Еще один пример: Я никак не всуну нитку в иголку.
В этом примере также употреблена форма будущего времени глагола СВ. При отсутствии сирконстанта никак в конструкции эта форма, как ей и положено, относит выражаемое действие к будущему:
Я не всуну нитку в иголку. Смысл этой конструкции с учетом входящего в ее состав отрицания состоит в том, что называемое действие в будущем не будет иметь места.
Однако при наличии в конструкции сирконстанта никак акциональная характеристика действия принципиально меняется, и конструкция получает следующую интерпретацию: говорящий (он же в данном случае наблюдатель) в период времени, предшествующий моменту речи, совершает неоднократные неудачные (в силу неясных причин) попытки осуществить (моментальное) действие, называемое глагольной лексемой.
Возможность употребления в конструкции отдельных сирконстантов может зависеть не от глагола, а от семантической специфики отдельных актантов. Рассмотрим в связи с этим следующую пару примеров:
Петров купил марку новой серии/Петров купил марки новой серии.
В первом примере имя объекта в позиции второго актанта выступает в ед. ч., благодаря чему в предложении выражается простая ситуация, которая реализуется как одномоментное событие. Во втором примере имя В.С. Храковский 32 объекта в позиции второго актанта выступает во мн. ч., обозначая тем самым раздельное множество, состоящее из отдельных марок. Это обстоятельство допускает еще одну интерпретацию, позволяющую ввести в этот пример сирконстант постепенно, который, как и многие другие сирконстанты, является одноместным предикатом, чью валентность заполняет та конструкция, в которую он вводится.
В соответствии со второй интерпретацией конструкция, в состав которой входит сирконстант, обозначает сложную ситуацию, состоящую из простых одномоментных ситуаций, «которые упорядочиваются во времени так, что каждая следующая наступает вслед за предыдущей через более или менее равные друг другу временные отрезки. М.Я. Гловинская справедливо добавляет к сказанному, что “говорящий оценивает эти промежутки как более или менее значительные”» [Апресян 2006: 120]. Я не убежден, что оценка временных отрезков, даваемая Ю.Д. Апресяном и М.Я. Гловинской, является полностью адекватной, поскольку с ней, по моему мнению, не согласуются примеры типа В течение дня бойцы нашей роты постепенно вышли из окружения. Но это не главное. Главное то, что конструкция с глаголом СВ, в которой есть сирконстант постепенно, по своему семантическому статусу представляет собой дистрибутивную конструкцию, т. е. совсем не такую, какой является конструкция без этого сирконстанта. Теперь обратимся к анализу примера Иван поднял этот большой чемодан. В рамках лексико-семантического подхода в этом примере с глаголом действия СВ представлена простая ситуация, которая реализовалась как одномоментное событие. В эту конструкцию свободно могут быть введены антонимичные сирконстанты с трудом и без труда: Иван без труда/с трудом поднял этот большой чемодан. Эти сирконстанты, в отличие от предыдущего случая, являются двухместными предикатами: одну их валентность заполняет конструкция, в которую они входят, а другую -- наблюдатель-оценщик. Введение в конструкцию подобных сирконстантов влечет за собой появление фигуры наблюдателя-оценщика, ибо эти сирконстанты указывают на ту оценку, которую некоторый наблюдатель (обычно это говорящий) ретроспективно дает способу осуществления результативного дейст- Два подхода к анализу синтаксических конструкций 33 вия: агенс, выполняя данное действие, либо не затрачивает заметных физических усилий (без труда), либо, напротив, выполняет его на пределе своих физических возможностей (с трудом). Иными словами, -- что важно подчеркнуть, -- эти характеристики действия агенсом не контролируются, возникают независимо от его воли и никак не предусмотрены толкованием глагола поднять. Пойдем дальше: изменим модальную перспективу исходного примера, т. е. превратим индикативную конструкцию с глаголом СВ в соотносительную императивную конструкцию: Подними этот большой чемодан! Изменение модальной перспективы приводит, на первый взгляд, к обескураживающему результату.
Хотя в императивной конструкции используется тот же самый глагол СВ, в этой конструкции возникает семантический запрет на употребление сирконстантов, которые без ограничений могли входить в состав исходной индикативной конструкции:
Подними *без труда/*с трудом этот большой чемодан!
Причины такого запрета как будто бы довольно очевидны. Эти сирконстанты обозначают такие характеристики действия, которые не контролируются ни говорящим, ни слушающим и не зависят от них. К тому же в императивной конструкции говорящий каузирует выполнение будущего действия, однако в этой конструкции ни в кадре, ни за кадром нет фигуры наблюдателя, способного оценить, с трудом или без труда исполнитель будет поднимать чемодан. Сказанное требует одной оговорки.
Пример Подними без труда/с трудом этот большой чемодан!
