Институт мировой литературы им. А.М. Горького РАН (Россия, Москва)
Институт русской литературы (Пушкинский Дом) РАН (Россия, Санкт-Петербург)
Бретонский замок Ламенне, два романа и два не поладивших между собой романиста (Стендаль и герцогиня де Дюра)
Е.Е. Дмитриева
Аннотация
переписка ламенне дюра роман
Поводом для написания статьи стала переписка французского дипломата и промышленника Дени Бенуа, в молодые годы -- друга Фелисите Робера де Ламенне, с герцогиней Клер де Дюра, хозяйкой модного салона, в котором собирался «весь Париж» периода Реставрации. Письма относятся к периоду 1818--1820 гг., когда Дени Бенуа, влюбленный в дочь Дюра Клару, вынужден в преддверии ее свадьбы вместе с отцом покинуть Париж. Великосветская дама Клер де Дюра баловалась литературой. Борьба чувства и аристократического долга завершилась тем, что, выдав дочь замуж за «ровню», она пишет роман «Эдуард», в основу которого кладет семейную историю. Если, как утверждала молва и литературный критик Сент-Бёв, Дени Бенуа стал прототипом Эдуарда в романе Дюра, то Эдуард, в свою очередь, стал прототипом знаменитого Жюльена Сореля (до того Стендаль уже однажды «переписал» в своем романе «Арманс» другой роман Дюра -- «Оливье, или Тайна»).
В статье анализируются письма Дени Бенуа, приоткрывающие завесу над той реальностью, которая скрывалась за романом «Эдуард». Ключевым моментом оказывается месяц, проведенный Дени Бенуа в 1819 г. в замке Лашене. Можно предположить, что прогулки по парку Лашене, пейзажи которого вскоре станут яркими метафорами «Слов верующего» Ламенне, стали судьбоносными для того, кому суждено было стать прототипом двух французских романов. Именно здесь, у Ламенне, который умел исцелять раненые души (таким исцелением оказалось впоследствии посещение Лашене поэтом Эдуардом Тюркети, позже -- Морисом Гереном), в состоянии Дени Бенуа происходит перелом: на смену трагическому видению мира приходит понимание того, что каждый должен писать именно свой роман -- тот, который ему написать определило Провидение.
Ключевые слова: Ламенне, Клер де Дюра, роман «Эдуард», усадьба Лашене, усадьба Тремигон, «Красное и черное» Стенда- ля, культура повседневности, теория христианского социализма
E.E. Dmitrieva
Gorky Institute of World Literature of the Russian Academy of Sciences (Russia, Moscow) b Institute of Russian Literature (Pushkinsky Dom),
Russian Academy of Sciences (Russia, St.-Petersburg)
The Breton chateau of Lamennais, two novels and two discordant novelists (Stendhal and the Duchess de Duras)
Abstract
The reason for writing this article was the correspondence of the French diplomat and industrialist Denis Benoit, in his younger years -- a friend of Felicite Robert de Lamennais, with the Duchess Claire de Duras, hostess of a fashionable salon frequented by “all Paris” of the Restoration period. The letters are from the period 18181820, when Denis Benoit, passionately in love with Duras' daughter Clara, on the eve of her wedding is forced to leave Paris with his father. The high-society lady Claire de Duras dabbled in literature. The struggle between feeling and aristocratic duty ended with the fact that after marrying her daughter to a social “equal”, she writes a novel, Edouard, which is based on the family history. If, as both rumor and the literary critic Sainte-Beuve claimed, Denis Benoit became the prototype of Edouard in Duras' novel, then Edouard in turn became the prototype of the famous Julien Sorel (previously Stendhal had already once “rewritten” in his novel Armance another Duras novel -- Olivier, or the Secret).
This article analyzes the letters of Denis Benoit, which reveal the reality that was hidden behind the novel Edouard. The key moment was the month spent by Denis Benoit in 1819 in the chateau of La Chenaie. It can be assumed that walks in the park of La Chenaie, the landscapes of which will soon become vivid metaphors in Words of a Believer by Lamennais, were fateful for someone who was destined to become the prototype of two French novels. It was here, in the company of Lamennais, who was famous for healing “wounded souls” (for example, those of the poets Edouard Turkety and Maurice Guerain), that Denis Benoit's tragic vision of the world was replaced by a kind of resignation.
Keywords Lamennais, Claire de Duras, Edouard, La Chenaie manor, Tremigon manor, Stendhal's The Red and the Black, everyday culture, theory of Christian socialism
В Бретани, на самом севере Франции, на расстоянии всего нескольких миль друг от друга находятся два замка, которым было суждено сыграть большую роль в истории французской мысли и литературы. Один из них -- хорошо известный Комбур, замок-имение, в котором свое безрадостное детство провел Шатобриан и который он затем описал в своих «Замогильных записках». Другой -- почти позабытый сегодня, но который одно время для Франции был почти тем же, что Ясная Поляна или Михайловское для русской культуры. Речь идет о Лашене (le chateau de La Chenaie), замке-усадьбе, принадлежавшем Фелисите Роберу де Ламенне (1782-1854), французскому философу, создателю теории христианского социализма.
