В советский период новые бурятские горожане воспринимали Улан-Удэ как среду, наносящую ущерб бурятским традициям. Новоприбывшие буряты оказывались в окружении, которое, по воспоминаниям информантов, воспринималось ими как враждебное. Они пытались вписаться в городское общественное пространство, оставляя бурятский язык и обычаи в основном для частной жизни. С годами, несмотря на то, что жизнь в Улан-Удэ сохранила многие сельские черты Batomunkuev, S. (2003) “Buryat Urbanisation and Modernisation: A Theoretical Model Based on the Example of Ulan-Ude”, Inner Asia 5(1): 3-16., эти процессы привели к тому, что город стал восприниматься и переживаться как прямая угроза для бурятской культуры и языка. Помимо социальной и культурной нестабильности, город в сегодняшней Бурятии для многих, особенно новоприбывших, является ненадежным местом жительства и в экономическом отношении. Тем не менее, миграция в города продолжается.
Хамбо-лама Дамба Аюшеев открыто критикует миграцию бурят в города. Он предупреждает: «Города всасывают жизнь наших детей как пылесос, растворяя их. Чем больше город, тем меньше шансов найти себя в нем» Махачкеев А. Хамбо Лама. Мысли наедине. С. 32.. С его точки зрения, жизнь вне города и особенно занятие животноводством представляют собой хороший, а также экономически целесообразный выбор для современной бурятской молодежи. Многие сельские ламы также разделяют его мнение, а некоторые даже активно пытаются убедить своих прихожан не переезжать в город. Поэтому социальная вовлеченность в данном случае имеет не только религиозное, но и социально-экономическое измерение.
Проект «Социальная отара» интересен не только тем, что буддийский лидер высказывается по экономическим вопросам, но и тем, что он очень активно реализует свою идею, используя существующую религиозную инфраструктуру для сбора средств и организационного обеспечения проекта. Буддизм присутствует в проекте двояко. Во-первых, в Бурятии этническая и религиозная идентичности неразрывно связаны См., например: Amogolonova, D.D. (2014) “Buddhist Revival in the Context of Desecularization Processes in Russia (on Materials of Buryatia)”, Journal of Siberian Federal University: Humanities & Social Sciences 7: 1165-1176., как в России в целом и во многих других странах, поэтому нет никакого разрыва между проектом, связанным с бурятскими традициями, и буддизмом как таковым. Во-вторых, в постсоветской России разделение между светской и религиозной сферами порой становится предметом дискуссии, особенно когда государство вмешивается в вопрос о том, как определять желательные рамки религиозной ответственности. По мере того, как религиозные организации набирают моральный капитал и вместе с ним политическое влияние в постсоветских странах Wanner, C. (2018) “Public Religions after Socialism: Redefining Norms of Difference44, Religion, State and Society 46 (2): 88-95., продолжается непрекращающееся обсуждение места и роли религии в современном обществе. Поэтому в сегодняшней Бурятии буддисты стремятся -- хотя и неявно -- посредством социальной активности переопределить роль сангхи за пределами собственно религиозной сферы.
Хотя Россия позиционирует себя как светское государство в том смысле, что религиозные институты не выполняют государственных функций, значение религии публично признается. В преамбуле Федерального закона 1997 г. «О свободе совести и о религиозных объединениях» сказано, что христианство, ислам, иудаизм и буддизм составляют «неотъемлемую часть исторического наследия народов России», но также подчеркивается, что православие всегда играло «особую роль... в истории России, в становлении и развитии ее духовности и культуры» Fagan, G. (2013) Believing in Russia -- Religious Policy after Communism, pp. 66-67. London: Routledge.. Более того, платформа Межрелигиозного совета России позволяет представителям четырех религий лоббировать различные формы поддержки и льгот со стороны государственных институтов. В целом и религиозные организации, и религиозные идеи и практики продолжают оказывать влияние на общественно-политическую жизнь России См., например: Fagan, G. Believing in Russia -- Religious Policy after Communism; Richters, K. (2013) The Post-Soviet Russian Orthodox Church: Politics, Culture and Greater Russia. London: Routledge..
Конечно, социология и антропология религии понимают светскость не как данность, но как сложный процесс обсуждения границ различных социальных сфер с учетом культурно-исторических особенностей того или иного общества. В своей известной работе Талал Асад Asad, T. (2003) Genealogies of Religion: Discipline and Reasons of Power in Christianity and Islam. Baltimore, MD: John Hopkins University Press. исследует секуляризм не как абстрактный, абсолютный концепт, а существующий в связи с конкретными политическими проектами. Термин «множественные секулярности» здесь особенно полезен, поскольку он подчеркивает тот факт, что граница между религиозной и другими (нерелигиозными) сферами проводится по-разному в зависимости от конкретных социальных, исторических и культурных факторов Wohlrab-Sahr, M. and Burchardr, M. (2012) “Multiple Secularities: Toward a Cultural Sociology of Secular Modernities”, Comparative Sociology 11: 875-909.. Кроме того, могут сосуществовать и конкурировать различные представления о светскости, о чем и свидетельствуют примеры социальной вовлеченности как буддизма, так и других религий.
