Санкт-Петербургский институт истории РАН (Санкт-Петербург, Россия)
Большевики и святые мощи
Рогозный Павел Геннадьевич канд. ист. наук,
науч. сотр.,
Аннотация
Статья посвящена вскрытию мощей в первые годы советской власти и реакции «народного православия» на это вскрытие. Святые мощи -- останки святых людей почитаются как в Православной, так и в Католической церквах. Церковь почитает и кости святых, и нетленные останки. В 1918-1920 гг. большевики, зная народную веру в нетление святых мощей, организовали их вскрытие и вместо нетленных мощей часто находили только кости. В комиссию, занимавшуюся вскрытием мощей святых, назначались и представители власти, и священники, и врачи -- так советская власть пыталась дискредитировать церковь. Организаторами кампании по вскрытию мощей были люди, до революции имевшие отношение к Православной церкви, в том числе бывшие священники или те, кто служил в Синоде. Вскрытие мощей стало большим потрясением для верующих и большой удачей для новых властей. Итоги кампании по вскрытию мощей новые власти публиковали в прессе и активно использовали впоследствии. В результате данной акции немало людей все более критично стало относиться к священнослужителям, а некоторые даже порвали с верой, потому что мощи оказались «поддельными». Идеологическая составляющая акции менялась: вначале ее рассматривали как антиклерикальную, потом как антицерковную и, наконец, как антирелигиозную. В итоге она стала самой успешной антицерковной кампанией новых властей в эпоху Гражданской войны.
Ключевые слова: Гражданская война, большевики, православие, церковь, святые мощи, нетление, вскрытие.
Abstract
Rogozny Р. G. `Bolsheviks and the Holy Relics', Modern History of Russia
The article explores the opening of religious relics in the first years of Soviet power and the reaction to this opening by “popular оrthodoxy”. Holy relics -- the bones and imperishable remains of holy people -- are revered in both the Orthodox and Catholic churches. In 1918-1920, the Bolsheviks, knowing popular belief in the incorruption of Holy relics, organized the opening of Church relics, and instead of imperishable relics found only bones. Government officials, priests, and doctors were appointed to the Commission responsible for opening relics of saints. Thus, the Soviet authorities tried to discredit the Church. The organizers of the company for opening relics were those who before the Revolution were linked to the Orthodox Church. These were either former priests or people who served in the Synod. The opening of the relics was a great shock for the faithful and a great success for the new authorities. Instead of imperishable relics, the tombs were found at best with rotted bones. The results of this campaign were published in the press and were actively used by Soviet power later.
Keywords: Civil War, Bolsheviks, Orthodoxy, Church, Holy Relics, the imperishable, the autopsy.
Основная часть
Генерал А. В. Горбатов, знаменитый военачальник и известный мемуарист, вспоминал, что в детстве он был очень религиозным, однако постепенно стал утрачивать веру во время Первой мировой войны и революции. Когда он вернулся с фронта домой, то пожелал увидеть вскрытые и выставленные на всеобщее обозрение мощи двенадцати святых, находившиеся в городском соборе Владимира: «Это были ведь те мощи, перед которыми я истово молился, стоя на коленях, после возвращения с заработков в Рязанской губернии»1.
Чувствуется, что увиденное произвело на Горбатова сильное впечатление; показательно, что и годы спустя он вспоминал даже детали своего посещения храма, которое повлияло на отношение автора к религии и церкви: «Владимир от нас находился всего в ста двадцати километрах. В один из осенних дней 1918 г. я выехал туда... без былого чувства умиления и благоговения я вошел в собор, переполненный людьми, пришедшими не молиться, а посмотреть на вскрытые мощи. Некоторые даже не сняли фуражки. Гробницы были раскрыты, а возле них на столах было выложено то, что скрывалось в гробницах годами под множеством покрывал, и то, чему мы раньше поклонялись с такой верой и надеждой. На столах лежало в лучшем случае подобие скелета, в котором не хватало ряда главных костей, а на других столах просто находились кучки костей... на лицах окружающих я видел удивление и смущение или злобу, слышал, как многие говорили: “Долго же нас попы дурачили!” Вернувшись домой, я рассказывал много-много раз о виденном и слышанном в соборе. Сначала беседовал об этом в своей деревне, а потом и в других деревнях. Отец Михаил, священник Семеновской церкви, дважды просил моего глубоко верующего отца воздействовать на меня, чтобы я прекратил богохульство и не вводил бы верующих в искушение. Но отец знал, что теперь меня уже не переубедишь и не переспоришь»2.
