Российский государственный педагогический университет им. А. И. Герцена
«Баба-яга против»: прецедентные феномены из мультфильмов в политическом дискурсе
Черняк Валентина Данииловна, доктор филологических наук, профессор, заведующая кафедрой русского языка
Ли Хуэй, аспирантка кафедры русского языка
Аннотация
В статье рассматривается использование прецедентных феноменов, восходящих к мультфильмам, в современном политическом дискурсе. Прецедентные имена и прецедентные высказывания из мультфильмов являются важной составляющей интертекстуального тезауруса языковой личности, частью национального культурного кода. Доступные всем носителям языка, хранящиеся в памяти с детства, они отличаются ярко выраженной аксиологичностью. На материале Национального корпуса русского языка показаны особенности использования прецедентных имен, выступающих в качестве метафор персонификации, позволяющих емко и выразительно создать портрет политика. При этом оценки, формируемые с помощью прецедентных имен из мультфильмов, ироничны и достаточно толерантны. Часто имена персонажей мультфильмов функционируют вместе с их популярными высказываниями, которые обычно оказываются тематически связанными с определенными сферами политики или типизированными ситуациями. Ряд прецедентных высказываний отрывается от породившего их источника, пополняет корпус русской «крылатики» или фразеологизируется («Баба-яга против»; «Казнить нельзя помиловать»; «Ребята, давайте жить дружно»). Наблюдается вариантность формы таких устойчивых выражений. Значения прецедентных высказываний могут варьироваться в зависимости от коммуникативной стратегии автора.
Ключевые слова: мультфильмы; прецедентные имена; прецедентные высказывания; прецедентные феномены; политический дискурс.
Abstract
V. D. Chernyak
Li Hui
“Baba-Yaga Is Against”: Precedent Phenomena from Cartoons in Political Discourse
The article considers the use of precedent phenomena that originate from cartoons in contemporary political discourse. Precedent names and precedent utterances from cartoons make up an important constituent of the intertextual thesaurus of a linguistic personality and a significant part of the national cultural code. Well-known to all native speakers and stored in the memory since childhood, they are notable for their salient axiological nature. On the material of the Russian National Corpus, the authors show the peculiar features of the use of precedent names, acting as personification metaphors, which allow creating a concise and expressive portrait of a politician. At the same time, the assessments formed with the help of precedent names from cartoons are ironic and quite tolerable. Rather often, the names of cartoon characters function along with their popular quotes, which usually turn out to be thematically related to certain areas of politics or typical situations. A number of precedent statements lose connection with their source and become part of the Russian corpus of the so-called “popular expressions or sayings” or act as phraseological units (Baba Yaga is against; Execution cannot be pardoned; Guys, let's live in peace). The form of such set expressions is variable. The meanings of precedent utterances may vary depending on the author's communicative strategy.
Keywords: cartoons; precedent names; precedent utterances; precedent phenomena; political discourse.
Важнейшей особенностью современного политического дискурса является обращение к широкому и разнообразному кругу прецедентных феноменов, поскольку интертекстуальность в широком ее понимании позволяет активизировать диалогичность, определяющую успешность коммуникации [Чудинов 2006: 61]. Воздействие друг на друга субъектов коммуникации, осуществляемое для интерпретации явлений в сфере политики [Шейгал 2004: 23], должно строиться с учетом компетенции коммуникантов, в частности необходимым условием успешного воздействия и успешной коммуникации считается общность понимания прецедентных феноменов [Красных 2014: 14].
Широко известная характеристика прецедентных феноменов как актуальных культурных знаков, хорошо знакомых всем представителям лингвокультурного сообщества, обращение к которым постоянно возобновляется в речи [Красных 2003: 170], конечно, требует уточнений при интерпретации конкретных речевых произведений. По словам Д. Б. Гудкова, прецедентные феномены являются не только одним из наиболее важных инструментов трансляции национально-культурного наследия народа от одного поколения к другому, но и одновременно особым способом его объединения вокруг значимых «вечных» культурных ценностей, нравственных идеалов и норм. Кроме того, прецедентные феномены довольно часто сами выступают в качестве определенных нравственных эталонов нации, фиксируя адекватную оценку реальности и правильное восприятие ее представителей [Гудков 1997: 69].
