Российская академия народного хозяйства и государственной службы
Домашнее насилие: сила традиции
Лаптева Людмила Евгеньевна
доктор юридических наук, профессор
Россия, г. Москва
Аннотация
Предметом настоящего исследования является рассмотрение различных проявлений домашнего насилия и поиск историко-правовой аргументации в пользу целесообразности и возможности коррекции соответствующих общественных отношений с помощью законодательства. Исследование основано на анализе отечественного законодательства, как современного, так и действовавшего на разных этапах эволюции российского государства. Для доказательства тезиса о том, что насилие в отношении близких людей присуще как системоцентристским, так и персоноцентристским обществам на разных этапах исторического развития. Автор подробно рассматривает такие аспекты темы, как истоки и методы борьбы с домашним насилием в отношении женщин. Использование сравнительно-исторического и сравнительно-страноведческого методов позволило насытить исследование фактами, подтверждающими имманентность семейного насилия традиционным микросоциумам, построенным по принципу авторитарной власти домовладыки. Основными выводами исследования является тезис о влиянии на формирования традиции домашнего насилия ряда факторов, в том числе наследия авторитарного общественного устройства, религиозно-этических императивов, экономического неблагополучия семьи и общества в целом. Научная новизна работы определена выявлением фактов, свидетельствующих о распространенности домашнего насилия в мире и формулировкой ряда предложений, основанных на мировом опыте профилактики, в том числе посредством принятия соответствующих программ социального развития и законов о профилактике домашнего насилия.
Ключевые слова: домашнее насилие, предупреждение, традиция, физическое насилие, психологическое насилие, достоинство, развод, охранный ордер, экономические основания, декриминализация
The subject of the article is the examination of various manifestations of domestic violence and search of the historical legal argumentation in favor of the purposefulness and potential for correcting the corresponding social relations through legislation. The research is based on the analysis of national legislation - both, the modern, as well as previously existed at various stages of evolution of the Russian State. In order to prove the thesis that violence with regards to family members is inherent to systemocentric and personicentric societies at different stages of historical development. The authors meticulously reviews such aspects of the topic, as the origins and methods of the struggle against domestic violence with regards to women. The use of comparative-historical and historical-country analysis, allowed saturating the research with the facts that confirm the immanency of family violence to the traditional microsocieties, structured in accordance with the principle of autocratic power of master of the house. The main contribution into the study consists in the thesis on the influence upon the formation of tradition of domestic violence of a number of factors, including the legacy of authoritarian social structure, religious and ethical imperatives, economic ill-being of family and society as a whole. The scientific novelty is defined by the facts testifying to the spread of domestic violence in the world, as well as formulation of propositions based on the global preventative experience, particularly through adopting the corresponding programs of social development and laws on prevention of the domestic violence.
Keywords: Decriminalization, Economic grounds, Protection order, Divorce, Dignity, Psychological abuse, Physical abuse, Tradition, Prevention, Domestic violence
Вскоре после принятия в феврале 2017 года закона о декриминализации первых побоев в семье мне попалась на глаза серия публикаций позапрошлого века, объединенных общим названием "Бабьи стоны" и поднимающих проблему трудности развода, единственного в ту пору способа предотвращения насилия над женщинами в крестьянских семьях. Конечно, в наши дни женщины, даже и не испытывающие домашнее насилие, при желании могут легко расстаться с супругом. Но это, пожалуй, единственное реальное достижение в деле борьбы с семейными тиранами. В остальном же факты, разъединенные почти полутора веками, свидетельствуют о том, что наша культурная традиция не признает домашнее насилие, особенно не повлекшее за собой физического вреда, проблемой, заслуживающей пристального внимания государства. То есть упускается из вида то важнейшее обстоятельство, что насилие вообще, а семейное в особенности - это не только покушение на жизнь и здоровье, но и попрание конституционного права человека на охрану его достоинства. Стадия, на которой затормозилось решение этого вопроса в современной России, лишний раз показывает, как трудно устраняются из жизни. коренящиеся в культуре пережитки. Видный русский полицеист И.Т. Тарасов поставил диагноз, отмечая в 80-х гг. XIX века, что "весь, так называемый, женский вопрос сводится к вопросу об уважении к женщине" [1, c.17]. Казалось бы, Советская власть поправила дело, закрепив конституционное равенство граждан независимо от пола. Однако равное с мужчинами право женщин участвовать в выборах и социалистическом производстве мало повлияло на человеческие отношения. Об этом даже писали в юридических журналах: "За женщиною не только отрицается человеческое достоинство, но она рассматривается как постельная принадлежность" [2, c.30]. Это очень редкий пример разговора о недопустимости попрания человеческого достоинства в отношениях между близкими людьми. Автор цитируемой заметки даже предлагал ввести в тогдашний Уголовный кодекс статью об издевательстве над личностью женщины. Слушать такие дела предлагалось обязательно в порядке показательных процессов и с желательным участием женщин в качестве народных заседателей.