Например, С. Маккарти McCarthy, S.K. (2013) “Serving Society, Repurposing the State: Religious Charity and Resistance in China”, The China Journal 70: 48-72. пишет о христианской и буддийской благотворительности в современном Китае. Она утверждает, что, хотя религиозные благотворительные организации подчинены государству и в целом поддерживают преследуемые режимом цели, в то же время они «сопротивляются некоторым аспектам авторитарной системы Китая, хотя и завуалированным и не конфронтационным образом» Ibid., p. 48.. Как утверждает Маккарти, религиозные организации расширяют сферу своего участия, незаметно вводя в нее элементы привычных практик, включая миссионерство. Маккарти пишет:
По мере того, как религиозная благотворительность постепенно способствует уменьшению негативного восприятия религии как на официальном, так и на массовом уровне и завоевывает более широкое признание в китайском обществе, ее акторы достигают некоторых своих целей...при этом не ставя под сомнение всю систему в целом Ibid., p. 71..
В российском случае религиозная благотворительная деятельность -- это не столько форма сопротивления, сколько повод для обсуждения границ религиозного участия; как и в Китае, она не является проявлением враждебности по отношению к государству. Будучи некоторым образом «дополнением» государства в смысле предоставления определенных услуг и инфраструктуры, «Социальная отара», как и другие буддийские социальные проекты -- например поддержка бурятского языка -- заявляют о своей аполитичности. Проблемы, реакцией на которые стали эти проекты, -- массовая урбанизация или упадок бурятского языка, -- будучи политическими в широком смысле, представлены в данном случае скорее как общественные и моральные вызовы.
Надо сказать, что БТСР уже давно занимает дипломатичную позицию поддержки российских политических лидеров -- позицию, нередко подвергающуюся критике со стороны некоторых более маргинальных кругов бурятских буддистов Bernstein, A. (2013) Religious Bodies Politic: Rituals of Sovereignty in Buryat Buddhism. Chicago: The University of Chicago Press.. Хамбо-лама Аюшеев часто выражает свое почтение президенту России, а новости о посвященном президенту хуралу (молебне) распространяются и обсуждаются в социальных сетях. С одной стороны, поддержка официальной политики отчасти может быть проявлением дипломатизма и осмотрительности в ситуации, когда сангха является меньшинством, к тому же действующим в приграничном регионе. С другой стороны, такая позиция представляет собой продолжение многолетней практики взаимовыгодного сотрудничества бурятских буддистов и российского государства Цыремпилов Н. Буддизм и империя. Бурятская община в России (XVIII -- нач. XX в.). Улан-Удэ: Институт монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН, 2013. Сопоставимым примером вовлеченного буддизма без явной политической позиции сангхи является Япония. Каванами утверждает, что это связано с длительной историей государственного вмешательства в религию, а также с печально известной поддержкой японскими буддистами государственного милитаризма во время Второй мировой войны. Kawanami, H. (2013) “International Relief Work and Civil Society for Japanese Buddhists Affiliated with Traditional Denominations”, in H. Kawanami, G. Samuel (eds) Buddhism, International Relief Work, and Civil Society, pp. 101-121. New York: Palgrave Macmillan..
Рассмотрение проекта «Социальная отара» как примера социально вовлеченного буддизма дает возможность увидеть более широкие социальные и политические процессы, идущие в современной Бурятии и в России в целом. С одной стороны, такая социальная активность представляет собой попытку изменить облик местного буддизма в меняющемся обществе. С другой стороны, буддистская социальная активность служит примером продолжающегося процесса выяснения «границ религиозного» в постсоветской России -- своего рода «перетягивания каната» между религией и государством -- и в Бурятии, и в России в целом Schorkowitz, D. (2001) “The Orthodox Church, Lamaism, and Shamanism among the Buriats and Kalmyks, 1825-1925”, in R.P. Geraci, M. Khodarkovsky (eds) Of Religion and Empire: Missions, Conversion, and Tolerance in Tsarist Russia, pp. 201-225. Ithaca: Cornell University Press; Цыремпилов Н. Буддизм и империя..
Буддийское даяние как общий принцип
Как мы говорили выше, социально вовлеченный буддизм следует рассматривать в более широком плане -- прежде всего в контексте буддийских практик даяния в современной Бурятии.
