Лишь с апреля месяца… подотдел начинает работать» [20, с. 19-21].
В отличие от налаженности связи губисполкома с уисполкомами организация связи вышестоящих органов с волисполкомами оставалась неудовлетворительной. Она наладилась позже, о чем Лево-Россошанский волисполком доложил в Коротоякский уезд 15 ноября 1921 г. «…у нас наконец установлен телефонный аппарат» [15, д. 18, л. 83]. Полагаю, что телефонные аппараты были установлены и в других волисполкомах.
1921 г. вслед за 1920 г. также оказался небывало засушливым и неурожайным, что привело к критическому положению населения. Об этом, начиная с июня 1921 г. регулярно сообщали в своих отчетах председатели сельсоветов и волисполкомов Нижнедевицкого [10, д. 142, л. 394], Коротоякского [15, д. 18, л. 14], Воронежского [11, д. 91, л. 39-41] уездов Воронежской губернии.
Несмотря на тяжелое хозяйственное положение, власть требовала с граждан уплату налогов, чем вызывала их недовольство и сопротивление. Приходилось прибегать к вооруженной силе. В этом смысле показателен доклад заведующего Краснолипецкого военного отряда А. Аралова 28 июня 1921 г. в секретариат Нижнедевицкого Уездвоенкомата: «Многие граждане смотрят на советских служащих, как на людей из другого мира, работающих ничуть не для них, а кому-то другому. Убедить же их в противном не удаётся, например, если им дать свободно себя держать на сходах, то они закидают вопросами, “почему хлеб последний отбирают, почему нам товаров никаких не высылают” и т.п.» [10, д. 142, л. 394].
Тяжелое хозяйственное положение усугублял бандитизм. В секретной сводке по Воронежской губернии за июль месяц 1921 г. сообщалось, что крупные бандитские формирования от 100 до 700 чел., конные, оснащенные пулеметами, совершали налеты в Алексеевском, Богучарском, Валуйском, Новохоперском, Острогожском, Калачеевском, Павловском уездах. В Бобровском уезде «31 июля в лесах уезда появилась банда Антонова в 1500 всадников под командою Костина…». Также в сводке отмечалось, что среди населения «в большинстве случаев враждебное отношение к бандитам» [7, д. 1, л. 32, 33].
16 сентября 1921 г. в районе волости Россошанского уезда появилась банда Курочкина под командой Воронова, «в присутствии которой работать по всем селам волости не было возможности т.к. банда Воронова численностью около 100 чел. при <…> пулеметах …убитых советских работников по волости 8 человек, жены советских работников, учительницы поизнасилованы, имущество до основания обобрано бандитами. …потому села волости не функционировали с 16 по 22-ое сентября…» [18, д. 1, л. 36 об.]. «27 сентября выполняется налог как-то на картофель, масло и шерсть… К невыполнившим были приняты меры личного осмотра их зерновых запасов, составлены списки на неплательщиков, а также и выехавших…» [Там же, л. 37]. Главной обязанностью членов волисполкомов и председателей сельсоветов было содействовать органам продкомитета собрать с граждан продналог.
Из докладов председателей сельсоветов Оськинской волости Коротоякского уезда к 1 октября 1921 г. Доклад Председателя Оськинского сельсовета Черных: «Работа по изъятию масличного, яичного, шерстяного и мясного продналогов идет успешно, семссуда почти закончена, осталось самое малое количество на тех гражданах с коих нечего взять. Зерновой хлебный продналог сложен Губпродтройкой от 17 сентября с.г. за № 1762». Те же результаты констатировали в своих докладах председатели Сторожевского, Мастюжинского, Платавского, Россошанского и Яблоченского сельсоветов [15, д. 18, л. 59, 59 об.].
Парадоксально, но факт, что, уплатив налог, «…Хозяйственная сторона данной волости приходит в сильный упадок по случаю сильного голода... В настоящее время большинство граждан питается листвой, корками с плодовых деревьев и гнилушками». Об этом сообщил заведующий отдела Управления Оськинского Коротоякского уезда в ноябре 1921 г. [Там же, л. 35].
В политико-экономической сводке Воронежской губернии с грифом «Совершенно секретно» за ноябрь 1921 г. были упомянуты «…шайки, орудующих в губернии бандитов», о которых были даны подробные сведения по уездам. Банды от 20 до 240 чел., конные, оснащенные пулеметами, совершали налеты в Алексеевском, Бобровском, Валуйском, Новохоперском, Коротоякском, Острогожском, Калачеевском уездах. В Павловском уезде: «…2 бандита добровольно явилось в Павловское Уполитбюро. 15 человек из оставшихся бандитов имеют намерение сдаться, но их отклоняют Зверев и имеющиеся с ним 5 казаков» [7, д. 1, л. 19, 20]. Несмотря на многочисленность бандитских формирований, власть стала более успешно с ними справляться, благодаря, в первую очередь, сочувствию населения. Также со стороны самих бандитов наметилась тенденция к добровольной сдаче властям. Переход к нэпу предоставлял крестьянину свободу ведения его хозяйства, и в изменившихся условиях часть бандитов предпочла вернуться к мирному труду.