Важным представляется соотношение интертекстуальности и прецедентности: интертекстуальность -- это транслируемый код культуры как системы традиционных для человечества ценностей материального и духовного характера, прецедентность -- явление жизни, которое может стать или не стать фактом культуры [Кузьмина 1999: 12]. Как известно, многие интертекстемы, безусловно относящиеся к числу прецедентных, далеко не всегда распознаются нашим современником [Черняк 2011]. Стремление журналиста соотнести актуальные для политического дискурса события с культурным контекстом, включить читателя в языковую игру при использовании прецедентных феноменов сталкивается с необходимостью учета культурной компетенции потенциального массового читателя, его интертекстуального тезауруса [Кузьмина 2009; Кузьмина 2011; Соломина 2008]. При этом сегодня наблюдается всё более заметная активизация отсылок к максимально простым и общедоступным источникам прецедентности.
Прецедентные феномены, используемые в современном политическом дискурсе, весьма разнообразны по своему происхождению [Нахимова 2007]. Ориентация на общий с читателем культурный код объясняет обращение к наиболее частотным прецедентным феноменам из текстов русской и мировой классики [Черняк 2011], Библии [Сегал 2017], к составляющим поля «Античность» [Черняк, Румянцева 2014], к именам и высказываниям, мотивированным детским чтением [Черняк, Носова 2016], к текстам массовой культуры, в частности к популярным песням и мультфильмам, являющимся частью массовой культуры [Елецкая 1998: 497].
К числу наименее исследованных прецедентных феноменов, активно функционирующих в политическом дискурсе, относятся имена и высказывания из мультфильмов. Между тем этот источник известен каждому носителю языка с детства: «...по сравнению с литературными произведениями, художественные образы в мультфильмах более наглядны и интересны, так как в словесном восприятии реальность неконкретна, каждый читающий видит ее по-своему. Оживляющий рисунок, напротив, навязывает свою материальность <...>, значительно облегчает ее понимание» [Норштейн 2005: 10]. Это высказывание выдающегося мультипликатора естественно соотносится с тенденцией к визуализации образов в разных типах дискурса, в том числе в дискурсе политическом. Не случайно в журнале «Политическая лингвистика» немало статей, посвященных карикатуре и комиксам, также воплощающим соединение визуальной и вербальной информации.
Мультфильмы, представляющие собой один из видов креолизованных текстов, обеспечивают комплексное воздействие на адресата. Яркие «зрительные образы культурного пространства» [Мардиева 2011: 203], связанные с популярными мультфильмами, наполняются культурно маркированными смыслами, становятся символами типизированных ситуаций.
О значительном месте прецедентных феноменов из мультфильмов в тезаурусе современной языковой личности свидетельствуют материалы ассоциативных словарей: многие стимулы, использованные в ассоциативных экспериментах, вызвали в качестве реакций прецедентные феномены из мультфильмов (имена персонажей мультфильмов, их высказывания или фрагменты высказываний) [Черняк, Ли 2019]. Примечательна также фиксация этих единиц во всех современных словарях крылатых слов. Недавнее появление словаря, специально посвященного крылатым словам из мультфильмов [Шулежкова 2018], с ироничным названием «Не смешите мои подковы» убедительно показывает значимость этого культурного феномена.
Визуальные прецедентные феномены из мультфильмов часто используются в политической карикатуре: частотными и востребованными в этом жанре оказались многие герои советских мультфильмов (Винни-Пух и Пятачок, Буратино, Чебурашка, Карлсон, Вовочка, Шапокляк) [Ворошилова 2013]. Они нередко определяют ценностные ориентации лингвокультурного сообщества, формируют «набор героев и злодеев, предполагая деятельность первых в качестве примера для подражания, а поступки вторых -- образца того, чего делать ни в коем случае нельзя» [Гудков 2008: 409].