Известно, что проблема семейного насилия касается не только женщин. Непростым остается в наши дни положение малолетних детей, но поскольку проблема предотвращения насилия в отношении детей, в том числе домашнего, достаточно активно разрабатывается в современной литературе, этот аспект темы не будет рассматриваться в настоящей статье. Меньше всего внимания привлекает притеснение людей престарелых, уже утративших способность активно трудиться. История свидетельствует, что далеко не всегда и не везде уважение к старикам становилось частью культурной традиции. При недостатке ресурсов многие микросоциумы предпочитали избавляться от немощных и неперспективных членов, так что насилие в отношении стариков едва ли не более древнее явление, чем другие его виды. При этом оно стало восприниматься как социальное зло сравнительно недавно. Впервые такая научная проблема была артикулирована в западной литературе 70-х гг. прошлого века. В Британских научных журналах появился тогда термин "granny battering". Но вплоть до настоящего времени в мировой науке отсутствует единое понятие "лиц старшего возраста". Если в развитых странах к этой категории относят людей, достигших пенсионного возраста, т.е. примерно 60-65 лет, то в развивающихся странах под "старшим" подразумевается возраст, когда человек уже физически не в состоянии выполнять прежние семейные и трудовые обязанности [4, c.125]. Можно было бы предположить, что жестокость в отношении стариков остается ныне уделом только развивающихся стран. Однако проведенный в 2002 г. в Канаде опрос показал, что 7% людей старшего возраста в течение предшествующих пяти лет испытывали психологическое насилие, а по одному проценту подвергались физическому или финансовому насилию. Причем, от психологического и финансового насилия мужчины страдали чаще женщин. Интересно, что в цитируемом научном отчете психологическое насилие определено как дискриминация на основании возраста, жестокие обвинения, ранящие слова и оскорбления. Определение финансового насилия будет особо интересно прочитать россиянам. Под ним подразумевается не только изъятие и контроль за пенсионными или иными накоплениями, кража имущества лиц старшего возраста, но и их эксплуатация, в том числе принуждение к уходу за внуками [4, c.126]. домашний насилие законодательство общественный
В российской юридической науке вопрос поднимался, правда, не о самом совершаемом в отношении стариков насилии, а лишь о некоторых его негативных последствиях. Можно утверждать, что русская наука уже начинала выходить на общую проблематизацию рассматриваемого явления. В частности, отмечалось, что "старик не в силах уже столь энергично защищаться не способен на прямой и резкий отпор, но обида для него еще горше именно в силу сознания своего бессилия. И, как естественный исход из долгов скапливающейся злобы и раздражения, является месть, находящая свою реализацию в том или ином виде истребления имущества, этого преступления против личности, заслоненной вещью. И, чем дряхлее старик, чем ограниченнее круг его интересов, тем сильнее заставляет его застывающая мысль прибегать к самым злобным проявлениям своей мстительности" [5, c. 163]. Описывались и случаи семейных убийств, совершаемых обиженными стариками в приступе неконтролируемой ярости [6]. Противоправные действия, совершенные стариками, лишенными должной медицинской помощи и ухода, нередки и в наши дни. А сколько случаев не закончившегося преступлением систематического унижения человеческого достоинства носит латентный характер, можно только догадываться. Как само насилие, так и демонстрируемое государством безразличие к нему создают весьма неблагоприятный культурно-психологический фон оправдания не повлекшего физических последствий насилия. Это особенно опасно, учитывая неуклонный рост числа проявлений агрессии в нашем обществе.
