Принцип кооптации применяли и в отношении выборной должности председателя сельсовета. Так объединенное заседание Краснянского волисполкома Новохоперского уезда согласно протоколу № 12 от 14 марта 1922 г. постановило «отстранить от должности председателя Краснянского Сельсовета <…> и на его место кооптировать гр. с. Красное Дмитрия Павловича Бондарева» [19, д. 1, л. 109].
Большевики все более разочаровывались и стали рассматривать проведение избирательных кампаний скорее как досадную необходимость. Из Богучарского уезда доносили: «…Все волисполкомы зачастую созывают волостные съезды Советов, что не положено по Конституции Р.С.Ф.С.Р. да и результаты таковых съездов зачастую бывают неудовлетворительны. Желательно на этот счет дать циркуляр о недопустимости частых созывов волсъездов и тем более без разрешения Уисполкома. Инструктор Отдела Управления Марченко 28 марта 22 г.» [12, д. 130, л. 134, 134 об.]. Таким образом, с одной стороны, большевики призывали к революционному творчеству, а с другой, - подавляли инициативу населения.
Учитывая снижение роли Советов, значения избирательных кампаний и актуализации в условиях нэпа задачи экономии ресурсов было определено проводить съезды Советов реже - один раз в год, а не раз в полгода, как было установлено ранее [1, с. 7].
В государстве не хватало средств. Центр, посылая скудные кредиты, предоставлял право губернской власти решать, как распоряжаться финансами. Согласно докладу отдела Управления Воронежского губисполкома «первые кредиты на 1922 год были открыты в первых числах января на три месяца - январь-март, в столь незначительных размерах, что при разассигновании их на места на каждый Уисполком пришлось по 28.000.000 рублей. Надо сказать, что как это, так и последующие, вплоть до мая месяца, кредиты высылались по старой номенклатуре, по параграфам, без разделения на статьи литера, так что почти невозможно было установить процентное состояние кредитов на ту или иную потребность, да впрочем и не приходилось особенно задаваться о хозяйственных расходах, когда Отделу Управления не хватало средств даже на содержание личного состава, не говоря уже о других потребностях. Одновременно с высланными кредитами Финотдел НКВД поставил Отдел Управления в известность, что сельсоветы …сняты с государственного бюджета, оставлены лишь на последнем одни Председатели Волисполкомов и что об оставлении Членов Волисполкомов на центральном бюджете возбуждено ходатайство перед Совнаркомом» [6, д. 185, л. 32, 32 об.]. Низовые органы власти (сельсоветы и волисполкомы) с начала 1922 г. в целях экономии средств сняли с госснабжения и перевели на местные средства, оставив только председателей волисполкомов, которых стали назначать. В сложившихся условиях, чтобы выжить волисполкомы самостоятельно приступили к обложению населения налогами на содержание служащих и др. нужды. Твердохлебовский волисполком представил Богучарскому уисполкому сведения на циркуляр № 695 от 28/1-22 г. о налогах: «Волисполком имеет намерение произвести самообложение хотя в минимальном виде на содержание голодающих служащих Волисполкома и его отделов, которые не получали ещё ни одного раза от государства никакого натурального пайка, жалованье также не выдается своевременно по несколько месяцев, …и многие явно истощенные голодом служащие при всем видимом их усердии к службе к работам от голода неспособны и от работ отказываются <…> отношение населения ко всем видам самообложения вообще крайне враждебно, отовсюду слышатся протесты и местная власть в такой личности является беззащитной положении, при случае возобновления какого-либо еще налога, то можно с уверенностью сказать, что среди населения получится нежелательный конфликт» [12, д. 130, л. 127].
Монастырщенский волисполком доложил в отдел Управления Богучарского уезда в феврале 1922 г., что «состояние населения волости находится в самом бедственном и голодном состоянии… Население целыми семьями бросают свои пожитки и уезжают в разные стороны Российской республики для спасения жизни…» [Там же, л. 14, 14 об.].
Для проверки тревожных сведений и анализа работы волисполкомов комитет партии послал инструктора Отдела Управления Богучарского уезда В. Марченко. Им с 17 по 27 марта 1922 г. были обследованы следующие волисполкомы: Медовский, Сухо-Донецкий и Монастырщенский. В представленном отчете были подтверждены «…большая смертность от голода и выезд граждан из района волости» [Там же, л. 133 об.]. Канцелярская работа в указанных волисполкомах была оценена как неудовлетворительная, а именно «ведение входящих журналов не весьма правильное. Самое главное ведение кассовых и материально приходнорасходных книг без всякого соблюдения правил. В сельсовете почти не ведутся даже входящие журналы.
Хотя я не мог все сельсоветы проверить, но можно судить из виденного в двух-трех сельсоветах».
По поводу самообложения выразил беспокойство, что «В связи же с прохождением всяких самообложений много может получаться недоразумений и незаконностей, но проверить при такой постановке не представляется возможным… 28 марта 1922 г.» [Там же, л. 134, 134 об.].
