовлетворяющих растущие потребности людей; с другой стороны - рост стоимости, которая в наиболее совершенной - денежной - форме становится главной целью производства в рыночной экономике. Воспроизводственный подход тяготеет к использованию диалектической логики и диалектического метода или, по меньшей мере, включает в себя элементы диалектики, и нацелен на выявление сущности рассматриваемых явлений, поиск скрытых основ и движущих сил хозяйства.
Функционально-экономический подход - подход к экономике, в котором акцентируется особое внимание на проблеме оптимального использования ограниченных ресурсов для достижения заданных целей. Хозяйство не просто рассматривается с функциональной точки зрения, но подчеркивается его «экономический» характер, заключающийся в максимизации «удовольствия» (полезности, прибыли и т.п.) и минимизации «тягот» (затрат, издержек и т.п.). Хотя рыночное хозяйство и в этом случае рассматривается как система, но система механическая, подобная сложно устроенной машине. По вопросу о степени устойчивости функционирования рыночной «машины» среди приверженцев функционально-экономического подхода существуют разногласия: одни (например, «новые классики»), доказывают совершенство рыночного экономики, которой внешнее вмешательство (со стороны государства) приносит один только вред, другие (например, кейнсианцы) подчеркивают ограниченность рыночного механизма, неспособного решить важнейшие задачи жизнеобеспечения общества без вмешательства государства. При этом и те, и другие соглашаются по вопросу о необходимости наличия определенных «алгоритмов» работы рыночной «машины», однако и здесь имеются расхождения по вопросу об источнике этих алгоритмов (называемых также «правилами игры») - генерируются ли они спонтанно в ходе рыночного процесса или же задаются внешней по отношению к рынку институциональной средой.
Если воспроизводственный подход подчеркивает неравновесный характер экономических процессов, то в основе функционально-экономического подхода лежит идея равновесия. Так, экономический рост в этом случае рассматривается как дискретный процесс последовательной смены отдельных равновесных состояний, которые только и могут быть зафиксированы, что на практике проявляется как отождествление экономического роста с наблюдаемым в течение длительного периода времени увеличением конечного результата экономической деятельности (валового внутреннего продукта). Процесс перехода от одного равновесного состояния к другому оказывается недоступен познанию в рамках данного подхода, поскольку, фиксируя количественную динамику результатов хозяйственной деятельности, функционально-экономический подход весьма слабо приспособлен для отражения качественных перемен в хозяйстве, которые он стремится свести к чисто количественным. Например, при анализе экономического роста исследуются взаимосвязи между увеличением факторов производства и ростом выпуска. При этом ряд качественных изменений в факторах производства записывается на счет переменной, отражающей научно-технический прогресс, т. е. определяется по остаточному принципу. Попытки построить эндогенную теорию роста (П. Ромер, Р. Лукас), которая бы учитывала качественное совершенствование факторов производства, сводятся к умножению числа рассматриваемых факторов (включающих знания, человеческий капитал и др.), введения в анализ дополнительных переменных, характеризующих влияние этих факторов, генезис которых во многом остается за пределами конструируемой модели роста.
В отличие от воспроизводственного подхода функционально-экономический подход основан на формальной логике и нацелен в первую очередь на выявление функциональных, количественных зависимостей между явлениями хозяйственной жизни, а содержательный, качественный анализ их природы не простирается дальше построения «коротких дедуктивных цепочек» (А. Маршалл).
Было бы ошибочно утверждать, что только один из рассмотренных подходов верно описывает рыночное хозяйство. Лишь совместное использование воспроизводственного и функционально-экономического подходов может, на наш взгляд, дать всестороннее знание о предмете исследования, притом, что необходимо различать возможности и границы применения каждого подхода, что является непростой задачей. Абсолютизация каждого из подходов ведет, в конечном счете, к отрыву экономической науки от реальности, замыканию ее в узких теоретических рамках, вращению в порочном кругу бессодержательных понятий или формально правильных, но бесконечно далеких от жизни математических абстракций. Также ошибочны попытки приписать только один подход представителям различных школ экономической мысли, однако, можно выявить «тяготение» отдельных направлений экономической мысли к одному из указанных подходов: например, для марксистской политической экономии в большей степени характерен воспроизводственный подход, а для неоклассической экономической теории - функционально-экономический.
