Богоискательство в прозе П. Лагерквиста
Шарапенкова Наталья Геннадьевна доктор филологических наук, заведующая кафедрой германской филологии и скандинавистики,
Петрозаводский государственный университет, Институт филологии, кафедра германской филологии и скандинавистики
Якушева Полина Викторовнамагистрант Института филологии,
Петрозаводский государственный университет,
Институт филологии
Аннотация
богоискательство лагерквист проза
Актуальность статьи обусловлена возрастающим интересом исследователей к «малым литературам», в том числе к шведской, и религиозной-философской проблематике литературы ХХ века. Она также связана с недостаточной исследованностью произведений П. Лагерквиста в России, несмотря на важность его творчества для всей мировой культуры.
Цель статьи заключается в анализе мотива богоискательства в прозе П. Лагерквиста и его трансформации во всем творчестве шведского писателя. В статье доказывается, что мотив богоискательства, сопряженный с поиском истины и ответов на вечные проклятые вопросы, занимает важнейшее место в творчестве шведского автора, а его трансформация отражает эволюцию его религиозно-философских взглядов. Если в начале своего творчества П. Лагерквист считает возможным самому давать ответы на вечные вопросы, то затем, особенно в позднем творчестве, сами поиск и сомнение приобретают для него первоочередное значение и трактуются им как неизменное состояние человеческой души. Предложена классификация мотива богоискательства в прозе писателя на примере повестей «Улыбка вечности», «Палач», «Варавва» и «В мире гость». В связи с мотивом богоискательства выделено особое значение образа Иисуса Христа, символизирующего гуманистический и христианский идеал, как одного из ключевых элементов художественного мира П. Лагерквиста.
Ключевые слова: богоискательство шведская литература Пер Лагерквист «Варавва» «В мире гость» «Улыбка вечности» «Палач»
Введение
Поэт, прозаик и драматург Пер Фабиан Лагерквист (1891-1974) является одним из видных шведских писателей ХХ века, романы и повести которого стали первыми в литературе Швеции модернистскими произведениями, а сам писатель сумел завоевать почитание читателей и литературного сообщества, войти в состав Шведской Академии, став живым классиком. Вершиной его творчества стало присуждение в 1951 году Нобелевской премии по литературе с формулировкой «за художественную силу и абсолютную независимость суждений, с которыми писатель в своем творчестве искал ответы на вечные вопросы, стоящие перед человечеством». [4]
На протяжении всего творческого пути П. Лагерквист затрагивал вопросы веры, религии и поиска смысла жизни - темы, интерес к которым как для каждого человека, так и в гуманитарных науках (в том числе в отечественном литературоведении) продолжает расти. Религиозно-философская проблематика проявляется на всех уровнях произведений (образном, идейном, тематическом, лексическом и т.д.), включая мотивный ряд. Так, одним из основных мотивов творчества шведского писателя становится, по нашим наблюдениям, мотив богоискательства. Из-за своей широкой представленности в творчестве Лагерквиста и важности для понимания глубинного смысла его произведений именно данный мотив был выбран нами в качестве предмета рассмотрения.
Исследователь Л. Брейтхольц выделял четыре периода творчестве шведского писателя: «экспрессионистский» (до 1924 года), «гуманистическо-идеалистический» (1925-1932 годы), «политический» (1933-1944 годы), «мистическо-религиозный» (с 1945 года) [6]. Чтобы лучше проследить трансформацию мотива богоискательства в творчестве писателя, нами были выбраны по одному крупному прозаическому произведению из каждого этапа литературной эволюции классика. Таким образом, исследование трансформации религиозно-философских взглядов через мотивный анализ произведений проводился на материале повести «Улыбка вечности» («Det eviga leendet», 1920 год), первого крупного прозаического произведениям П. Лагерквиста, автобиографической повести «В мире гость» («Gast hos verklighet», 1925 год), антифашистской повести-притчи «Палач» («Bodeln», 1930 год) и романа «Варавва» («Barabbas», 1950 год) - «жемчужины» творчества писателя.
С «литературоведческой» периодизацией творчества шведского писателя не совпадает периодизация «религиозно-философская», выдвинутая нидерландским ученым В. Клаэсом и основанная на отношении П. Лагерквиста к вопросам вере и религии. Исследователь выделяет три периода творческой эволюции шведского писателя: «период нигилизма и атеизма» (1912-1919 годы), «позитивистский период» (1919-1949 годы), когда место веры в Бога занимает вера в «бессмертие человеческого духа» [7: 6], а также период «религиозного атеизма» (1950-1960-е годы). Все рассматриваемые в данной статье произведения, кроме романа «Варавва», который был написан в период «религиозного атеизма», относятся к «позитивистскому периоду», вместе с тем автобиографическая повесть «В мире гость» позволит проследить путь писателя от детской веры до отказа от религиозного мировоззрения в юности.