С конца 1921 по 1922 гг. служащие волисполкомов перестали получать продпайки, которые в условиях стремительно растущих цен, имели главную ценность. Это приводило к самовольному уходу со службы (что было делать запрещено, т.к. работа в госучреждениях приравнивалась к военной службе) и отрицательно отражалось на производительности труда тех, кто работал. На это постоянно указывали руководители волисполкомов.
Тресоруковский волисполком Коротоякского уезда докладывал: «Октябрь 7 дня 1921 г. № 2141. …слабая работоспособность сельсоветов по возможности устраняется на местах путем административного взыскания и все-таки этого ни все члены Совета налицо - некоторые самовольно бросают обязанности и уезжают за хлебом. Канцелярии сельсоветов поставлены плохо - хотя ревизии таковые производились - и нет книг по формам и прочих принадлежностей…» [15, д. 18, л. 64, 64 об.].
Этот же волисполком докладывал о работе с 8 ноября по 24 ноября 1921 г.: «Ноября 24 дня 1921 г. № 2255. Сельсоветы работают слабо - членов наполовину нет в сборе, к последним принимаются меры административного наказания на местах, канцелярии сельсоветов поставлены плохо, за отсутствием пособий и малоопытности с технической стороны.
…Продналоги проходят сравнительно хорошо: масла коровьяго выполнено 92%, яиц 75%, мяса скота 85%, шерсть в общем 70%, мяса кур 70%, семссуды зерновой 43%, картофельной 25% и теперь почти закончены» [Там же, л. 86, 86 об.].
Лево-Россошанский волисполком докладывал в Коротоякский уисполком в ноябре 1921 г., что из-за тяжелого экономического положения «…работа, носящая наименование реального творчества как и вообще в рост далеко отстает от того размаха, который предпринят центром» [Там же, л. 81, 82].
Отдел Управления Оськинской волости докладывал в Коротоякский уездный отдел Управления в декабре 1921 г.: «…На почве продовольствия в данной волости неудовлетворительно, все 100% за исключением малого количества совершенно голодают» [Там же, л. 88]. В то же время «работа по продналогу с начала продкампании не останавливается…» [Там же, л. 88А].
Неудивительно, что о выборах, которые закончились 21-го ноября 1921 г. во все сельсоветы Оськинской волости Коротоякского Уезда, было сказано: «…Результаты перевыборов неудовлетворительны. Старые члены сельсовета не пришли и вновь избранная члены совета не желают со всем приступать к исполнению своих обязанностей, но председатели сельсоветов почти все старая. Взгляды населения на перевыборы сельсоветов подавленная, отношение неудовлетворительная…» [Там же, л. 88А об.].
Карточка Волостного съезда Советов Краснянской волости Коротоякского уезда Воронежской губернии от 2 декабря 1921 г. свидетельствует, что на съезде присутствовало с решающим голосом 52 чел. Из них: мужчин - 52, женщин - 0; беспарт. - 50, коммун. - 2, др. партий - 0.
Было избрано членов в волисполком - 5 чел., из них: мужчин - 5, женщин - 0; беспарт. - 4, коммун. - 1, др. партий - 0. Было избрано делегатов на Уездный съезд Советов - 11 чел., из них: мужчин - 11, женщин - 0, беспарт. - 9, коммун. - 2, др. партий - 0 [17, д. 24, л. 2].
Избранными в уисполкомы и волисполкомы оказывались в подавляющем большинстве беспартийные, по гендерному признаку - отсутствие женщин на избранных должностях. Продолжалась тенденция - количество избранных коммунистов росло от сельсоветов к уезду.
X съезд Советов Воронежской губернии, проходивший 15 декабря 1921 г., «занялся вопросами укрепления сельсоветов, упрощением аппарата и намечал переход к плановой работе» [2, с. 41].
В докладе Воронежского губернского отдела Управления на Х Губернском съезде Советов «организационное построение Горсоветов города Воронежа и заштатных городов: Бутурлиновки, Буденного, Свободы» было оценено, как «ненормальное». «…Горисполком г. Воронежа до сих пор, придерживается буквально § 62-го Конституции, считая себя совершенно автономными независимым от Губисполкома… Получалось что-то вроде “Республики” в “Республике”. Губисполком, являясь высшею советскою властью в губернии, тем не менее, был лишен возможности наблюдать за деятельностью Горисполкома, руководить и контролировать его действия, переплетающиеся с мероприятиями Отделов Губисполкома…». На запрос из горисполкома разъяснить этот вопрос вскоре «оттуда (из Центра - прим. автора - Н. А.) поступило разъяснение, что Воронежский Горисполком подчинен и подконтролен Губисполкому…» [6, д. 173А, л. 166 об.].
