Материал: basin_eia_semanticheskaia_filosofiia_iskusstva

Глава VII Неокантианская эстетика символических... Э. Кассирер

крыть красоту. Этот акт составляет предпосылку эстетического наслаждения красивыми формами. Процесс «деятельности духа», в результате которого конструируются красивые формы, утверждает Кассирер, не является субъективным по своему характеру, напротив, он – «одно из условий нашего постижения объективного мира» (10, 150 – 151, 161 – 163).

В произведениях немецкого философа можно найти рассуждения, которые свидетельствуют и о другой такой тенденции. Так, когда он говорит о новой области «чистых форм» в искусстве, которые не совпадают ни с миром физических вещей, ни со сферой индивидуального, когда утверждает, что формы вещей не изобретаются произвольно, а показываются в их «истинном виде», он, как уже отмечалось, движется в направлении гуссерлианского, феноменологического учения о «чистых сущностях».

Таким образом, концепция красоты Кассирера является непоследовательной и обнаруживает ту противоречивость, которая пронизывает концепцию символической формы в целом.

***

Кассиреровская эстетика символических форм оказала серьезное влияние на многих философов и эстетиков семантической ориентации. Первое место среди них принадлежит Лангер, которая свой основной труд по эстетике «Чувство и форма» посвятила Кассиреру12. Главная причина такой популярности состоит в том, что философия искусства Кассирера обладает престижем такой теории, которая выражает некоторые важные тенденции (структурно-функциональный подход и т.д.) научного (и прежде всего естественнонаучного) мышления нашего века. Эта теория оказалась очень пригодной для использования ее в целях обоснования эстетики и практики модернизма. Последнее связано с тем, что в концепции Кассирера сильна тенденция формалистического

12 О влиянии Кассирера на Лангер см. в статьях (20, 21).

195

подхода к анализу искусства. Формализм эстетической концепции немецкого философа в немалой степени обязан влиянию искусствоведческих работ Г. Вёльфлина, на которые Кассирер неоднократно ссылается как на «образец» структурного анализа искусства. Влияние Вёльфлина на Кассирера отмечают ряд зарубежных комментаторов (31, 638; 27, 831 и др.).

В соответствии с формалистической установкой в эстетике Кассирера на первое место при истолковании искусства выдвигается форма, содержанию же отводится подчиненное место. О формалистических тенденциях кассиреровской эстетики пишут и многие комментаторы на Западе (22. 108; 29, 682 – 684; 30, 21; 31, 657).

Имманентный характер символизма в искусстве означает у Кассирера, что чувственная форма как носитель значения не отсылает к каким-либо иным объектам, кроме себя самой. У Кассирера, правда, имеются высказывания об искусстве, которые не укладываются в понятие «имманентного символизма». Так, например, о музыке говорится, что она открывает слушателю «гамму человеческих эмоций», что поэты и в комедиях, и в трагедиях «раскрывают нам свои взгляды на человеческую жизнь в целом» и т.п. Совершенно очевидно, замечает в связи с этим М. Рейн (30, 21 – 22), что эти эмоции и взгляды выводят нас за пределы «чувственной формы», являются «трансцендентными» по отношению к ней. Непоследовательность Кассирера в этом вопросе связана с его попытками дать содержательную интерпретацию «значения» в искусстве, выходящую за рамки его формалистической концепции, согласно которой сущность искусства составляет «значение» формы, или формальное значение.

196

ГЛАВА VIII

НЕОРЕАЛИСТИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ СИМВОЛИЗМА И ИСКУССТВО: А. УАЙТХЕД

Проблемы языка и символизма занимают важное место и в философии Альфреда Нарта Уайтхеда (1861 – 1948) – английского философа, неореалиста, философская система которого, по его собственным словам, представляет «трансформацию некоторых главных учений абсолютного идеализма в реалистическую основу» (4, VIII). Реализм характеризует его гносеологию и состоит в признании природы, существующей независимо от познания. Сама природа раскрывается как производная от «вечных объектов», родственных платоновским «идеям».

Центральная для всей философии Уайтхеда проблема символизма (см. 34, 303; 26, 112; 22, 25) освещается главным образом в специальной работе «Символизм, его значение и действие» (1927), а также в основном труде «Процесс и реальность» (1929), где этим вопросам отведен особый раздел.