Ранее мотивной структуры произведений шведского классика в своих работах касался шведский ученый С. Линнер, отдельно останавливаясь на мотивах паломничества и странничества, родственных мотиву богоискательства [10]. В отечественном литературоведении анализ христианских мотивов затрагивала в своей работе «Философско-религиозная проблематика «пенталогии распятия» Пера Лагерквиста» К. Р. Андрейчук [1], посвященной философско-религиозной проблематике «пенталогии распятия» (1950-1964) («Варавва», «Сивилла», «Смерть Агасфера», «Пилигрим в море», «Святая земля»).
«Улыбка вечности»
Мотив богоискательства появляется в первом крупном произведении П. Лагерквиста «экспрессионистского» периода, в повести «Улыбка вечности», при этом выделенный нами мотив сразу выступает в качестве сюжетообразующего элемента, позволяя начинающему писателю выразить надежду на единение человечества через совместный поиск высшего, вечного идеала. В произведении отсутствует главный герой в привычном понимании этой дефиниции, его место здесь занимают мертвые души, которые, будучи ркруженныт тьмй п пустотой, оемениваютсв впспиминаниямо о свйей полузабытой и зачастую несчастной, одинокой жизни. Завязкой повести становится их решение отправиться на поиски Бога, чтобы «привлечь его к ответу за жизнь, которая сбивает с толку» [3: 101], и, наконец, получить ответы на вечные, ставшие «проклятыми» вопросы. Богоискательство, внешне выраженное в буквальном поиске Бога как некой сущности, ведет к кульминации повести - встрече с Ним, обыкновенным стариком, пилящим дрова. Конкретных ответов, которые бы удовлетворили просящих, Он дать не может, разве что только пояснить свои намерения: «Я хотел, чтобы у вас [людей] все всегда что-то было, чтобы вам не приходилось довольствоваться ничем, пустотой» [3: 112]. Хотя сам Бог не в силах раскрыть мертвым душам тайну жизни, у них самих в душе появляется новое чувство: «что-то теплое, что-то новое и неизведанное» [3: 112]. В тот момент они постигают истину и смысл жизни, пускай и не из уст самого героя, но все же с его участием. Жизнь как таковая плохо поддается определению, а формулировки ее меняются от мертвого к мертвому, но в корне она остается одной и той же: «Я принимаю тебя, дорогая жизнь, такой, как ты есть, потому что никакой иной представить тебя все равно невозможно» [3: 119]. Успешное завершение богоискательства позволяет писателю закончить повесть на жизнеутверждающей и обнадеживающей ноте: каждый мертвый снова отправляется на поиски, но теперь, познав тайну жизни, им предстоит найти свое собственное место в будущем, которое их ожидает.
Важно отметить пространственно-временные характеристики сюжетной реализации мотива. Так, с помощью богоискательства мертвые пытаются оставить пустоту и «столь же беспредельную, что и непроницаемую тьму» [3: 75], являющиеся метафорой духовного кризиса, которым обычно сопровождается поиск ответов на вечные вопросы. Сам путь к Богу труден и долог: «они шли и шли, века, тысячелетия; и никак не могли дойти» [3: 62], так как «дорога к Богу оказалась бесконечно длинной» [3: 75].
Стоит отдельно обратить внимание на образ Бога «Улыбки вечности» - «простого труженика» [3: 110]. Как отмечает исследователь К. Хенмарк, герой П. Лагерквиста является «символом человеческой веры, сам такой же бессильный, как человек, и лишенный тайной мудрости» [8: 23-24], что вписывается в гуманистический пафос «позитивистского» этапа мировоззренческой эволюции писателя. Кроме того, в данной повести богоискательство связывается с десакрализованным образом Христа и акцент сделан на его человеческой составляющей. В повести П. Лагерквиста герой отправляется на поиски вместе со всеми со словами: «Я был человеком, как и вы» [3: 98].