Социальная вовлеченность, будучи способом практической реализации определенного понимания религиозного, является также и одной из форм понимания даяния (dana) как значимой и древней буддийской практики. Бескорыстная щедрость играет решающую роль в буддизме ваджраяны, как и в ряде других индийских религиозных традиций См., Heim, M. (2004) Theories of the Gift in South Asia: Hindu, Buddhist, and Jain Reflections on Dana. New York: Routledge; Ohnuma, R. (2005) “Gift”, in D.S. Lopez, Jr. (ed.) Critical Terms for the Study of Buddhism, pp. 103-123. Chicago: The University of Chicago Press.. Парамита (совершенство, достоинство) щедрости -- одно из ключевых совершенств, необходимых для того, чтобы достичь состояния Будды. Идея щедрости, принцип дара, важны для всех традиций буддизма, но в буддизме ваджраяны они играют особую роль. Главная цель адепта -- не достижение просветления как такового: адепт стремится к личному просветлению для того, чтобы затем помочь всем живым существам его достичь. Идеалом для буддиста ваджраяны является не столько просветленный Будда, сколько бодхисаттва, который стремится к просветлению ради блага других. Неудивительно, что сангха активно действует в этой сфере Можно предположить, что в поликонфессиональном регионе на буддийское представление о даянии оказали влияние и христианские идеи благотворительности. У меня нет оснований полагать, что на локальном уровне имело место такое прямое заимствование, хотя не исключено, что исторически буддизм и христианство оказывали друг на друга формирующее влияние..
В Бурятии и сами ламы, и миряне считают сангху важнейшей опорой общества. Имеется в виду ритуальная поддержка, которую ламы обеспечивают мирянам посредством проведения публичных хуралов (обрядов-молитв) и в частном порядке -- в форме буддистского наставления. Сангха является опорой и в том смысле, что буддизм воспринимается как важнейшая часть бурятской культуры, а ламы -- как важнейшие носители традиции, в то время когда многие буряты обеспокоены «утратой» своей культуры. Это особенно актуально в условиях общего недоверия к политикам и, как отмечает Катрин Вэннер, роста морального авторитета религии во многих постсоциалистических контекстах Wanner, C. (2018) “Public Religions after Socialism: Redefining Norms of Difference”..
Такие проекты, как «Социальная отара», следует рассматривать не как изолированные инициативы, а скорее, как одно из многих проявлений императива даяния, свойственного буддизму. Среди других примеров -- повседневная забота сельских лам о мирянах. Обычно в Бурятии сельские ламы, особенно настоятели дацанов, выходят за рамки того, что обычно понимается как обязанность сангхи по отношению к прихожанам. Например, один настоятель сельского дацана, которого я встретила в Улан- Удэ, приехал в столицу, чтобы побудить местную администрацию послать спортивного тренера в их район -- удаленную часть республики, которая старается привлечь профессионалов. Однако это была лишь одна из многих задач, которые он взял на себя ради своих прихожан; среди других -- обучение местных жителей методам ведения сельского хозяйства, обеспечение их семенным картофелем и оказание им помощи в решении ряда бюрократических вопросов.
Если такие вещи, как овцы, спорт и сельское хозяйство прочно входят в сферу религиозного интереса некоторых бурят-буддистов, то другие, наоборот, критикуют такого рода вовлеченность. Так, один оппозиционный лама сказал в интервью с издевкой: «Это все превращается в большой колхоз, в деревню, это... Грубовато, конечно». Другой городской лама сообщил, что засилье управленческих и хозяйственных забот в его сельском храме фактически побудило его к переезду в Улан-Удэ. Некоторые миряне также считают, что мирские и практические заботы не должны мешать духовной деятельности лам. На фоне подобных споров о границах социальной религиозной вовлеченности многие члены сангхи продолжают выполнять свою роль «опоры» в регионе.
Еще одной формой служения мирянам, которое расширяет границы религиозной сферы и рассматривается как разновидность даяния в широком смысле, является буддийское консультирование -- «прием у ламы». В ходе такого приема миряне советуются с ламой по конкретным проблемам, с которыми они сталкиваются -- от чисто бытовых и экономических до вопросов, связанных с ритуалами жизненного цикла и межличностных отношений. В ответ лама использует разные средства -- гадание, толкование астрологического календаря, интерпретации положений буддийской философии и этики, а также собственный жизненный опыт и здравый смысл. Выбор средств зависит как от заданного вопроса, так и от предпочтений ламы. Во время консультации также часто совершаются обряды. Такие буддийские консультации часто проводятся в храмах, но могут проходить дома или в другом месте, например, в специальных «офисах» лам Имеются в виду комнаты в офисных центрах или аналогичных помещениях, которые предназначены для консультаций и в которых обычно не проводятся публичные хуральные моления и обряды. Местные жители иногда называют такие помещения «офисами» или «конторами», но часто избегают использования этих терминов из-за их «коммерческих» ассоциаций.. Прием нередко занимает большую часть дня ламы, и вознаграждение, которое лама получает за эти консультации, обычно составляет основную часть его доходов.