Материал: basin_eia_semanticheskaia_filosofiia_iskusstva

восприятия путем интуиции. Никакого «перехода» здесь от знака к «значению» нет. Художественное «значение» выступает не как «функция», а как «качество» произведения искусства. На основании вышеприведенных доводов делается общий вывод, четко сформулированный Нагелем, о том, что, называя произведение искусства «презентациональный символом», Лангер употребляет термин «символ» в некотором радикально новом и прежде не употребляемом значении (36, 357).

Американский эстетик прислушалась к критике, и в последующих работах она дает новый вариант теории «презентационального символизма» – учение о «выразительной форме».

2. «Выразительная форма»

Лангер высоко оценивает теорию «выразительной формы», полагая, что эта теория ближе всего подходит к пониманию сущности искусства. Главным недостатком этой теории в прошлом она считает тот факт, что сторонники этой теории (среди которых она называет К. Белла, Р. Фрая, Р. Коллингвуда, О. Бэнша и др.) не признавали «выразительную форму» в качестве художественного символа, что, по ее мнению, и приводит к противоречиям (5, 385). Свою задачу она видит в том, чтобы интерпретировать теорию выразительной формы в духе символизма, с тем чтобы освободить ее от «парадоксов и аномалий».

В самом абстрактном смысле форма – ее в этом случае называют «логической» – это структура, способ, которым создается целое. Предметы, явления могут иметь сходную логическую форму. Различные воплощения одной и той же логической формы будут ее различными проекциями. Проекция не копирует логическую форму, но изоморфна ей (т.е. находится в отношении взаимно однозначного соответствия). Так, например, меркаторная и круговые карты Земли – разные проекции одной логической формы, причем в отношении, например, меркаторной карты нельзя сказать, что географические отношения здесь скопированы. Если взять две разные про-

220

екции одной логической формы, то про любую из них можно сказать, что одна выражает другую, является выразительной формой по отношению к другой. Так, берега реки выражают динамическую форму реки. «Выразительная форма – это любое воспринимаемое или воображаемое целое, которое обнаруживает отношения частей или точек или даже качеств и аспектов таким образом, что оно может быть взято для того, чтобы представлять некоторое другое целое, чьи элементы имеют аналогичные отношения». Лангер считает, что «произведение искусства – это выразительная форма», которая аналогична, «конгруэнтна» динамической форме наших чувств и поэтому выражает последние (6, 20, 15).

Из изложенного ранее мы уже знаем, что в отличие от многих семантиков (Витгенштейна, Рассела, Карнапа

идр.) Лангер исходит из предпосылки, что аффективная жизнь при всей ее текучести и сложности не хаотична

ибесформенна, но имеет свою структуру, «морфологию чувств», которую и обнаруживает произведение искусства. Человеческое чувство представляет собой кульминацию живого, жизненного процесса, и поэтому оно обладает органической, или «живой формой». Соответственно любой артикулированный образ чувства должен быть отображением этого живого процесса. Вот почему каждое произведение искусства должно казаться «органическим» и «живым», чтобы выразить чувство. Искусство в «сущности» органично. Как «живую форму» произведение искусства характеризует ряд черт: целостность, функциональное единство, нерушимость, ритм, динамизм, диалектика устойчивости и изменчивости, подъема и спада, напряжений и разрешений, рост, принцип фаз и др. Все эти свойства отличают «выразительную форму» в искусстве от других недискурсивных символов, таких, как карта и план, «которые не имеют органической структуры». Лангер отдает себе отчет в том, что произведение искусства не организм. Принципы жизни отражаются в принципах искусства, но принцип творчества в искусстве – это не принцип рождения

иразвития в природе. «Качество жизни» в произведении

221

искусства является виртуальным (идеальным, иллюзорным) (10, 199, 103 – 104, 152; 5, 373).

В учении Лангер о «виртуальном» характере выразительной формы в искусстве наиболее отчетливо проявляются феноменологические черты ее эстетики. Для «наивного» размышления, полагает американский философ, философская проблема искусства сосредоточивается вокруг «отношения между образом и объектом». В действительности же, утверждает она, философский спор концентрируется вокруг «природы образов, как таковых, и их существенного отличия от действительности» (5, 46–47)6.

Еще в книге «Философия в новом ключе» Лангер указывала, что художник не мог понять, а следовательно, намеренно создать художественные формы «из ничего», он должен был «найти» их в окружающем мире. Лангер считает вполне естественным, что искусство начинает с подражания природе, с репрезентации, изображения предметов и явлений. Но, согласно Лангер, подражание затемняет эмоциональное содержание формы и мешает логическому выражению чувства. В искусстве разрабатывается специальная «техника» абстрагирования, благодаря которой произведение искусства становится пригодным для абстрагирования в нем формы, выражающей структуру чувства (3, 252, 222; 6, 92 – 95; 5, 52).