А горсоветы уездных или как их называли, «заштатных» городов, находясь на территории уезда, «были подчинены непосредственно Губисполкому, благодаря чему Уисполкомы были совершенно лишены возможности осуществлять над ними какой-либо контроль и т.д., что иногда нарушало работу Уисполкомов в смысле проведения в жизнь тех или иных мероприятий. …они просто выражаясь, являются туловищем без рук и головы, т.к. существует только пленум Горсовета (у них не было своего Исп. комитета т.к. экономили средства - прим. автора - Н. А.), который собирается через нек-ые промежутки времени, обсуждает неведомо кем выдвигаемые вопросы и проекты, выносит свои постановления, к-ые должны проводиться в жизнь Уисполкомом и его отделами… это роль “живого трупа”».
Решено было создать в уездных городах горисполкомы, которые «должны быть вполне подчинены и подотчетны Уисполкомам…» [Там же, л. 167 об. - 168 об.].
«Увязка провинциальных (сельских) органов советской власти с городскими достигается тем, что горсоветы в губерниях и волостных городах не имеют своих исполнительных комитетов и обслуживаются аппаратом соответствующих губернских, уездных и волостных исполнительных комитетов» [1, с. 13].
На деятельности исполкомов отрицательно отражались частые переброски по указу свыше ответственных работников с места на место. Об этом говорилось на X губернском съезде Советов: «…до сих пор мы наблюдали, что работники отделов Управления часто мобилизовывались на другие работы и, зачастую, в этих отделах не было не только Заведующего отделом, но даже его заместителя…
Поскольку отделы Управления играют такое громадное значение в жизни Уисполкома, необходимо обеспечить устойчивость их работников, путем освобождений их от всяких мобилизаций на другие работы, и несменяемость в период между съездами.
Такое же явление наблюдалось и в отношении членов волисполкомов и сельсоветов. Часто мы наблюдали случаи безсистемных перевыборов и перебросок их ранее установленных сроков, ввиду чего они, не войдя в курс дела на одной должности, устранялись или перебрасывались на другую должность, или в другую волость, село, а оттуда еще куда-либо и, т.о. в результате не было никакой серьезной работы, а только кочевания из одного места в другое, или постоянные перемены лиц» [6, д. 173А, л. 169 об., 170].
Заведующий отдела коммунального хозяйства Коротоякского уезда пожаловался в Коротоякский уисполком исх. № 1817 от 21 ноября 1922 г., что «Общее состояние Уоткомхоза за время от перевыборов до настоящего момента было слишком ненормальное, во-первых потому, что подбор ответственных работников был несоответствующим. До половины текущаго года в отделе были люди, стоявшие далеко от интересов трудящихся к тому же не в курсе дела, то кулаки, то спекулянты, то попы, то люди, не имеющие объективного понятия о своих прямых обязанностях по службе и совершенно не заинтересованных порученным, свои обязанности упомянутые люди редко исполняли, а если и брались исполнять, то для вида, а работа у них все же не клеилась и хаос разрастался с невероятной быстротой. Второе - заведывающие Укомхозом, т.е. партработники менялись слишком часто, что давало повод вышеупомянутым людям сидеть без дела и безконтрольно проводить время, получая незаслуженное жалованье. Не успевал заведывающий войти в курс дела и взять распущенные вожжи в руки как его уже снимали с работы и перемещали на другую работу, а на его место назначали другого и так весь 1921-22 годы заведывающие Уоткомхозом менялись без счета. Планомер. работы в Уоткомхозе не было, все стояло на точке замерзания…» [17, д. 17, л. 55].
Призывы большевиков к «оживлению» Советов и поиск «работников», которые могли бы поднять работу Советов, не находили отклика. Либерализация в экономической сфере сопровождалась усилением авторитарных методов в политической сфере.
Так, к примеру, партийно-советское руководство Бобровского уезда на выборную должность председателя волисполкома ввело принцип кооптирования (что равносильно было назначению), однако, и эта мера не принесла ожидаемого результата. Нижеследующий документ не имел даты, а хранился в деле, датированном с декабря 1921 г. по апрель 1922 г. В докладной записке заведующего Отдела Управления Бобровского Уисполкома в отдел Управления Воронежского губисполкома сообщалось, что «…волостные аппараты за редким исключением малоудовлетворительны, несмотря на то, что Уком и Уисполком ввели принцип назначенства Предволисполкомов». Для дисциплинирования ответственных работников предложил применять карательные санкции: «Наглядным фактором может служить предание суду несколько предволисполкомов, а также и отстранение от занимаемой должности» [9, д. 383, л. 25]. совет воронежский губерния власть