Однако даже несмотря на это решение, в запасных воинских частях Петрограда продолжались дискуссии о том, кто должен идти на позиции в первую очередь. В запасном батальоне Московского полка ратники настаивали на отправке кадрового состава, новобранцы -- на отправке ратников40. В данной воинской части военнослужащие приняли решение, согласно которому на фронт в качестве рядовых должны были ехать писари41. Комитет запасного батальона Семеновского полка несколько раз ставил этот вопрос в отношении денщиков42.
В середине апреля 1917 г. в целом ряде запасных воинских частей Петрограда обсуждалась идея об отправлении всех без исключения вольноопределяющихся на фронт43. Статус вольноопределяющихся присваивался лицам, пользовавшимся отсрочкой по образованию, но добровольно явившимся на военную службу. Они имели ряд привилегий по сравнению с другими нижними чинами и были первыми кандидатами на получение младшего офицерского чина44. Вероятно, именно этим объяснялась «неприязнь» к ним со стороны однополчан и желание отправить их на передовые позиции45.
Особо стоял вопрос с работниками петроградской сцены, причисленными к запасным воинским частям, но продолжавшими репетиции и концерты в столице. С первой половины апреля в Мариинском театре было организовано специальное совещание по вопросу об отсрочках для военнообязанных артистов государственных театров46. Не дожидаясь окончательного решения данного вопроса, комитет запасного батальона Измайловского полка вынес постановление об отправке всех солдат-артистов на фронт47. Против этого выступили члены Петроградского совета, постановившие: «Военнослужащие, сценические деятели, кроме добровольно желающих ехать на фронт, не подлежат отправке с маршевыми ротами без особого в таком отдельном случае разрешения от Военного отдела Исполнительного комитета»48. В итоге буквально в последний момент перед отправкой артисты-солдаты были переведены в 171-й пехотный запасный полк49. Сюда же по распоряжению военного министра стали зачисляться работники театров из других запасных частей, чтобы формировать из них особые труппы для отправления на фронт с культурно-просветительной программой50.
В целом ряде случаев маршевые роты Петроградского гарнизона пополнялись за счет нестроевых команд, новобранцев и кадрового состава, иными словами, всех тех, кто еще не бывал на передовой51. Укомплектование до полного штата роты (250 чел.) велось за счет добровольцев52. Подобная практика не встречала одобрения со стороны фронта. Штаб Петроградского военного округа довел до сведения начальников гвардейских запасных бригад ненормальность ситуации, когда в качестве пополнения прибывают совершенно необученные новобранцы, дезертиры, а также «эвакуированные», негодные к службе по болезни53. Специальная комиссия Петроградского совета также признала необходимым, чтобы с маршевыми ротами отправлялись прошедшие строевую подготовку «эвакуированные», а не военнослужащие нестроевых команд54. В то же время командование Петроградским военным округом все- таки поддержало необходимость отправления на фронт в первую очередь кадрового состава полков55.
Запасные батальоны Литовского, Московского и 3-го стрелкового полков вовсе отказывались выделять пополнения до тех пор, пока в Петроград не прибудет смена из окопов56. И напротив, офицеры запасных воинских частей указывали, что возвращение фронтовиков вносило успокоение в солдатскую среду57. Офицер 1-го пулеметного запасного полка объяснял нежелание отправляться на передовую в своей части тем, что многие солдаты недавно вернулись с фронта и требовали «посылки сначала со всей России войск, не бывших на позиции»58. О том же говорила резолюция 7-й роты 2-го пулеметного запасного полка. «Эвакуированные» солдаты просили военного министра объявить в приказе о том, чтобы «все не бывшие на фронте, из тыловых частей немедленно были отправлены по мере надобности на фронт». Сами же они «вслед за ними все как один готовы ехать на поддержку своих товарищей»59.
Логическим продолжением идеи перераспределения участия в войне внутри самой армии стало распространение данного требования вовне, что в первую очередь коснулось бывших представителей правопорядка. Уволенные после Февральского восстания чины полиции были мобилизованы и направлены в запасные воинские части. То же самое произошло и с чинами расформированного отдельного корпуса жандармов60. Во второй половине апреля -- мае 1917 г. практически каждый гвардейский запасный батальон отправил на фронт несколько сотен таких «новобранцев»61. Солдаты требовали от штаба Петроградского военного округа прислать еще городовых для пополнений62. Даже в конце июня 1917 г. военнослужащие 2-го пулеметного запасного полка писали в газету «Голос солдата»: «Ждем приказа воен[ного] министра о всеобщей мобилизации полиции, до сего времени, к сожалению, местами гуляющей на свободе, и немедленной отправки их на фронт»63.
