Династии и фамилии-бренды в политической сфере постиндустриального общества
С.А. Барков 1,
О.В. Дорохина 2,
А.В. Маркеева 1,
А.А. Максимов 1
'Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова
Ленинские горы, 1, стр. 33, Москва, Россия, 119234
Российская академия народного хозяйства
и государственной службы при Президенте РФ
просп. Вернадского, 82, Москва, Россия, 119571
Аннотации
В период становления современной демократии ее идеологи старались создать механизм управления, как можно меньше напоминавший монархию, тем самым подчеркивая радикальность социально-политических перемен при переходе от доиндустриального к индустриальному обществу. Династическая форма передачи власти во всех ее проявлениях была заклеймена как отжившая, неэффективная, попирающая основы народного волеизъявления. В статье показано, что, несмотря на критику, династии широко распространены в современной политике. Семья входит в политику и систему государственной власти в постиндустриальной ипостаси - как бренд, имидж и символ. Переход к постиндустриальному обществу предопределяет изменение отношения к династиям и их роли не только в политике, но и в системах взаимодействий с населением (электоратом). В статье на основе анализа вторичных данных и исследования политических династий в системах управления 17 стран показано, что восприятие политических династий даже в демократической системе начинает меняться. Все чаще политические династии способствуют созданию и расширению социальных сетей, формируя устойчивые политические связи, обеспечивая гендерное представительство и др. Многочисленные проявления династийности в странах с разным уровнем социально-экономического развития (развитые и развивающиеся) и разными типами правления (авторитарные и демократические) обусловлены проникновением маркетингового мышления и технологий в политику. Династии позволяют эффективно использовать потенциал семьи для создания и продвижения политических брендов, формирования устойчивых предпочтений населения в отношении кандидатов или партий, обеспечения политической социализации новых поколений и относительной предсказуемости поведения политиков, проводящих "семейную линию" в решении важных вопросов.
Ключевые слова: политические династии; политический бренд; семейственность; политическая элита; постиндустриальное общество; политическая власть
Dynasties and brand names in the political sphere of the post-industrial society* династия политика электорат
S.A. Barkov1, O.V. Dorokhina2, A.V. Markeeva1, A.A. Maximov1
`Lomonosov Moscow State University
Leninskie Gory, 1-33, Moscow, 119234, Russia
2Russian Presidential Academy of National Economy and Public Administration
Prosp. Vernadskogo, 82, Moscow, 119571, Russia
Abstract. During the formation of contemporary democracy, its ideologists strived to create a management mechanism that did not resemble monarchy at all, so that to emphasize the radical nature of social-political changes in the transition from pre-industrial to industrial society. The dynastic transfer of power in all its manifestations and at all levels of governance was denounced as outdated, ineffective, and violating the very foundations of the people's will. The article shows that, despite the initial criticism, dynasties are widespread in contemporary politics. The family is a part of politics and systems of public administration in a truly post-industrial form - as a brand, image, and symbol. The transition to the postindustrial society predetermines a change in the attitude to dynasties and their role not only in politics but also in systems of interaction with the population (electorate). Based on the analysis of other research and authors' data on political dynasties at different levels of government in 17 countries, the article proves the changing attitude to political dynasties even within democratic systems. Political dynasties increasingly often contribute to the creation and expansion of social networks, establishing sustainable political ties, ensuring gender presentation in government, etc. There are numerous manifestations of dynasties in countries with different levels of social-economic development (developed and developing) and different types of government (authoritarian and democratic) due to the application of marketing thinking and technologies in politics. Dynasties allow to effectively use the family potential to create and promote political brands, to ensure sustainable social choices of political candidates and parties, to facilitate political socialization of new generations and relative predictability of politicians' behavior, who would follow a `family line' in making important decisions.