«В мире гость»
Автобиографическая повесть «В мире гость», являясь ретроспективой взглядов юного П. Лагерквиста на смерть, религию и Бога, нежели отражением его мировоззрения на момент написания, входит в «гуманистическо-идеалистического» период и занимает особое место в творчестве писателя. «В мире гость» одновременно представляет сразу несколько периодов эволюции его религиозно-философских воззрений: период «религиозного атеизма» и «позитивистский» период. В повести П. Лагерквист, перейдя на иные религиозно-философские позиции, творчески перерабатывает воззрения своей юности - «половинчатой, ненадежной поры» [3: 195], «недостойной подлинного человека» [3: 196]. Главным героем произведения является Андерс, alter ego шведского писателя. Мальчик, как и сам автор, растет в глубоко религиозной семье, где царит спокойная, сердечная, но одновременно богобоязненная атмосфера. Болезненный Андерс с ранних лет чувствует себя лишним. Глубокие следы в его детской душе оставляют столкновения с одиночеством, смертью и собственной бренностью, вызывая смятение и страх. Эти чувства и побуждают мальчика на внутренние, духовные искания, с которыми в данном произведении и связан мотив богоискательства.
Сюжетная реализация данного мотива связана в повести с камнем, перед которым как будто бы молится Андрес, будучи ребенком. Маленький мальчик предпочитает молиться в уединении, так как дома «у него просто не выходило ничего из молитв, ничего не получалось» [3: 178]. К камню Андерсу приходится пробираться через лес, по шпалам, под низко надвинувшимся небом. У Бога мальчик просит защитить его и его близких от смерти, страх перед которой отравляет его детский, невинный мир. Такой поиск «собственного» Бога отражает готовность мальчика выйти за пределы рамок конфессии, какой ее видят его домочадцы, и является предзнаменованием изменения его религиозно-философских взглядов, на которые его вскоре подтолкнет смерть бабушки.
Именно это событие побуждает героя отвернуться от Бога и вырваться из набожной домашней среды. По мнению Андерса, если даже Всевышний не может защитить от смерти и хаоса, то остается только принять «жизнь во всей ее неприкрашенной обнаженности» [3: 197]. Такое изменение во взглядах приводит юношу к атеизму. Несмотря на попытки «привыкнуть к пустоте и постепенно успокоиться, угомониться и изжить ужас перед неизбежным», Андерс не обретает ни счастья, ни спокойствия, ни покоя, поэтому его душа продолжает искать: «Его тянуло куда-то, а он не знал куда» [3: 198].
Юношей Андерс снова возвращается к камню. Он повторяет детский ритуал, так же прося Бога сохранить ему жизнь. Однако если такая молитва в детстве вызывала у героя облегчение и даже радость (чувство, будто «трудное дело позади» [3: 179]), то в более зрелом возрасте она ничем не откликается в его душе, лишь снимая напряжение. Андерс окончательно понимает, что потерял последнюю связь с домашней средой - веру в Бога, по крайней мере, в традиционном смысле. Богоискательство приводит героя к богоотречению. Однако это не означает, что искания главного героя прекращаются. Так, в конце повести Андерс якобы случайно попадает на собрание Армии Спасения и встречает там девушку, яро уверившую в Христа, и заводит разговор о ее убеждениях, что развертывает перед читателем перспективу дальнейшего развития взглядов героя, который явно не собирается отказываться от поисков Бога и смысла жизни.
«Палач»
Антифашистская повесть-притча «Палач» принадлежит к «политическому» периоду творчества П. Лагерквиста. Главным героем произведения является безымянный палач - «козел отпущения для злобы целого народа» [5: 188], агент зла на Земле, но зла необходимого, так как службу он несет по велению Господа. Большую часть произведения палач молчит, не обращая внимания на происходящие вокруг него события. Однако в конце второй части повести, когда кровожадные гости ресторана нарекают его своим вождем, он прерывает свое молчание, чтобы поведать о тяжелом бремени, возложенном на его плечи, и о желании сбросить его.
Рассказывает главный герой и о том, что по долгу службы ему пришлось распять Сына Божьего, чей образ в повести десакрализируется: «...он не был его [Божьим] сыном. Он был из человеческого рода...» [2: 22]. Приговрренный к распятию молддой члловек, хотя и ччитал сббя Спасиеллем, но с приближением казни все больше страшился смерти и молил Господа о милости, но в итоге ее так и не получил, умерев от руки палача, который успел почувствовать в нем родство, назвав его «несчастным, беспомощным братом» [2: 96]. Именно это событие и сподвигло главного героя предпринять долгий путь на Небеса к Богу Отцу, чтобы просить того снять с плеч непосильную ношу и узнать, был ли действительно распятый им человек Сыном Божьим. В повести мотив богоискательства снова связывается с образом Иисуса Христа.