Появление бывших полицейских и жандармов в гвардейских полках на фронте негативно действовало на дисциплину. Помощник военного министра полковник Г Н. Туманов 19 мая на заседании солдатской секции Петроградского совета говорил, что «полицейские роты» не принимают полки действующей армии. Он призвал депутатов разъяснять, что полицейские, за которыми не числится преступлений, должны «службой на передовой линии заслужить себе прощение»64. Однако имеются свидетельства того, что многие из них, влившись в ряды армии, занялись политической деятельностью, приносившей еще большую дезорганизацию в вооруженных силах65.
Февральская революция дала возможность легализоваться дезертирам. Временное правительство приняло постановление об освобождении от наказания, если они не позже 1 мая добровольно явятся в свои части66. Солдаты Петроградского гарнизона с энтузиазмом восприняли эту меру; по их мнению, дезертиры должны были отправиться на фронт одними из первых, чтобы смыть свой позор67.
Предлагалось пересмотреть статус лиц, пользовавшихся той или иной отсрочкой или вовсе не подлежавших призыву. Солдаты требовали провести проверку в отношении белобилетников, т. е. освобожденных от несения воинской службы по состоянию здоровья68. Переосвидетельствование белобилетников началось с апреля, однако вряд ли допустимо говорить о том, что оно могло решить насущную проблему пополнений для петроградских запасных частей. С 1 июля по 1 августа 1917 г призвали и направили в запасные полки и батальоны всего 2382 чел.69 В своем докладе солдатской секции полковник Г Н. Туманов, признав, что переосвидетельствование идет медленно, заверил: «Мы призовем их всех, как и укрывавшихся в тыловых учреждениях»70.
Был поставлен вопрос и по поводу разнообразных «броней» для работников тыла. В приказе по военному ведомству от 22 мая говорилось об отправлении в действующую армию всех офицеров, годных для строевой службы, находящихся в учреждениях Красного Креста, Всероссийского земского и Всероссийского городского союзов, Татьяниного комитета и других общественных и частных санитарных и благотворительных организаций. Всех солдат, санитаров и других военнообязанных, пользовавшихся отсрочками, из тех же учреждений приказ предписывал откомандировать в запасные полки. «Никаких изъятий из сего ни для кого не допускаю», -- заявлял военный министр. Не явившиеся по назначению объявлялись дезертирами71.
Масла в огонь подливали известия из Московского военного округа, где вскрылось огромное число злоупотреблений при выдаче отсрочек от армии. В специальной статье по этому поводу эсер В. З. Завадье писал в газете «Голос солдата»: «Забаррикадировались и окопались в разных благотворительных, филантропических учреждениях и в самых разнообразных комитетах именитые московские люди. Тут миллионеры-домовладельцы, и владелец крупнейшей гостиницы, и владельцы фабрик, и землевладельцы. Казалось, кому бы защищать родину, как не этим представителям господствующего класса, пользующимся всеми земными благами»72. Показательно, что статья с подобной «антибуржуазной» риторикой была опубликована в главной советской газете для солдат, а ее автором выступил председатель солдатской секции Петроградского совета.
Общее собрание запасного батальона Павловского полка 23 мая потребовало «снять с учета лиц, поступивших на учет во время войны и не работающих на оборону»73. Те же павловцы и московцы заявили о необходимости разжаловать и отправить в действующую армию всех офицеров до 43-летнего возраста, не принятых своими частями74. Встречались и такие экстравагантные предложения, как призыв на военную службу священнослужителей75.
Подобные требования в наиболее дисциплинированном запасном батальоне Семеновского полка были облечены во вполне патриотическую форму. В резолюции собрания комитетов и солдат батальона после приветствия «могучей и сильной революционной армии» говорилось о необходимости «произвести полную генеральную чистку монастырей, заводов, мастерских и всех частных учреждений, всех способных носить оружие немедленно зачислить в ряды армий, все пробелы, где нужны рабочие, по возможности заменить женщинами»76. Иными словами, далеко не всегда желание отправить на фронт «окопавшихся» свидетельствовало об антивоенных настроениях солдат.