Уайтхед не занимался специально эстетикой и теорией искусства. Тем не менее в его работах затрагиваются проблемы эстетики и философии искусства, причем главным образом в связи с теорией символизма и проблемами аксиологии.

1. Символическая передача эмоций в искусстве

Уайтхед анализирует символизм не как узколингвистическую проблему, а подходит к нему с философских, гносеологических и социологических позиций. Он дает следующее формальное определение символизма: «Человеческий ум функционирует символически, когда одни

197

компоненты его опыта вызывают мысли, убеждения, эмоции, привычки относительно других компонентов его опыта. Первый ряд компонентов составляют «символы», второй – «значения» символов. Органическое функционирование, благодаря которому совершается переход от символа к значению, называется «символическим отношением» (3, 7 – 8). Примерами символизма могут служить геральдика, церковные обряды, храмовая архитектура. Более глубокий тип символизма, без которого люди не могут обойтись, – это язык, звуковой или письменный, разговорный и научный. Описывая характерные особенности символизма языка, Уайтхед отмечает, что между символами и значениями должно существовать «сходство в чем-то», однако, несмотря на это, связь между символом и значением не имеет детерминированного характера. Отношение между ними обратимо, они могут меняться местами. «Нет компонентов опыта, которые были бы только символами или только значениями» (3, 10). Символы «указывают» на значения, но взятые в отдельности символы и значения не требуют символического отношения, оно вносится воспринимающим субъектом. С понятием символизма связана возможность ошибки, неправильный переход от символа к значению. Последний тезис, энергично формулируемый Уайтхедом, весьма характерен для семантического направления в целом.

В работах английского философа имеются высказывания, которые позволяют судить о том, как он интерпретирует искусство с точки зрения своей концепции символизма. Так, например, объясняя принцип обратимости символа и значения, философ отмечает, что в языке существует двойное символическое отношение: от вещей к словам со стороны говорящего и от слов назад к вещам со стороны слушающего. В качестве иллюстрации приводится использование символов в поэтическом искусстве. Лес, определенное сочетание деревьев, внушает поэту слова. Для поэта визуальный вид, звуки, эмоциональные переживания – символы, которые отсылают к словам, выступающим здесь как значение. Читателя же

198

Глава VIII Неореалистическая философия символизма... А. Уайтхед

слова символически отсылают к визуальным видам, звукам и эмоциям, которые поэт хочет вызвать у него (3, 12). Для некоторых целей, в частности для того, чтобы вызвать эстетическую эмоцию, эстетический опыт более легко произвести не словами, а другими символами, например символизмом живописи (4, 278; 2, 20 – 23).

При символической интерпретации искусства особое значение Уайтхед придает вопросу о символической передаче эмоций – вопросу, который, по его мнению, «лежит в основе любой эстетической теории искусства». При этом он различает чувства и эмоции, вызываемые созерцанием значения символов и слов и непосредственно возбуждаемые символами, причем эмоции второго рода интенсифицируют чувства первого рода. Эта особенность присуща языку; сходный принцип действует и в религиозном символизме и составляет «основу искусства и литературы». Для охарактеризованного выше символического способа передачи эмоций, по мнению Уайтхеда, особенно приспособлена музыка. Она сама по себе порождает сильные эмоции, которые тотчас же подавляют любой смысл, например информацию о том, где расположен оркестр, и т.п. Таким образом, в данных контекстах под «символической передачей эмоций» понимается тот бесспорный факт, что в искусстве сами символы (а не только их значения) непосредственным образом вызывают эмоции, которые носят эстетический характер. Об этом Уайтхед недвусмысленно говорит, отмечая, что описанному выше эффекту символизма присущи «некоторые эстетические черты» (3, 83–85). Из дальнейшего изложения станет также ясным, что акцент на том, что символическая передача эмоций лежит «в основе» искусства, свидетельствует не только о признании важности этого аспекта искусства, но говорит и о недооценке содержательных эмоций, обусловленных «значениями» символов.

Для Уайтхеда символизм не ограничивается лишь сферой материального выражения. Наиболее фундаментальный вид символизма, принципы которого управляют любым символизмом (4, 274), с точки зрения Уайтхеда, следует искать внутри нашего знания, в част-

199