Key words: political dynasties; political brand; nepotism; political elite; post-industrial society; political power
Политические династии - неожиданный атрибут постиндустриального общества
В рамках классической либеральной идеологии политическая династийность, семейственность воспринималась как ущербность механизма управления. Идеологи демократии, резонно противопоставляя последнюю монархии, критиковали любые попытки передачи власти родственникам, связывая подобные прецеденты с архаичностью, социально-экономической отсталостью и деспотическими традициями. "Демократия, по сути, предполагает платформу, которая должна обеспечивать людей в стране равным доступом к государственной службе и делать исполнительную и законодательную власть в стране более представительной. Однако, независимо от формы демократии, созданной в стране, институты власти все еще содержат недостатки, которые делают управление прерогативой немногих, как, например, в случае с политическими династиями. Из-за таких недостатков... возникает неравенство в распределении политической власти" [13. С. 127]. Демократический принцип отбора основывается на заслугах и компетентности, а также на рациональном принятии решений и отборе наиболее квалифицированных кандидатов. Выборные органы контролируют качество избираемых должностных лиц, а рыночная конкуренция способствует выдвижению лучших. Вмешательство личных отношений в эти процессы рассматривалось в демократических обществах как девиация (незаконная), которая бросает вызов основам общества [48].
Впрочем, Р. Михельс утверждал, что даже в демократических организациях проявляются "имманентные олигархические признаки": избранное политическое руководство старается закрепиться у власти посредством семейных связей, что подрывает демократический принцип равных возможностей [5]. В индустриальную эпоху существование политических династий считалось в корне неправильным. В постиндустриальном обществе прецеденты передачи власти родственникам множатся, их перестают стесняться. На основе анализа политических династий в 17 странах (США, Греция, Сингапур, Румыния, Индия, Канада, Япония, Пакистан, Великобритания, Италия, Южная Корея, Филиппины, Индонезия, Аргентина, Франция, Россия и Ливан) и систематизации предшествующих исследований авторы показывают, что проникновение маркетингового мышления и технологий в политическую сферу позволяет использовать династии как инструмент формирования устойчивых политических предпочтений населения.
Политические династии: опыт социологического изучения
В российских исследованиях династийность изучалась как фактор формирования профессиональных групп и как механизм самовоспроизводства группы заводских рабочих. Был проведен ряд исследований заводских династий, династийности в определенных профессиональных группах(медицинских и инженерных работников, педагогов, представителей творческих профессий), выявивших мотивы выбора профессии в соответствии с семейными традициями, влияние внешних и внутренних (семейных) факторов на формирование профессиональных династий [3; 7; 10]. Например, изучалось влияние госзаказа, рыночной конъюнктуры и престижа профессий на становление династий, влияние семейного климата и процесса социализации на формирование установок в пользу выбора профессии по принципу преемственности [6; 10].
Однако еще три десятилетия назад династии политиков редко оказывались в фокусе внимания социологов и политологов в России и за рубежом [исключения: 15; 24; 25; 35]. В российских исследованиях семейственность в политике рассматривалась преимущественно в контексте изучения формирования и трансформации политической элиты и властвующих групп, в частности, после развала СССР и на рубеже 2000-х годов - семейных связей как способа рекрутирования в политическую элиту [4; 11]. Речь, как правило, шла о клановости российской политической элиты, преимущественно о клиентелизме как основе консолидации политических кланов (в 1990-е - 2000-е годы важнее оказались не семейно-родственные и земляческие, а экономические связи [2; 8; 11]). Этот аспект подробно рассматривался на примере группы политического влияния времен Президента Б.Н. Ельцина, которая получила название "семья". И лишь в последние годы в изучении российских региональных политических и бизнес-элит, а также семейных тандемов в органах федеральной власти исследователи обратили внимание на усиление семейно-родственных связей в сплачивании российского истеблишмента: специалисты анализируют "семейно-родственные айсберги" во властвующей элите, способствующие формированию особого клиентелизма, сочетающего в себе "не просто разнокачественные, но конфликтующие уклады - феодальный и современный, даже постсовременный" [2. С. 37].
В последние годы академический интерес к причинам и последствиям возникновения политических династий растет [21]. Чаще всего это исследования отдельных династий, и значительная их часть посвящена династийности в развивающихся странах с тенденцией к авторитаризму. Авторитарный правитель может привести к власти человека по личному усмотрению, и его выбор будет детерминирован доверием и личным знакомством, а круг семейных, родственных контактов позволяет быстрее находить кандидатов, соответствующих данным критериям.