Оба писателя и мыслителя заслуживают отдельного разговора, но в настоящей статье речь не о них. А о том, что по давней российской традиции, освященной именем Пушкина, можно было бы назвать «бывают странные сближения».
В августе 1819 г. в Лашене приезжает погостить молодой друг Ламенне Дени Бенуа, который в это время состоит в активной переписке со знаменитой тогда великосветской дамой герцогиней Клер де Дюра(с) (Duras, 1777-1828), хозяйкой модного салона, в котором собирался «весь Париж» периода Реставрации. Покинув Лашене, он пишет ей письмо (от 22 сентября 1819 г.), в котором после изысканных формул вежливости и уверения в самой глубокой преданности (впрочем, как представляется, вполне искренней) появляется фраза, не слишком мотивированная контекстом письма, которая могла бы показаться странной или вовсе загадочной, если бы мы не знали, какая драма за ней скрывалась. Бенуа поздравляет герцогиню де Дюра с бракосочетанием ее дочери Клары, только что вышедшей замуж за герцога де Розана, и добавляет: «.. .нет ничего хуже, чем обнаружить, что другой взял на себя труд докончить роман, начатый тобой, и тем не менее я смирился с моей участью, не испытывая особого сожаления».
Слова эти, хотя и в очень сдержанной форме, все же содержат намек на события, этой свадьбе предшествовавшие: Дени сам был влюблен в Клару (и, кажется, взаимно), но его происхождение не позволяло ему претендовать на роль зятя родовитой аристократки.
Кем же он был, этот загадочный Дени Бенуа? Его полное имя -- Дени Бенуа д' Ази (Denys Benoist d'Azy, 1796-1880). В период Реставрации он был секретарем французской миссии в Германии, затем стал генеральным финансовым инспектором в Министерстве Жозефа де Вилеля (1821-1828) при Людовике XVIII и затем Карле X. Выйдя в отставку после 1830 г., он стал довольно крупным промышленником -- одним из управляющим Алеских рудников (mines d'Alais). Впрочем, все эти назначения и занятия, которые ныне позволяют различным справочникам определять его как «французского политического деятеля и промышленника», пришли позже, а в интересующие нас времена, т е. в 1819 г., Дени Бенуа -- молодой человек, только еще ищущий себе достойного поприща.
Отцом Дени Бенуа был Пьер-Венсан Бенуа (1758-1833), до революции -- советник Людовика XVI, ставший в 1828 г. государственным министром и членом Тайного совета и возведенный в графское достоинство. Не менее примечательной была мать Дени Бенуа -- известная в свое время портретистка Мари-Гиёмине де Лавиль-Леру (1768-1826), ученица Элизабет Виже Лебрен и Жака-Луи Давида, в юности -- героиня, а точнее, адресат «Писем к Эмилии о мифологии» (1786) Шарля-Альбера Демутье (1760-1801) [Ballot 1914].
Очевидно, что посещавшие салон герцогини Клер де Дюра в конце второго десятилетия XIX в. отец и сын Бенуа были отнюдь не «бедными родственниками», но людьми со связями и благородного происхождения. Дени Бенуа к тому же, судя по описанию современников, был довольно красивым молодым человеком, и его влюбленность в младшую дочь герцогини де Дюра была до поры до времени взаимной. И вся эта история была бы из числа тех житейских и бытовых историй, коим имя легион, если бы из нее не вырос роман, который если и не числится среди великих, то по крайней мере сыграл немалую роль в истории французской литературы.
Но прежде чем продолжать, скажем несколько слов о герцогине, писательнице достаточно известной во Франции и Англии и по непонятным причинам гораздо менее известной в России1. Отец Клер де Дюра, контр-адмирал граф Арман де Керсен, голосовал против казни Людовика XVI, был гильотинирован вместе с жирондистами. Дочь его была вынуждена тогда бежать на родину своей матери в Мартинику, потом эмигрировала в Америку, затем в Швейцарию, Лондон, где вышла замуж за Амеде-Бретань-Мало де Дюрфора, герцога де Дюра. В период Реставрации ее муж становится пэром Франции, а сама Клер де Дюра открывает на улице Варенн салон, который становится одним из центров литературной и светской жизни Парижа. Среди завсегдатаев салона Дюра были Шатобриан, Жермена де Сталь, Розали де Констан, кузина Бенжамена Констана, с которой Клер де Дюра связывала самая нежная дружба [Gill 1981].
Сама герцогиня тоже баловалась литературой, но долгое время не желала делать из этого призвания. В 1820 г. болезнь заставляет ее покинуть Париж и уединиться в деревне. И там за небольшой период времени она создает три небольших романа: «Оливье, или Тайна» («Olivier ou le Secret», 1821), «Урика» («Ourika», 1822) и «Эдуард» («Edouard», 1825).