Необходимо, разумеется, учитывать те обстоятельства, в которых создавался и издавался этот текст, -- возможно, в 1960-е годы нельзя было иначе описать вскрытие мощей. Однако генерал Горбатов имел заслуженную репутацию одного из наиболее честных мемуаристов того времени3, показательно также, что он включил этот эпизод в свои воспоминания, -- очевидно, для автора он был важным. Горбатов указал неверную дату вскрытия мощей во Владимире4, но, видимо, точно передал эмоции, овладевшие толпой, увидевшей мощи, используя слова «удивление», «смущение» и «злость».
Исследователи довольно подробно описали и антицерковную политику большевиков, и процесс вскрытия мощей. В настоящей статье сделана попытка рассмотреть, как кампания по вскрытию мощей воспринималась носителями так называемого народного православия5. Под «народным православием» я понимаю синкретическое мировоззрение, сочетающее канонически-христианские, апокрифические и фольклорные элементы6.
Святые мощи играют громадную роль в жизни Православной и Католической церквей7, и в кризисные моменты истории они служат для многих источником не только вдохновения, но и всяческих спекуляций8. Значение мощей для православия лучше всего выразил в своем монологе Пермский епископ Глеб (Покровский), когда священник привез мощи из закрытой властями церкви: «Не нужно отдавать на поругание святыню антихристам, это для нас ценное богатство и ничем не заменимое, церковь мы можем построить, но мощи не скоро найдешь.»9
Знаменитая кампания по вскрытию мощей официально началась только в 1919 г. Комиссии по вскрытию мощей действовали на основании постановления коллегии Народного комиссариата юстиции от 16 февраля 1919 г. Исследователям известны 66 случаев вскрытия мощей, при этом лишь в шести случаях комиссии, проводившие экспертизу, признали мощи нетленными10.
Юридические основания для вскрытия мощей представлялись весьма сомнительными: «Если церковь была отделена от государства, то последнему не должно быть никакого дела до того, являются ли мощи на самом деле подлинными или нетленными», -- пишет современный ученый11. С этим трудно не согласиться.
О вскрытии мощей написано немало12. Если в советскую эпоху кампания рассматривалась почти исключительно как разоблачение обмана духовенства в отношении народа, то сегодня она чаще описывается как кощунственное осквернение святынь, такой она виделась и на территории белых13. Авторы разных взглядов нередко описывают эту кампанию как антирелигиозную, что чаще всего неверно, когда мы говорим об антицерковных акциях Гражданской войны.
Большевики не считали, что распоряжение направленно против верующих. Новые власти говорили и писали, что вскрытие мощей направлено против так называемых поповских проделок14, фальсификации мощей с целью получения денежной прибыли. В циркуляре Комиссариата внутренних дел от 28 февраля 1919 г разъяснялось, что «разоблачение векового обмана не является поруганием свободы совести и не противоречит ни одному из законов Советской Республики. Наоборот, именно злостные и сознательные обманщики трудящихся должны быть привлечены к строгой и сугубой ответственности»15.
По-видимому, поводом для начала кампании послужил случай в Александро-Свирском монастыре. Осенью 1918 г, при приеме на государственный учет имущества монастыря, в раке св. Александра Свирского вместо мощей была обнаружена «кукла» (по церковной версии в раке лежали кости)16. Бывший православный священник Михаил Галкин, который сотрудничал с большевиками и принимал активное участие в разработке декрета об отделении церкви от государства, понял, что такой выгодный момент стоит использовать17. О событиях в монастыре центральные власти, по-видимому, узнали впервые из доклада Галкина, который в качестве эксперта Наркомата юстиции побывал в Олонецкой губернии осенью 1918 г. В своем отчете он сообщал, что в сентябре 1918 г. комиссия губернского исполнительного комитета в составе 15 чел. прибыла в Александро-Свирский монастырь для принятия на «народный» учет собственности монастыря. Монахи ударили в набат, собравшиеся на зов колокола верующие заставили незваных гостей на время ретироваться. Впоследствии при помощи красноармейцев настоятель и наиболее активные монахи были арестованы властями и расстреляны. 22 октября члены Лодейнопольского уездного совета посетили Александро-Свирский монастырь, реквизировав все ценное имущество. Среди прочего были изъяты и три раки для мощей. Галкин утверждал, что при вскрытии мощей в присутствии «многочисленных представителей» в раке вместо нетленных останков четырех угодников была обнаружена «самая обыкновенная кукла»18.
Галкин также сообщал, что на чердаке церкви, где «вили гнезда голуби», кроме серебра, зарытого в песок, представители власти, производившие обыск, нашли еще одну восковую куклу весом до 40 пудов. Также священник писал в Народный комиссариат юстиции, что в доме архимандрита обнаружено много любовных писем к некой «Анюте», по которой он «очень скучает» и приглашает ее прийти к нему в 8 часов вечера.