вполне уместен и нормативен в реплике режиссера, обращенной к актеру, где эти сирконстанты получают контролируемое прочтение и где речь идет об имитации действия, а в роли оценщика того, насколько удачно актеру удалась имитация, выступают зрители, которые в принципе не должны догадываться о том, что они оценивают не действие, а его имитацию.
Теперь перейдем к рассмотрению примеров, в которых сирконстанты определенной семантики не только превращают контролируемое действие, выражаемое императивной формой глагола, в неконтролируемое, которое в принципе не должно совершаться, но и являются, несмотря на то, что они сирконстанты, обязательными элементами, определяющими семантическую правильность конструкции.
Для начала сравним следующую пару грамматически и семантически вполне правильных примеров:
Не ломай стул!/Не сломай стул!
В первом из них представлена т. н. прохибитивная конструкция, в которой говорящий запрещает слушающему совершать действие, выражаемое императивной глагольной формой НСВ.
Во втором из них представлена т. н. превентивная конструкция, в которой употребляются глаголы СВ, а прескрипция в данном случае каузирует исполнителя некоторого агентивного действия поступать таким образом, чтобы случайно не совершить неконтролируемое действие, называемое императивной формой глагола СВ, ср. [Храковский 1998].
Иными словами, фраза Не сломай стул! уместна тогда, когда говорящий видит, что слушающий, который выполняет определенное конкретное действие, например, несет по комнате громоздкий предмет, может случайно задеть этим предметом стул и сломать его.
Теперь рассмотрим еще две соотносительные пары аналогичных примеров: Не звони брату!/*Не позвони брату!; Не дари Ивану эту книгу!/*Не подари Ивану эту книгу!
Здесь мы наблюдаем уже иную ситуацию: прохибитивные конструкции вполне нормативны, а превентивные, хотя они и правильны грамматически, являются неупотребительными. Почему это происходит? Очевидно, потому, что императивные формы СВ называют действия, которые в такой степени агентивны и контролируемы, что их трудно совершить случайно при выполнении другого агентивного и контролируемого действия.
Исходя из этого вполне справедливого предположения, Т. В. Булыгина в свое время подчеркнула, что в превентивной конструкции «употребление формы совершенного вида от агентивных глаголов невозможно даже по отношению к конкретному одноактному действию» [Булыгина 1982: 75].
Однако в действительности такое употребление все же возможно. Агентивные глаголы СВ могут употребляться в превентивной конструкции при наличии сильного контекста, снимающего, нейтрализующего контролируемость. В роли такого контекста выступают сирконстанты, эксплицитно указывающие на неконтролируемость действия, обозначаемого императивной формой глагола СВ. С учетом сказанного вполне нормативными являются примеры:
Пока меня не будет дома, ты случайно брату не позвони!; Ты по ошибке не подари Ивану эту книгу!
Таким образом, сирконстанты типа случайно, по ошибке превращают контролируемое действие в неконтролируемое и тем самым предопределяют возможность употребления императивной формы «агентивного» глагола в превентивной конструкции, в которой подобные сирконстанты являются, если можно так сказать, «конструктообразующими» элементами (в каком-то смысле в большей степени, чем глагол).
Если обобщить все вышеприведенные примеры, при анализе которых, с нашей точки зрения, более уместен конструкционный подход, а не лексико-семантический, то речь идет о том, что определенные сирконстанты при включении в конструкцию не просто добавляют в нее свое собственное значение, но могут также модифицировать толкование глагола и его акциональное значение, выступая тем самым в роли элементов, которые отвечают за акциональную характеристику всей конструкции в целом, а в отдельных случаях даже являются теми элементами, которые определяют возможность существования самой конструкции.
В рамках грамматики конструкций важную роль играет понятие семантического шаблона ситуации, выражаемой в конструкции [Goldberg 1995]. Этот шаблон прежде всего по своим акциональным характеристикам ориентирован на определенный семантический класс предикатов, и в силу этого ему соответствует ситуация, называемая вершинным глаголом конструкции, если он относится к этому классу предикатов. Если же глагол относится к другому классу предикатов, то соответствие между семантическим шаблоном конструкции и ситуацией, называемой глаголом, нарушается. В таких случаях интерпретация конструкции осуществляется с опорой на акциональные характеристики шаблона, которые ситуация приобретает в конструкции, адаптируясь к этому семантическому шаблону.
В рамках такого подхода вершинный глагол не сам по себе порождает конструкцию, а, если угодно, задается семантическим шаблоном конструкции, который таким образом является ее первоэлементом. Теперь нам остается рассмотреть примеры, которые бы продемонстрировали законность этого основного постулата грамматики конструкций, в соответствии с которым семантический шаблон конструкции настроен на определенный тип или класс предикатов, а конкретный глагол как бы встраивается в готовый шаблон, который может даже перестроить семантику глагола, если она не соответствует семантике шаблона.