Шатобриан настоял на том, чтобы Дюра все же опубликовала один из своих романов, а именно «Урику», посвященную судьбе привезенной в Париж чернокожей девушки. Дюра публикует этот роман в 1823 г. анонимно, а его проблематика -- история любви между представителями разных рас -- делает ее не только одной из первых феминисток во французской литературе, но и автором, поднявшим вопрос межрасовых отношений [Bertrand-Jennings 19941995]. Не мене эпатажным и в еще большей степени автобиографическим был первый из трех написанных тогда Дюра романов: эпистолярный роман «Оливье, или Тайна», посвященный проблеме мужской гомосексуальности, которая в романе скрывалась за маской бессилия (в то время в последнем признаться было менее позорным, чем в первом) [Bertrand-Jennings 1999]. В основу романа (как и в «Эдуарде») была положена история ее дочери Клары, несколько более ранняя, но имевшая для французской литературы немалые последствия. В 1818 г. Астольф де Кюстин, внук генерала Адама де Кюстина, командовавшего Рейнской армией в 1792 г. (был вместе с сыном гильотинирован во время революции), посещают салон герцогини де Дюра. Мать Астольфа, Дельфина де Кюстин, известная своим умом и красотой (именно ей госпожа де Сталь посвятила свой первый роман «Дельфина», 1802), захотела устроить женитьбу сына на одной из представительниц французской аристократии. Рассматривались Альбертина де Сталь (дочь Жермены де Сталь) и Клара, младшая дочь герцогини де Дюра, на которую в конечном счете и пал выбор. Но за три дня до подписания брачного контракта Кюстин послал письмо матери, в котором неожиданно объявлял о решении порвать помолвку. Объяснение с его стороны пришло почти 10 лет спустя, когда в 1829 г. он издал роман «Алоис, или Монах с горы Сен-Бернар» («Aloys ou le Religieux du mont Saint-Bernard»), герой которого также порывал помолвку, и причина разрыва, хотя прямо не названная, была уже более очевидна. Однако еще задолго до появления романа по Парижу уже поползли слухи о гомосексуальности Кюстина, которые, возможно, исходили также от оскорбленной герцогини де Дюра. Что, впрочем, не помешало ему два года спустя все же жениться. На русский язык переведено, насколько нам известно, лишь одно ее произведение [Дюра 1844].
Клер де Дюра отомстила, если это вообще можно считать местью: коллизию с дочерью она положила в основу своего написанного в 1822 г. романа «Оливье, или Тайна» и тем самым, как и в случае с «Урикой», по сути, открыла в литературе тему, которая лишь позже, начиная со Стендаля и Бальзака, окончательно вошла в число дозволенных.
И «Урика», и «Оливье...» были историями о том, как отношения между двумя любящими друг друга людьми не получают продолжения: в одном случае по причине внешнего характера (социальное происхождение), в другом -- по причине внутренней (тайна, которой становится то ли содомский грех, то ли бессилие). В интересующем нас романе «Эдуард» проигрывалась первая модель -- история любви, оказывающейся невозможной по причине социального неравенства. Заглавный герой романа Эдуард, сын богатого буржуа (а таким был и Дени Бенуа), влюбленный в герцогиню де Невер, вынужден покинуть возлюбленную, понимая, что женитьба на ней социально ее скомпрометирует.
В настоящее время этот роман трактуется по-разному. Для одних критиков он звучит как атака на классовые предрассудки и стремление показать легитимность любви, не зависящей от социальных условностей. Причем трактовка эта опирается и на высказывания самой Дюра, в частных письмах нередко рассуждавшей о предрассудках и ложном чувстве социальной ущербности, не позволяющем верить в то, что благородство есть свойство сердца, а не титула [Bertrand-Jennings 1995]. Другие критики, напротив, усматривают противоречивость позиции герцогини де Дюра, которая, с одной стороны, отдает себя во власть новых идей, критикуя «негибкость классового чувства», а с другой, защищает права своего сословия и исполнена значимости собственной социальной миссии. «Благонамеренный», «субверсивный», «великосветский», «с элементами идеологического консерватизма» -- таковы лишь некоторые определения и эпитеты, звучавшие при обсуждении романа [Murat 2014].
В отличии от романа «Урика», который был напечатан «за государственный счет» в королевской типографии в 1824 г., «Эдуард» был отпечатан самой герцогиней де Дюра в количестве 100 экземпляров «для близкого круга друзей». О том, что «Эдуард» был транспозицией любовной истории, случившейся с ее дочерью незадолго до ее замужества, иными словами, истории отвергнутой любви Дени Бенуа, заговорили в свете почти сразу же. Печатно об этом высказался первым Сент-Бёв:
На самом деле Г-жа де Дюра почерпнула первоначальную идею Эдуарда и саму ситуацию неравного положения в той явной склонности, которую питал к ее дочери Кларе (впоследствии герцогине де Розан) Бенуа, сын государственного советника, любезный молодой человек, исполненный самых серьезных намерений, имевший самую приятную внешность, но со всем этим, хотя он и был принят в семье на правах совершеннейшей дружбы, на роль мужа в этом мире он претендовать не мог [Sainte-Beuve 1870: 71] (см. также: [Decreus 1949]).