К сожалению, не только у нас, но и во всем мире этико-психологическая сторона проблемы акцентируется слабо, даже в развитых странах на первый план выходит аспект, связанный с физическим насилием. Так, в своей обобщенной информации Австралийский институт криминологии подчеркивает, что женщины в большинстве случаев погибают именно от семейного насилия, тогда как мужчины - от рук приятелей или знакомых. Женщины в пять раз чаще мужчин нуждаются в медицинской помощи или госпитализации в результате сексуального насилия со стороны партнера и в пять раз чаще жалуются, что боятся за свою жизнь [3, c. 2]. Поэтому в Австралии, как и во многих других странах, большое внимание уделяется профилактике, и задача эта решается совместными усилиями государства и общественных организаций.
Существование предрассудков о правах женщин в обществе, а также допустимости насилия по отношению к женщинам, детям и престарелым в семье констатируется в Государственной программе по предупреждению насилия в семье на 2014-2023 гг., принятой в Таджикистане, стране совсем иного, чем Австралия культурно-психологического строя (Утверждена постановлением Правительства Республики Таджикистан от 3 мая 2014 г. № 294). С целью предотвращения нежелательного явления насилия в семье в управлениях внутренних дел городов республики функционируют особые участковые инспектора по предупреждению насилия в семье. В Академии милиции Министерства внутренних дел Республики Таджикистан, начиная с 2010 года введен специальный курс обучения "Насилие в семье" и с 2011 года введена учебная дисциплина "Предупреждение насилия в семье". Министерством здравоохранения и социальной защиты населения Республики Таджикистан при 8 отделах больниц учреждены комнаты помощи жертвам насилия, где непосредственно оказывается медицинская и психологическая помощь пострадавшим от насилия. Конечно, этих мер далеко не достаточно. Однако важен сам факт признания важности проблемы семейного насилия со стороны органов государственной власти.
Обидно, что Россия пока остается, наряду со странами Центральной Африки и Ближнего Востока, в числе тех государств, которые не приняли полноценный закон о предотвращении домашнего насилия. Вопрос о принятии такого закона поднимался в Государственной Думе РФ в 1999 г. Тогда по инициативе Комитета по делам женщин, семьи и молодежи был подготовлен законопроект "Об основах социально правовой защиты от насилия в семье". Конечно, традиция сыграла свою негативную роль, и многие депутаты, в том числе женщины, встали тогда на защиту ложно понятых семейных ценностей. Но главными противниками оказались Генеральная прокуратура и Верховный Суд РФ. Их позиция объяснялась просто: не хотелось загружать суды и полицию многочисленными делами. Подобную аргументацию можно услышать и в наши дни. Последним и важнейшим оказался "аргумент финансового порядка: чиновники посчитали, что расходы по реализации нового закона составят фантастическую сумму, так как необходимо, якобы, построить 2940 территориальных центров социальной помощи семье и детям, 3790 приютов для детей и подростков и 1500 кризисных центров помощи женщинам - жертвам насилия в семье" [7]. Это был, конечно, потрясающий своим цинизмом аргумент. Действительно, зачем искать средства на полезное дело, раз получается дорого.