Отметим также, что указанные подходы не стоят на месте, они исторически развивались и продолжают развиваться. Для домарксовой классической политической экономии, например, не было характерно представление о двойственности рыночного хозяйства, которое получило развитие в марксизме. В истории экономической мысли известны различные решения проблемы «производительного» и «непроизводительного» труда и соответственно расходов на его содержание, демонстрирующих пример различий между воспроизводственным и функционально-экономическим подходами, а также «внутри» воспроизводственного подхода и их взаимовлияния. Существовали, например, различия в трактовке «производительных» и «непроизводительных» расходов в классической политической экономии, применявшей воспроизводственный подход к анализу экономической системы, взятой в целом, и исторической школы, в центре внимания которой находилось воспроизводство конкретной национальной экономики. Так, ряд расходов (на образование, воспитание и т.п.) и соответствующих видов деятельности классики политической экономии относили к «непроизводительным». Представители же немецкой исторической школы (в частности, Ф. Лист) доказывали, что такие «непроизводительные» в настоящем времени расходы оборачиваются ростом производительных сил и умножением национального богатства в будущем, что фактически, можно думать, означает неосознанное, возможно, применение подхода с позиции воспроизводства, рассматриваемого в широком аспекте, включающем воспроизводство нации как системной целостности. Это даёт некоторое основание признать эти расходы необходимыми уже сегодня и производительными в будущем11 Говоря о так называемых «непроизводительных расходах», Лист иронизирует: «По ее мнению <классической политической экономии - автор.> тот, кто воспитывает свиней - производительный член общества, а кто воспитывает людей - не производительный. Врач, спасающий жизнь своего пациента, не принадлежит к классу производителей, но принадлежит к нему аптекарский мальчик, хотя изготовляемые им аптекарские пилюли существуют лишь несколько минут, а затем совершенно уничтожаются. Производительность Ньютона, Уатта, Кеплера уступает производительности осла, лошади, вьючного вола, которые недавно поставлены Мак-Куллохом в ряд производительных членов человеческого общества» (Ф.Лист. Национальная система политической экономии. М., «Европа», 2005, с. 130). Примечание редактора: // Едкая ирония Листа не только некорректна по содержанию, но и примитивно груба по форме, что стало уже общим местом в учебных пособиях по истории экономической мысли, где отмечается стиль его критики классической политической экономии в борьбе за принцип протекционизма для Германии, отстававшей от Англии в экономическом отношении. Осёл может, конечно, служить производительной силой, как, например, и машина, но ни тот, ни другая не становятся от этого «членами человеческого общества» (!?) и не создают, согласно Смиту (в отличие от Мак-Куллоха), стоимости. Сам Лист считал производительным труд тех, «кто заведует судом и администрацией, в чьих руках образование и религиозное воспитание, кто двигает науку, работает в области искусства». Успехи в этой деятельности образуют, по его мнению, «умственный капитал» как основную производительную силу, которая «важнее богатства, т.е. обладания меновыми ценностями» (там же, с.128). Лист придумал такое конгломератное понятие источников производительных сил, которое никто в истории экономической мысли, кроме разве немецкой исторической школы, не принимает всерьёз: «Христианство, единожёнство, уничтожение рабства и крепостного права, престолонаследие, изобретение книгопечатания, пресса, почта, монетная система, меры веса и длины, календарь и часы, полиция безопасности, введение свободного землевладенияи пути сообщения - вот богатые источники производительных сил». См. Лист Ф. Национальная система политической экономии. СПб, 1891. С.47. Разумеется, труд врача и учителя является необходимым и общественно-полезным, но чтобы быть производительным трудом в рыночной экономике, надо, по крайней мере, производить экономическое богатство в той форме, которая адекватна данной экономической системе, - товары-вещи (услуги не закрепляются в виде богатства-запаса Современные концепции «человеческого капитала» признают положительное влияние социальных расходов (расходы на образование, здравоохранение) на экономический рост, то есть формально как будто следуют в этом отношении подходу Ф. Листа, а не классической политэкономии, даже если и не осознают этот факт.11 2Примечание редактора: //Однако некоторые историки и методологи (напр., М.Блауг) видят 2истоки идеи «человеческого капитала» у А.Смита, а не у Ф.Листа.
Вместе с тем применяемый в современных концепциях «человеческого капитала» преимущественно функционально-экономический подход затрудняет понимание противоречивого воздействия социальных расходов в рыночной экономике на процесс создания богатства. В частности, в центре внимания оказывается стоимостная сторона богатства: инвестиции в образование и здравоохранение, то есть в т.н. «человеческий капитал». А это означает, что только тогда они окажутся результативными, когда принесут определенную «прибыль» - например, в форме более высокой заработной платы работников, «инвестировавших» в свой «человеческий капитал». Если же приобретенные работником знания, умения, навыки окажутся невостребованными рынком, то никакого прироста «человеческого капитала» не произойдет, хотя развитие личности работника, его человеческих качеств и человеческого потенциала, безусловно, будет иметь место, и в личностно-духовном плане образованный человек станет несомненно богаче. Следовательно, расходы не на всякое образование являются вложением в «человеческий капитал», а лишь в такое, которое дает знания и навыки, востребованные в рыночной экономике. Не всестороннее развитие личности и раскрытие ее творческого потенциала являются целью инвестиций в «человеческий капитал», а лишь приобретение таких знаний и способностей, которые позволяют извлекать доход в условиях рыночной экономики.