Число тех категорий населения, которые, по мнению военнослужащих, должны были заплатить «налог кровью», становилось все шире. По словам прапорщика 1-го пулеметного запасного полка, из разговоров с его подчиненными выяснилось, что на фронт были склонны ехать лишь немногие, преимущественно старые солдаты, ефрейторы и унтер-офицеры. Остальные говорили: «Пусть буржуи идут в окопы, коль им нужна война!»77. 7 июня общее собрание солдат запасного батальона Московского полка высказалось за отправку на фронт «лиц привилегированных сословий и буржуазных классов»78. Аналогичную резолюцию вынесли солдаты 2-го пулеметного запасного полка 30 июня: «Требуем немедленно отправить на фронт капиталистов, жандармов и казаков, буржуазию из запасных батальонов!»79.
На страницах прессы подобный лозунг встречается только в резолюциях и письмах с фронта. Можно привести множество подобных примеров на страницах большевистских газет «Правда» и «Солдатская правда». Однако более показательно, что солдаты отправляли такие послания и в главное советское издание -- «Известия». «Основной тон писем, -- писал член редакции, -- смените нас, придите нам на помощь, мы истомились, оборваны, голодаем, многие не раз ранены или больны; наши ряды редеют». Далее в заметке приводятся характерные места из корреспонденции: «Вас не дождешься! Не под конвоем же вас отправлять?!»; «Прячутся под разными предлогами, не хотят защищать свободы. На фронт всех тыловых: запасные части, кадр, дезертиров, полицию, жандармов (это неверно, что мы их не принимаем), буржуазию, монахов; проверить все отсрочки и специалистов можно заменить специалистами с фронта; переосвидетельствовать белобилетников, призвать 1899 г.!»; «Идем на фронт и покричим вместе, если хотите решить дело кровью. А не хотите, то мы по-просим замолчать. Гоните “за шиворот” на фронт тех, кто кричит “до победы”»80.
Видимо, именно с фронта с его антитыловыми настроениями лозунг «Буржуазию в окопы!» перекочевал в Петроградский гарнизон. Так, он появился на знаменах во время масштабной манифестации 18 июня на Марсовом поле, хотя ни одна политическая группа официально его не предлагала. Демонстранты несли плакаты: «Война до полной победы над буржуазией!»; «Рабочие к станкам -- буржуи в окопы!» (перефразированный лозунг первых месяцев революции «Солдаты -- в окопы, рабочие -- к станкам!»); «В окопы тех, кто кричит о победе!»; «Земля крестьянам, фабрики рабочим, монахов и буржуазию в окопы!»; «Всех буржуев в окопы, кормильцев домой!» (лозунг солдаток)81.
В качестве исключения, когда политическая партия использовала в прессе лозунг «Буржуи в окопы!», можно привести статью В. Е. Трутовского в газете «Земля и воля», тяготевшей к левому крылу социалистов-революционеров. Статья была вызвана патриотическими демонстрациями 19 июня в честь начавшегося наступления на фронте. Автор упрекал ликующую «чистую публику»: «Но пусть кто-нибудь попробует позвать их на службу. Тогда они -- эти “герои тыла” -- и слабы, и хилы, и неспособны к военной работе, когда нужно становится под пули». Статья заканчивалась призывом: «Немедленно буржуазию на фронт! Пусть они на позициях, а не в тылу вопят о наступлении!.. В окопы, враги рабочего класса! Нашей смерти вы не жалели, не пожалеем и мы вас!»82.
Лозунг использовался наиболее радикальными воинскими частями Петроградского гарнизона. Это хорошо видно по общему собранию представителей батальонных комитетов столицы 22 июня. В условиях начавшегося наступления представитель запасного батальона Московского полка Захарьин заявил: «Нужно дать маршевые роты, но необходимо пополнить батальоны окопавшимися»83. О том, что, несмотря на поддержку армии, требуется провести «тщательную чистку буржуазии», заявил делегат 1-го пулеметного запасного полка84. Наконец, очень своеобразную резолюцию предложил собранию большевик, прапорщик 180-го пехотного запасного полка И. В. Куделько. Также пообещав оказать поддержку фронту, он все же потребовал, «чтобы на Невском прекратились всякие манифестации буржуазии, чтобы были закрыты все кафе-шантаны, чтобы были мобилизованы все буржуи, чтобы юнкера и казаки были отправлены на фронт, чтобы был устроен обход для поимки дезертиров и укрывающихся и чтобы над производством и распределением продуктов был установлен контроль»85. В этой резолюции видно смешение принципиальной позиции поддержки начавшегося наступления, занятой Военной организацией большевиков в тот период86, и лозунга рабочего контроля с популистскими требованиями.