Международные документы, действующие на территории Российской Федерации - Всеобщая декларация прав человека и Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин (Принята резолюцией 34/180 Генеральной Ассамблеи ООН от 18 декабря 1979 года. Ратифицирована Российской Федерацией 23 января 1981 г.), Конвенция о правах ребенка (Одобрена Генеральной Ассамблеей ООН 20 ноября 1989 г. Вступила в силу для СССР 15 сентября 1990) и т.п. носят декларативный характер и не касаются прямо домашнего насилия. Концепция государственной семейной политики в РФ на период до 2025 г. (Утверждена Распоряжением Правительства РФ от 25 августа 2014 г. № 1618 р. //СЗ РФ. 01.09.2014. № 35. Ст. 4811), Федеральный закон "Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации" (ФЗ от 24.07.1998 № 124-ФЗ (ред. от 28.12.2016). Первоначальный текст документа опубликован: СЗ РФ. 03.08.1998. № 31. Ст. 3802), Национальная стратегия действия в интересах женщин на 2017-2022 гг. (Утверждена Распоряжением Правительства РФ от 8 марта 2017 г. № 410-р // СЗ РФ. 13.03.2017. № 11. Ст. 1618) даже не пытаются решать вопросы профилактики сколько-нибудь системно. Между тем, мировая практика свидетельствует, что специальный закон о предупреждении семейного насилия более эффективен, чем отдельные статьи уголовного, гражданского и административного законодательства. Опыт стран Западной и Восточной Европы и ряда стран СНГ говорит о том, что после принятия подобных законов число случаев семейного насилия существенно сокращается. Очень важно понимать, что значение таких законов далеко не ограничивается тем, что они определенным образом корректируют работу социальных служб и правоохранительных органов. Роль их гораздо значительнее: они четко артикулируют позицию государства и тем самым постепенно меняют правила поведения в обществе. Если все вовлеченные в эту работу действительно добросовестно исполняют свои обязанности, такой закон может постепенно изменить культурную традицию. Он формирует сочувствие общества к жертве и негативное отношение к тирану, дает возможность людям говорить о насилии над ними близких людей открыто, позволяет жертвам насилия понять, что признаться в своей проблеме не стыдно, что они не одиноки.
Конечно, традиционные представления о семейных отношениях, коренящиеся в этической системе патриархального общества, изживаются тяжело. Патриархальный строй занимал продолжительный период в истории всех стран, утверждая всевластие домовладыки и подчиненное положение жены, детей и других членов семьи. В России подобные религиозно-нравственные правила нашли отражение в Домострое, который предписывал мужу учить жену и домочадцев. Уклонение от этой обязанности должно было повлечь за собой Божий суд, то есть норма носила религиозно-этический характер. Под поучением домочадцев подразумевались и "благорассудные" телесные наказания, которые, впрочем, не должны были влечь за собой увечье и, тем более, смерть воспитуемого. Если это все же происходило, закон, начиная с Соборного уложения 1649г., предусматривал наказание, как за неосторожное убийство, то есть оно ограничивалось для мужа и отца церковным покаянием и годичным (ст.3 гл. 22) заключением. Таким образом косвенно признавалась допустимость семейного воспитания с применением мер физического воздействия. При этом Домостроем строго осуждались любые посягательства на родителей: "Кто бьет отца или мать - тот отлучится от церкви и от святынь, пусть умрет он лютою смертью от гражданской казни" [8]. Убийство отца, матери или мужа в Соборном уложении каралось уже смертной казнью (ст. 3, 14). Грубые речи или избиение родителей, как и отказ содержать должным образом престарелых родителей, влекли наказание кнутом, по тяжести последствий сопоставимое со смертной казнью (ст. 4,5). Достоинство и физическая неприкосновенность женщин и детей оставались уязвимыми, но жена могла воспользоваться разводом. Конечно, это оставалось крайней и совсем не желательной мерой, но при желании развод можно было получить даже у приходского священника.
Однако с начала XVIII в. под непосредственным влиянием государства идёт неуклонное ужесточение законов о разводе. Уже в 30-х гг. священникам было запрещено писать разводные письма. До 1805 года решения о разводах могли быть, по крайней мере по многим делам, вынесены епархиальной властью, без утверждения Синода. С 1 января 1805 года (ПСЗРИ-1. Т. 28 № 21585) было указано не вершить подобных дел без рассмотрения и утверждения Святейшего Синода (за немногими исключениями). Затем в Уставе духовных консисторий 1841 г. и в Указе от 6 февраля 1850 г. о делах брачных (ПСЗРИ-2. Т. 25. № 23906) были окончательно определены правила о церковной юрисдикции по делам брачным и об отграничении ее от светской юрисдикции". Кроме сужения круга субъектов, уполномоченных решать дела о разводе, закон резко уменьшил и число его оснований, тем самым усугубляя и без того подчиненное положение женщины в семье [11].