Краснянский волисполком Новохоперского уезда после того, как денежное и продуктовое самообложение «было сорвано кулачеством и др. элементами, не идущими навстречу Сов. власти» на своем объединенном заседании согласно протоколу № 12 от 14 марта 1922 г. постановил: «провести самообложение, наложив таковые на более зажиточный класс населения: кулаков, контрреволюционеров и т.д. …взыскание денег за разные рода выдаваемые справки взымаются советами мало, а цены на все продукты и пр. повышаются ежедневно постановили: взымать за каждые выдаваемые справки и пр., а именно: 1) за разные рода справки 10.000 руб., 2) за выдачу разного рода удостоверений 30.000 руб., 3) за продажу и разные сделки на имущество взымать 3% с продажного имущества, 4) за брак - 100.000 руб., 20 ф. хлеба, 5) за развод - 200.000 руб. и 20 ф. хлеба, 6) за рождение - 30.000 руб. и 15 ф. хлеба, 7) о смерти - 30.000 руб. и 15 ф. хлеба, 8) за разного рода поступающих заявлений - от 50 до 100.000 руб., 9) за каждую повестку 10.000 руб., исключая, что взято за заявление. Постановление это не распространяется на бедняков» [19, д. 1, л. 108 об. - 109 об.].
Позже самообложение волисполкомов было санкционировано губисполкомом. В сводках Воронежской губернии за июнь 1922 г. сообщалось, что «в связи с переводом Органов Здравоохранения на самоснабжение, (т.е. платные услуги - прим. автора - Н. А.) и вызванное этим сокращением штатов, в уездах наблюдается острый недостаток в медицинском и санперсонале. Недостает также медикаментов» [7, д. 3, л. 49, 50].
Также отдел записи актов гражданского состояния (ЗАГС) волисполкома с ноября 1922 г. «в соответствии с распоряжением Губисполкома ввел оплату за услуги…» [15, д. 18, л. 86].
Работу советских органов также тормозил «кадровый голод». Сводка организационно-инструкторского подотдела Отдела Управления Богучарского уезда в марте 1922 г. доносила, что его положение «…весьма тяжелое. Не говоря уже об отсутствии в достаточном количестве технических сотрудников, опытных в своем деле, не было даже заведующаго п/отделом, котораго не имеется и по настоящее время…». Здесь же согласно данным или по совпадению, или по закономерности среди населения данного уезда отмечалось больше всего голодающих, умерших от голода и уехавших граждан [12, д. 130, л. 52, 52 об.].
Волисполкомы били тревогу о бедственном положении населения. Например, Верхне-Шибрайский волисполком доносил в Борисоглебский уисполком: «начинает образовываться между населения настоящий голод в полном смысле слова…». Волостной исполком ходатайствовал перед Уисполкомом, принять меры для спасения нуждающихся граждан, а именно: «1) Выдать обсеменение для ярового клина, 2) Выдать продовольственную ссуду гражданам неимущих хлеба, 3) Выдать лошадей во временное пользование для засева ярового клина… февраль 1922 г.» [13, д. 206, л. 9].
После заметного затишья в Воронежской губернии вновь заявил о себе бандитизм, который, как считали руководители, начал приобретать уголовный характер. В Калачеевском уезде в феврале 1922 г. оперировала банда Фомина, которая «главным образом грабит фураж, как например, на хуторе Хоральском она забрала 650 пудов сена, 60 пудов овса и 8 лошадей» [7, д. 3, л. 29]. Бобровский уезд в марте 1922 г. также подвергся «вторжению банд под командой Фомина в районе Кучеряевской, Васильевской и Козловской волостей, произведены ряд грабежей и убийств должностных лиц Кучеряевского волсовета…» [9, д. 383, л. 1].
Ввиду того, что в губернии «наблюдаются постоянные шайки бандитов» [7, д. 2, л. 218], «объявленное 22/V-1920 года военное положение губернии не снято…» говорилось в сводке за март 1922 г. [Там же, д. 3, л. 29].
Чтобы уезды имели представление об общем положении в губернии, сведения об этом с грифом «Совершенно секретно» губисполком циркулярно высылал всем уисполкомам.
Выдержки из доклада о положении в Воронежской губернии в феврале 1922 г. председателям уисполкомов: «…Недоступность представителей власти для населения не наблюдается. Установлен ежедневный прием посетителей Предгубисполкома с 11-ти до 3-х часов дня.
…На почве недоедания ещё в начале февраля в Острогожском уезде были констатированы случаи голодной смерти, а всего их в означенном уезде зарегистрировано 52. Есть сведения о случаях голодной смерти также в целом ряде других уездов, а именно Алексеевском, Бобровском, Богучарском, Задонском, Коротоякском и Павловском. …Также денежное положение губернии не из блестящих, и в сравнении с январем даже ухудшилось.
…Кампанию по сбору продналога можно считать законченной по всей губернии. Невыполнение полностью продналога объясняется, как указано в предыдущих сводках, неурожаем, постигшим большую часть губернии в 1921 году» [Там же, л. 25, 26].