Абстракция в искусстве (в отличие от обобщающей абстракции в науке), которую автор называет «презентациональной», выступает в разных формах (изолирующая, метафорическая и др.), но цель у нее одна – «дать логическую проекцию чувства». Важнейший вид абстракции – это «изолирующая» абстракция (термин принадлежит В. Вундту), или, по-другому, принцип «первичной иллюзии». Этот «абстрактивный сам по себе процесс» представляет существенную трансформацию актуального измерения – пространства, времени, явления, действия, в которых реализуется произведение, – в виртуальное

6 Поскольку образ у Лангер связан с чувством, Баррет замечает, что Лангер с помощью понятия «чувство» думает избавиться от дихотомии «сознание – материя» (20, 188).

222

измерение. Лангер констатирует, что в результате абстрактивного процесса «первичной иллюзии» художественная форма пребывает в иллюзорном виртуальном мире, созданном в искусстве. Логическая выразительная форма в искусстве трактуется ею в феноменологическом духе: она не равна физической форме, это не воспринимаемая, а мыслимая форма – это «абстракт»7. Вопрос же о том, какая связь между этим «абстрактом» и физической выразительной формой, а также связь последней с «морфологией чувств», совершенно не рассматривается. В результате остается абсолютно неясно, почему «виртуальная» художественная форма изоморфна структуре чувств. Если не прибегать к помощи опосредствующего «звена» в лице материальной структуры, сходство «виртуальной» формы и чувства приобретает мистический характер (8, 380, 389; 5, 50).

Позиция Лангер ведет к недооценке «чувственности» в искусстве. Поэтому Лангер делает многочисленные оговорки, заявляя, что абстрактная форма, как таковая, не является художественным идеалом, что создать абстракцию, насколько только возможно, и достигнуть чистой формы лишь в качестве голого концептуального средства – это дело логика, а не живописца и поэта (5, 5) и т.п. Поступая таким образом, Лангер вступает в противоречия с самой собой8. Игнорируя посредничество

7 На феноменологический характер учения Лангер о виртуальной природе художественной формы указывают как она сама (5, 87; 6, 179), так и комментаторы (30, 79; 18, 230, 248). Характерна критика, которой подверглись эти взгляды Лангер со стороны семантиков, рассматривающих всякую традиционную философию, в том числе и феноменологию, как «метафизику». Так, М. Ризер, автор известной статьи о семантической эстетике в США, анализируя рассуждения Лангер о «виртуальном» характере пространства, времени и пр. в искусстве, пишет, что все эти и им подобные утверждения не имеют ничего общего с семантической эстетикой и являются «традиционной эстетической метафизикой» (42, 19).

8 В. Техера пишет, что остается неясным, какой характер носит форма у Лангер: идеальный или чувственный (50, 561). В действительности ее исходная позиция ясна: выразительная форма в искусстве имеет виртуальный (идеальный) характер, Другое дело, что, противореча себе, она часто говорит о ней как о чувственной, физической форме.

223

физической выразительной формы в создании «виртуальной» художественной формы, Лангер не смогла обосновать сходство (изоморфизм) виртуальной формы с «живой формой» в таких признаках, как динамизм, напряженность, целостность (замкнутость) и некоторых других. В статье «Абстракция в искусстве» Лангер объясняет наличие упомянутых свойств у формы в искусстве, не прибегая к аналогии с «живой формой». Для объяснения привлекается принцип гештальта. «Принцип гештальта, – пишет Лангер, – или артикуляции формы, имеет тесную связь с принципом динамической структуры, или напряженного изображения во всех искусствах», и далее: «Напряжение возникает из самого существования замкнутой формы» (8, 384).

Вышеприведенное объяснение представляет собой уступку феноменологизму. Если раньше говорилось об изоморфизме виртуальной формы в искусстве и реальных, «живых форм», то теперь нет необходимости говорить об этом изоморфизме. Виртуальная форма и такие ее свойства, как «напряжение», объясняются свойствами самого восприятия. Напряжение трактуется не как объективное качество художественной формы, а как субъективное качество – свойство восприятия. При таком объяснении остается вне рассмотрения самый главный вопрос: каковы должны быть свойства материальной структуры произведения искусства, чтобы при ее восприятии возникло эмоциональное напряжение.

3. «Метафорический символизм»

Лангер ставит перед собой задачу показать, что «выразительная форма есть в конечном счете символическая форма». Естественно, что она при этом уделяет большое внимание анализу «значения» художественного символа. В работе «Чувство и форма» автор пишет, что все главные ведущие современные теории «эстетического» сходятся в одной проблеме: «Что есть «значение» в искусстве?», что, другими словами, означает «значимая форма» (5, 385, 23).

224