Рыночная экономика характеризуется, как известно, двойственным характером: товарное производство здесь является всеобщим, а потому результаты производства на рынке оцениваются двояко - со стороны потребительной стоимости (полезности) и стоимости. Указанная двойственность создает определенную проблему при оценке национального богатства, поскольку возникает вопрос - что в каждом конкретном случае важнее? Потребительная стоимость элементов национального богатства (особенно природного богатства), без которой невозможно никакое воспроизводство жизни, или стоимость? Отражают ли стоимостные показатели национального богатства его значимость для общественного воспроизводства? Разве земля, лес, недра, чистый воздух, иные природные богатства, не являющиеся продуктом труда, становятся менее значимыми для воспроизводства национальной экономики, если они не находят достаточного отражения в структуре национального богатства по стоимости? И, с другой стороны, оправдано ли включение в национальное богатство различного рода фиктивных ценностей, обращающихся на соответствующих рынках, как это имеет место, в частности, в СНС, в которой национальное богатство определяется как сумма нефинансовых и финансовых активов минус обязательства?
Как представляется, именно при оценке национального богатства противоречия натурально-вещественной и стоимостной форм проявляются наиболее остро. С функционально-экономической точки зрения пакет ценных бумаг, производственное оборудование и, скажем, участок земли, оцененные каждый в сумму X денежных единиц - одинаково значимы для экономики, что открывает простор для различных направлений перераспределения богатства. В частности, обладатели фиктивного капитала, за которым не стоит никаких материальных ценностей, могут осуществлять перераспределение реального богатства в свою пользу до тех пор, пока на их фиктивный капитал имеется спрос и его «стоимость» остается высокой. Когда же фиктивный капитал «испаряется» - ситуация, возникающая в ходе экономического кризиса, - то дело обычно уже сделано - реальное богатство оказываются перераспределенными среди нового круга собственников, ну а те, кто вложился в фиктивный капитал, полагая, что он равноценен реальному богатству, и не успел вовремя трансформировать его в реальные блага и факторы производства - оказываются «у разбитого корыта».
С позиции воспроизводственного подхода богатство, представленное фиктивным капиталом, также следует рассматривать как фиктивное. Однако провести такую разграничительную линию в условиях рыночной экономики непросто. Ведь со стоимостной стороны фиктивное и реальное богатство оказываются равнозначными: собственник фиктивного богатства может - пока конъюнктура благоприятна - всегда обменять его на реальное богатство. Проблема не была бы столь острой, если бы дело ограничивалось рамками национальной экономики - в этом случае общая величина национального богатства не изменилась бы, произошло бы перераспределение его фиктивной и реальной части между разными собственниками. Но современная экономика - на стоимостном уровне - является глобальной, а потому глобальные сделки по обмену фиктивных ценностей на реальные существенно влияют на структуру национального богатства. Для национальной экономики как воспроизводящейся системы важнее натурально-вещественная структура ее богатства, тот самый «простой продукт», а вовсе не «стоимость», безразличная ко всякой натурально-вещественной структуре.
Определенные сложности при оценке национального богатства по стоимости возникают и в том случае, когда исследователи пытаются учесть в его структуре природные богатства и человеческие ресурсы, включая т.н. «человеческий капитал», как, например, это сделала группа исследователей Всемирного Банка11 Arundhati Kunte, Kirk Hamilton, John Dixon, Michael Clemens. Estimating National Wealth: Methodology and R esults. January 1998. . В частности, используемая специалистами Всемирного Банка методика оценки национального богатства предполагает расчет капитализации рентных доходов от владения природными ресурсами как основу для оценки «вклада» природных ресурсов в национальное богатство. Аналогично доля «человеческих ресурсов» в структуре национального богатства также исчисляется путем капитализации разницы между ВВП, рентными доходами от владения природными ресурсами и амортизацией производственного капитала. В конечном счете, при таком подходе национальное богатство - это всего лишь капитализированный доход. Однако здесь возникает ряд вопросов.