В сводке по Воронежской губернии за март 1922 г. руководство отмечало, что «острый недостаток продовольствия…», тяжелое положение хозяйства в губернии, отсутствие материальных ресурсов препятствовало созидательной работе: «Совработа Волисполкомов не совсем налажена, ибо ощущается недостаток денежных знаков, не дающий возможности ни уплачивать жалованья, ни погашать задолженность за использованную гужевую силу» [Там же, л. 29]. Президиумы уисполкомов в плановом порядке проводили проверку деятельности волисполкомов. К примеру Президиум Воронежского уисполкома согласно мандата от 9-го мая с.г. (1922 г. - прим. автора - Н. А.) за № 621/1662 уполномочил Белявского обследовать Усманский, Рыканский, Хавы-Рождественский, Хреновско-Высельский, Красно-Логский, Можайский и Рогачевский волисполкомы Воронежского уезда. Результаты обследования оказались следующие: «…Налоги собираются слабо… Налог на содержание волисполкома и сельсоветов выполнен всего в 10%...
Волисполком теряется, не зная как взыскивать в тех случаях, когда население не платит. Уныние волисполкома больше, чем у населения. Волисполком считает всё население голодающим и вследствие этого не находит возможным проведение с успехом налоговых кампаний» [8, д. 162, л. 131 об. - 132 об.].
«Кроме вышеотмеченного обращает на себя внимание и внешний непорядок во всех волостях, а именно: это грязь в помещениях, постоянная толкотня - праздно шатающих, курение и грызение семячек, это может быть и является усвоенным обычаем в деревенской жизни и может быть простотой, но всё-же таковой порядок теряет некоторую окраску деловитости и безусловно мешает работе.
Общая постановка канцелярской работы во всех волостях поставлена неудовлетворительно: самые элементарные правила сортировки бумаг по соответствующим делам - не соблюдаются. …вообще нет стройного однообразного порядка в ведении делопроизводства… 22/V-1922 г.» [Там же, л. 133, 133 об.].
На заседании президиума Воронежского уисполкома 20 июня 1922 г. председатель уисполкома доложил о работе исполкома и сельсоветов Тавровской волости: «В сельсоветах председателями состоят демобилизованные красноармейцы, и работа их сравнительно идёт удовлетворительно: состав же членов Волисполкома ниже всякой критики: уровень их прочего развития и проч. значительно ниже уровня председателей Сельских советов и руководителями работ волостного масштаба они ни в коем случае не могут быть за исключением вновь назначенного Предволисполкома тов. Подшивалова…» [Там же, д. 167, л. 98 об.].
Твердохлебовский волисполком представил в Богучарский уисполком сведения на циркуляр № 695 от 28/1-22 г. Можно предположить, что в нем руководство запросило высказать мнение о налогах, уплачиваемых населением, на что получило ответ: «Местная власть в лице Волисполкомов и сельсоветов по своему мнению заявляет, что все налоги, как денежные, так и натуральные не нужно проводить и разделять, каждый налог отдельно, а необходимо провести единый налог и одновременно так, как до сего времени проводимые налоги только теряют доверие населения к Советской власти вообще…» [12, д. 130, л. 127, 127 об.].
О введении единого налога также говорилось на экономическом совещании в уездном городе Землянске 29 мая 1922 г. в докладной записке члена Р.К.П. Никитина: «Ряд проводившихся налогов в 1921-1922 гг. в дальнейшем в таком порядке как они проводились дальше терпимо быть не может... Целый ряд Отделов проводит свои налоги и самообложение обращаясь к крестьянству чуть не каждую неделю, то за тем, то за другим налогом, чем конечно смущает крестьянство и ставит его на путь противодействия или неуплаты… благодаря чего создается недобор налога, составляется дефицит Государства и последнее принуждено вновь пускать в ход эмиссию и вновь обесценивать Советский рубль. Исходя из вышесказанного является необходимым изъять из всех органов прежде проводивших все возможные финансовые налоги и самообложение на разные Государственные местные нужды, а также и натуральные налоги в кои в случае невыполнения их взыскиваются деньгами и сконцентрировать таковые в Финотделе. Этим достигается возможность составления единого поуездного бюджета, рационально распределенного по срокам налога… 17/V-22 г.» [5, д. 189, л. 10, 10 об.]. Позже это будет реализовано.
В целях упорядочения предстоящего сбора налогов были заблаговременно составлены списки налогоплательщиков и проведена их проверка, согласно постановлению широкого Пленума Губисполкома в июне 1922 г. «Для технического проведения сбора продналога Губпродком выделяет спецкадр проинструктированных инспекторов-сборщиков, вся же ответственность за своевременное поступление продналога возлагается на Волисполкомы и Сельсоветы. Предгубисполкома /Абель/, Заведующий Губернским Отделом Управления /Петров/» [7, д. 3, л. 49, 50].