Однако опыт изучения политических династий в странах с авторитарными (и даже тоталитарными) режимами, показывает, что не все так однозначно. Принципы авторитарного правления предполагают, что только те, кто предан лидеру и доминирующей политической или религиозной идеологии, могут быть назначены на важные управленческие посты. Феодальный принцип "вассал моего вассала - не мой вассал" не нравится современным авторитарным правителям - они создают условия, препятствующие рекрутированию во власть людей, которые лояльны конкретному бюрократу (должностному лицу), а не верховному лидеру или центральной власти. Учитывая нетерпимость к любой форме разделенной лояльности, авторитарная система может рассматривать кумовство и образование семейных кланов как преступления и жестко за них наказывать. Подобные принципы функционирования авторитарных режимов были представлены во множестве стран и, в частности, в Советском Союзе, особенно во времена Сталина [48].
Сегодня восприятие политических династий даже в рамках демократической системы меняется и перестает быть столь однозначным. Нейтральному понятию "политические династии" может быть придан как отрицательный, так и положительный оттенок. Чаще всего в рамках доминирующей политической традиции оттенок оказывается отрицательным: наличие политических династий именуется кумовством и считается индикатором уровня коррупции. Такого подхода, например, придерживается международная организация Amnesty International, которая реализует традиционные либеральные ценности в своих общественно-политических акциях и в методологии исследований. Если же в политических династиях пытаются увидеть положительное содержание, то говорят о воплощении в политической жизни традиционной ценности семьи, что характерно для развивающихся стран. В традиционной культуре, где семейная преданность сильнее государственной и долг госслужащего перед страной вторичен по отношению к семье (общине), любые действия по расширению возможностей семьи будут считаться законными для должностного лица. Но и в этом случае результатом будет явная несправедливость в распределении социальных статусов, что часто приводит к крушению режимов, культивирующих семейственность из "социокультурных соображений" (например, в Индонезии легитимность режима Сухарто была подорвана огромным богатством его семьи и друзей, обеспеченным политическими связями [45]).
В последние годы Юго-Восточная Азия стала удачным кейсом для отработки инструментария исследований политических династий. Так, на Филиппинах члены политических династий составляют более 40% государственного аппарата (еще недавно в высшем законодательном органе страны члены семейных династий контролировали до 70% мест). Показательные примеры социологического анализа политических династий можно обнаружить в Маниле [13], где на основе результатов местных выборов с 1988 года исследователи построили "индекс политической династии" - количественная мера положения политических семей в органах местной власти на основе весовых коэффициентов горизонтальных и вертикальных отношений между членами семьи. Главный вывод авторов таков: "Необходимо ограничить способы усиления политических династий и династийной паутины власти... Для ослабления вертикальных связей династий нужен законодательный запрет члену семьи сменять высокопоставленного чиновника. Для ослабления горизонтальных связей необходима политика ограничения количества государственных должностей, которые могут одновременно занимать члены семьи как в исполнительной, так и в законодательной ветвях власти" [13. С. 136].
Следует отметить, что, ссылаясь на культурную самобытность и уважение к традициям в развивающихся странах, западные исследователи склонны нейтрально относиться к существующим там династиям. Но для развитых демократических стран наличие и тем более усиление политических династий воспринимается как нарушение демократических принципов управления. Однако, несмотря на однозначно негативное отношение, "политические династии давно существуют в демократических странах, что вызывает обеспокоенность по поводу неравенства в распределении политических сил, т. е. несовершенства демократической модели" [16. С. 115]. Династии не просто существуют, а "работают" на тех, кто в них состоит, и дети политиков входят в общественную жизнь с явными преимуществами [24; 43]. Так, сыновья конгрессменов добиваются более раннего и большего политического успеха [34]. Причем чем дольше политик находится у власти, тем вероятнее политическое будущее его родственников и наследников, т.е. власть порождает власть [16] - в развитых и развивающихся странах, на национальном и местном уровне [см., напр.: 19; 44; 46; 49].
Именно опыт изучения политических династий в США во многом способствовал изменению отношения к ним в современной политике. Распространенность династий в Конгрессе США выше по сравнению с другими профессиональными областями, что характерно не только для федерального, но и для более низких уровней власти. Например, исследование политических семей штата Луизиана показало, что семья по-прежнему оказывает решающее влияние на политическое рекрутирование: более четверти государственных (на уровне штата) и окружных (на уровне муниципалитетов) чиновников имели, по крайней мере, одного родственника, работавшего ранее в системе органов государственной власти штата; у половины чиновников было два или более родственников, работающих на государственной службе, треть непосредственно "унаследовала" свое положение от родственника [33].