Интересным представляется результат социологического опроса, опубликованный на сайте «Левада-центра». В ходе опроса 1600 информантам предложили «расписать» роли в политическом театре через призму образов героев сказки Алексея Толстого «Золотой ключик». Современные политические деятели сопоставляются с Буратино, Папой Карло, Карабасом-Барабасом, Лисой Алисой и другими персонажами [Озерова 2012]. (Отметим, что актуализация в современном дискурсе героев любимой несколькими поколениями детской книги в значительной степени обусловлена популярностью мультфильмов и кинофильма, созданных по мотивам сказки.) Активность употребления прецедентного имени Буратино в политическом дискурсе подтверждает «Словарь русских политических метафор». В разделе «Политические лидеры и вожди» отмечается, что имя Буратино используется для создания «образа недальновидного, легко подающегося влиянию политика» [Баранов 1994: 55]. Узнаваемость и доступность подобных сопоставлений обеспечивается присутствием этих персонажей в тезаурусе практически каждого представителя лингвокультурного сообщества [Черняк, Носова 2016: 34].
Апелляция к визуальным прецедентным феноменам из мультфильмов часто мотивируется внешним сходством политиков с персонажами мультфильмов. В качестве примера можно привести фрагмент медиатекста: Российские политики больше похожи на героев анимационных лент, чем глава КНР на Винни Пуха <...> Поговаривают, что бывшего украинского премьер-министра Арсения Яценюка доводило до бешенства сравнение с Кроликом из „Винни Пуха“ Фёдора Хитрука. <...> А с кем только из мультипликационных персонажей не сравнивали премьер-министра Дмитрия Медведева! И с Винни Пухом (отечественным, просим заметить, а не американским). <...> Обижаются на подобное и некоторые российские политики, особенно дамы. Как-то интернет-портал „Все выборы“ имел неосторожность отметить забавное сходство депутата Госдумы Ирины Яровой и хулиганки старухи Шапокляк из „Чебураш- ки“ (Версия. 14.03.2020).
Остановимся на формах актуализации прецедентных феноменов из мультфильмов, опираясь на богатый материал Национального корпуса русского языка (НКРЯ). Как известно, одной из базовых метафор политического дискурса является метафора персонификации. При этом прецедентные имена из мультфильмов отличаются ярко выраженной аксиологичностью. По словам А. П. Чудинова, при метафорическом моделировании политической сферы, «отличающейся сложностью и высокой степенью абстракции, человек часто использует более простые и конкретные образы из тех сфер, которые ему хорошо знакомы» [Чудинов 2003: 53]. Это
выразительно демонстрирует использование прецедентного имени Тянитолкай. Образ фантастического персонажа повести Корнея Чуковского «Доктор Айболит» обретает яркие визуальные черты благодаря популярности одноименного мультсериала и художественного фильма. Доброе и покладистое существо с двумя головами, всё время направляющими его в разные стороны, в политическом дискурсе используется для обозначения несогласованных, разновекторных действий: Меркель пока удается сдерживать этот натиск. Однако насколько эффективным окажется такой политический „тянитолкай“, покажет время. 2009-й запомнится немцам и как год исторических дат. 9 ноября ФРГ отпраздновала 20-летнюю годовщину падения Берлинской стены (Антикризисный интернационал // Известия. 2009.12.30); Однако в реальности встреча планировалась задолго до этого и задерживалась потому, что одна из трех стран (по мнению большинства экспертов, это Болгария) затягивала обсуждение. Греко-российско-болгарский „тянитолкай“ уже более 10 лет не может подписать итоговое межправительственное соглашение по созданию этого нефтепровода (США всячески препятствуют реализации проекта Бургас -- Александруполис // Новый регион 2. 2007.02.07).
Как отмечает И. М. Кобозева, метафора в политическом дискурсе выполняет функцию «сглаживания наиболее опасных политических высказываний, затрагивающих спорные политические проблемы, минимизируя ответственность говорящего за возможную буквальную интерпретацию его слов адресатом» [Кобозева 2001]. Так, прецедентное имя кот Леопольд из популярного мультсериала «Приключения кота Леопольда» в политическом дискурсе используется для достаточно мягкого обозначения политика, склонного к уступке, к компромиссам: Али Зейдан -- это такая компромиссная фигура, типичный „западник“, стремящийся, как кот Леопольд, примирить заклятых врагов. Его положение во власти весьма неустойчиво (С. Хатунцев. Ливия. Страны. Нет // Известия. 2013.10.14); Фактически лидер КНР выступал в роли мультяшного кота Леопольда, призывавшего „ребят“ „жить дружно“ (Н. Галимова. Ключ от Сирии в руках Путина и Обамы // Сайт «Газета.ги». 29.09.2015).