В этой связи я вспоминаю, что в одной из первых работ по грамматике конструкций на русском материале (сейчас не помню, в какой) меня поразил следующий пример, который я запомнил:
Мимо проблагоухала прекрасная дама.
Чем же он меня так поразил? Во-первых, тем, что он представляет собой, с моей точки зрения, высказывание, совершенно правильное и грамматически, и семантически. Во-вторых, он поразил меня тем, что глагола проблагоухать, тем не менее в русском языке нет. Следовательно, возможность создания и употребления такого неправильного окказионального глагола однонаправленного движения задается семантическим шаблоном конструкции, в которую введен этот глагол, что подтверждает обоснованность конструкционного подхода. Однако все обстоит не так просто. В соответствии с идеями книги [Кронгауз 1998], где тоже был приведен этот пример, важную роль в интерпретации глагола проблагоухать как глагола движения играет приставка про-, одно из значений которой является пространственным и которая является типичной приставкой многих глаголов однонаправленного движения СВ, ср. пройти, пробежать, проехать, пронестись и т. п. В семантическом шаблоне, типичном для конструкции с глаголами однонаправленного движения, глагол благоухать «встраивается в соответствующую семантическую модель приставки» [Кронгауз 1998: 19-20]. Из каких элементов состоит этот семантический шаблон? Он довольно беден и представлен двумя эксплицитными элементами -- прекрасная дама и мимо -- и одним имплицитным, но очень важным, а именно говорящимнаблюдателем, который видит, как мимо него проходит прекрасная дама, и воспринимает исходящее от нее благоухание. Иными словами, проблагоухала значит `прошла благоухая' мимо наблюдателя. Какой вывод можно сделать из сказанного? Действительно, семантический шаблон конструкции настроен на определенный семантический класс предикатов, обладающих общими свойствами, которые присущи каждому глаголу, входящему в этот класс. В то же время в семантический шаблон могут встраиваться и глаголы иной семантики, но, чтобы адаптироваться к данному шаблону, они должны изменить свою исходную семантику.
В данном случае изменение семантики глагола происходит под воздействием семантики приставки. В целом грамматика конструкций, по словам Е. В. Рахилиной [Рахилина 1998], как бы нащупывает тот механизм, с помощью которого глаголы могут приобретать вторичные значения и, соответственно, другую актантную рамку и другой набор сирконстантов. Но получив другую актантную рамку и другой набор сирконстантов, глагол, если его употребление не остается окказиональным, переходит в другой семантический класс предикатов и тем самым получает законные права порождать конструкцию, которая соответствует этому классу предикатов. Тем самым круг замыкается, и данный глагол уже на законных основаниях порождает соответствующую конструкцию в рамках лексико-семантического подхода. Безусловно, интересен вопрос о том, глаголы с какой семантикой могут приобретать вторичное значение, соответствующее конкретному шаблону.
Скажем, наряду с рассмотренным примером вполне возможно и предложение Мимо провонял грузовик. Здесь глагол вонять встраивается в семантическую модель приставки и адаптируется к семантическому шаблону конструкции, в которой стандартно употребляются глаголы однонаправленного движения. Ключевым моментом адаптации является то, что говорящий-наблюдатель в одном случае воспринимает благоухание, а в другом случае вонь, которые сопровождают движение. А вот глагол пахнуть (духами/бензином) не может встроиться в семантическую модель приставки и адаптироваться к семантическому шаблону конструкции.
Предложения типа *Мимо пропахла духами прекрасная дама и *Мимо пропах бензином грузовик невозможны, поскольку в русском языке есть глагол пропахнуть, который толкуется как `пропитаться каким-либо запахом':
(3) За несколько дней Анфиса, Коля и Кузя сожглись на солнце до черноты, обветрились, пропахли полынью и пылью. [К.Г. Паустовский. Повесть о лесах (1949)] Излагая идеи А. Голдберг, Е.В. Рахилина рассматривает предложение Дилижанс ехал через деревню, в котором представлена «нетранзитивная конструкция перемещения».
По ее мнению, в этом примере можно использовать глагол другой семантической группы, так называемой донорской зоны, «лишь бы этот глагол сохранял идею непредельного процесса».
В качестве примера приводится следующий ряд:
Дилижанс пилил/чесал/молотил через деревню [Рахилина 1998: 316].
Заметим, однако, что глаголы, приведенные в этом ряду, т. е. глаголы одного профиля, обладают разными потенциями замены глагола ехать в этой конструкции. Самая простая ситуация с глаголом пилить. В его толкование входит компонент движения, причем движения достаточно длительного и монотонного. Эти особенности и сохраняются при употреблении этого глагола в рассматриваемой конструкции: автобус пилил еще целый…