Через несколько дней, 30 октября, в городе прошел митинг, который принял резолюцию, поддержавшую действия властей. Она гласила: «Клеймим позором затемнителей в лице монастырских и прочих священно-церковно-служителей, извращающих святые идеи нашего великого учителя Христа»19. Отчет Галкина, поступивший в Комиссариат юстиции, датирован 29 ноября 1918 г. Фактически этот документ указывал на тактически выгодные для большевиков направления дискредитации монашества и церкви.
Почти одновременно с донесением Михаила Галкина в Народный комиссариат юстиции пришла жалоба уцелевших монахов злополучного монастыря. В ней сообщалось, что незадолго до изъятия мощей монахи провели их осмотр. Они утверждали, что обнаружили схимническую одежду, местами истлевшую: «...подняв налобник, увидели лицо Преподобного, нижняя челюсть упала на грудь, зубы во рту все целы, только два нижних выпало, на голове имеется немного волос и сохранилась часть бороды. с груди ребра упали, и видно немного позвоночник»20. Жалоба монахов ярко описала грабеж монастыря группой красноармейцев, которая составляла «до 30 человек». Они забирали все, что хотели; нашли монастырское вино, и «некоторые допьяна напились». Среди грабителей были и те, кто ранее жил в монастыре в качестве послушников и рабочих, а поэтому они «даже знали, где спрятаны монастырские драгоценности»21.
Описание событий Галкиным противоречило версии, изложенной монахами. Однако и они, опровергая версию о «кукле», фактически признавали отсутствие в раке нетленных мощей22. Показательно, что новый настоятель монастыря, очевидно находясь под давлением властей, дал показания, что в гробу вместо нетленных мощей Свирского оказался «самый обыкновенный скелет»23.
Ни одна антицерковная акция не освещалась так широко в прессе, как вскрытие мощей. Казалось бы, большевикам не следовало создавать недоброжелателей среди сотен тысяч и даже миллионов простых верующих людей, лояльно относившихся к новой власти, но продолжавших ходить в церковь, когда исход войны был неясен, когда чаша весов склонялась то на одну, то на другую сторону. Бытует мнение, что вскрытие мощей -- это грубая, кощунственная акция и ее можно рассматривать как предшественницу карнавальных глумлений над религией в следующий период. В действительности все было гораздо сложнее.
Представление о том, что мощи -- это непременно нетленные тела святых подвижников, было широко распространено в начале ХХ в., оно и сейчас продолжает бытовать. Многие считали и считают, что состояние останков позволяет определить святость или греховность покойного. Вспомним знаменитый эпизод смерти старца Зосимы из романа Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы»: тело старца стало разлагаться и пахнуть, что было воспринято как показатель греховности жизни Зосимы24. Долгое время даже среди образованной церковной паствы именно нетление было необходимым доказательством святости.
Между тем еще в конце XIX в. известный церковный историк Е. Е. Голубинский убедительно показал, что в древности христиане почитали как тленные, так и нетленные останки подвижников. Писал историк и о многочисленных подделках православных мощей в Греции в России25. Церковные деятели вспомнили о книге Голубинского, когда кампания по вскрытию мощей была в самом разгаре, однако ссылаться на авторитет известного профессора оказалось уже поздно. Да и вряд ли мнение маститого ученого могло противостоять вековым народным представлениям о святости, укорененным и распространенным среди простых верующих.
В древнерусском языке слово «мощи» обозначало и любой труп, и тело умершего, прославившегося нетлением и чудодейственными свойствами26. Могло оно обозначать и кости. Голубинский убедительно показал, что кости и мощи были в Древней Руси своего рода синонимами27. В одних житиях говорилось «лежит мощьми», про других святых -- «лежит в теле». Г П. Федотов в своей классической книге отмечал, что только в синодальную эпоху «укоренилось неправильное представление о том, что почивающие мощи угодников являются нетленными телами»28. Более осторожен современный историк А. С. Лавров; уточняя датировку Федотова, он относит появление таких взглядов к началу XVIII в.: «...“неправильное представление” о мощах явилось результатом смешения рационалистических идей петровской церковной реформы, с “народным” взглядом на нетленность всех святых мощей, характерным для многих ее исполнителей»29.
Документы показывают, что представление о нетленности тела святого родилось раньше. И до синодальной эпохи нетление было одним из показателей святости. Полагаем, что синодальное православие тут ни при чем. Мощи самого известного канонизированного святого XVIII в. Димитрия Ростовского согласно описанию, присланному в Синод, трудно назвать нетленными30. При Петре проводились освидетельствования мощей и гонения на то, что впоследствии назовут «народным православием»31, существовал запрет на почитание неверифицируемых мощей, безымянных святых, поклонение камням, -- все это в «Духовном регламенте» будет именоваться «суевериями».