Материал: Азиатский кризис 1998-1999 годов

Ожидалось, что объявление о получении 4 миллиардов долларов США от МВФ должно было приостановить обесценивание валюты, но этого не произошло - тайский бат продолжал обесцениваться с большой скоростью. Одной из причин, по которой рынок не был впечатлен данным объявлением, являлся размер обязательств Банка Таиланда. И-за своих интервенций на рынках валют в попытках поддержать курс бата до мая 1997 года, Центральный Банк Таиланда (ЦБ Таиланда) имел обязательства на продажу более 23 миллиардов долларов в ближайшем будущем. Более того, по подсчетам МВФ, если бы все зарубежные банки все еще настаивали на получении своих денег от тайского частного сектора, то краткосрочная задолженность равнялась бы 30 миллиардам долларов. Проще говоря, на фоне существовавших у Таиланда обязательств, выдаваемые МВФ 4 миллиарда долларов выглядели совсем не многообещающе. Учитывая количество критики МВФ сегодня (в свете событий в Греции, например, да и в целом деятельность МВФ, по мнению многих, оставляет желать лучшего), есть смысл сомневаться и в целесообразности выданного Таиланду пакета - зачем выдавать столь маленький размер помощи, если известно, что необходимое для сглаживания последствий кризиса количество денег в разы больше? Более того - зачем настаивать на закрытии слабых финансовых институтов и банков, если известно, что у правительства Таиланда просто-напросто нет таких полномочий? Ведь в 1997-1998 году не было ни одного закона, по которому правительство имело право прекращать деятельность слабых финансовых организаций. Плюс к этому, правительство не могло определить, какие именно финансовые компании являются слабыми, а потому были привлечены независимые эксперты из-за рубежа, на исследования и заключения которых нужно было время и средства. Но несмотря на все это, МВФ продолжал настаивать на том, чтобы Таиланд скорее закрывал ненадежные финансовые фирмы и банки.

Из кризиса в Таиланде было вынесено несколько уроков для развивающихся стран. Главным было то, что была доказана очевидная опасность, угрожавшая стране из-за привязки своей валюты к доллару. Если уровень инфляции в развивающейся стране выше, чем в США (как это часто и бывает), а национальная валюта привязана к доллару, то в дальнейшем это приводит к переоценке реального курса валют, а это, в свою очередь, приводит к тому, что многие пытаются участвовать в валютных операциях, не понимая при этом сопутствующих рисков. Были также вынесены уроки и для МВФ, основной из которых - необходимость четко соизмерять существующий в стране долг и нужный для решения проблемы пакет помощи. Ведь если в стране, национальной валютной которой является не доллар, нет валютных резервов, а в краткосрочном периоде она должна выплатить, предположим, 3 миллиарда долларов - вполне очевидно, что пакет помощи в 100 миллионов никак не решит ее проблем.

2.1 Переход от Таиланда на соседние страны

К сентябрю тайский бат уже потерял около 30% своей докризисной стоимости. Вслед за ним, как домино, начали обесцениваться и другие валюты в регионе, основные из них - малазийский ринггит и индонезийская рупия, потерявшие около 20% своей стоимости. Графики изменений официальных курсов валют можно видеть в Приложении 1. 11 июля 1997 года валютный коридор индонезийской рупии был увеличен до 12%, а 14 числа того же месяца малазийская рупия, как и тайский бат, ушла в «свободное плавание», так как правительство перестало фиксировать валютный курс.

Начиная с сентября 1998 года, именно Индонезия стала новым эпицентром Азиатского кризиса. Многие утверждают, что именно она и пострадала сильнее всего во время валютного кризиса. Признаки приближающегося краха были заметны еще в 1996 году, когда отношение заемных и собственных средств (Debt/Equity ratio) в индонезийских корпорациях равнялся 310%.

В октябре 1997 года Индонезия обратилась за пакетом помощи в МВФ. Многие были удивлены - несмотря на разразившийся в Таиланде кризис, казалось, что в Индонезии пока все в порядке. Понятное дело, что про упомянутые выше 310% знало очень маленькое количество людей, а те, кто знали, не придавали этому должного внимания. Но МВФ согласился на выдачу пакета стране, и потому в ноябре 1997 года был определен размер этой помощи - 10 миллиардов долларов, почти в 3 раза больше, чем для Таиланда. Чем вызвана такая щедрость? Да, в составлении пакета поучаствовал не только МВФ, но даже если учесть вклад в пакет помощи для Таиланда других организаций (Всемирного Банка, Азиатского банка развития), то все равно размер помощи доходил всего лишь до 20 миллиардов долларов. Индонезия же получила целых 30. Более точные цифры можно наблюдать в таблице:

Таблица 2: Размеры помощи Таиланду и Индонезии, млрд долларов США

Разумеется, Индонезии были предъявлены требования, которые необходимо было выполнить для получения помощи. Они включали в себя ведение более жесткой фискальной и денежно-кредитной политики, а также закрытие 16 банков перед непосредственным получением пакета МВФ. Ликвидация 16 финансовых организаций должна была показать, что правительство страны настроено решительно, что оно будет следовать требованиям МВФ вплоть до мельчайших деталей. 1 ноября условие было выполнено - 16 банков были закрыты. Первые две недели после получения пакета помощи все шло хорошо - рупия перестала обесцениваться, экономика, казалось, стабилизировалась. Но в дальнейшем появилось целых три важных проблемы.

Во-первых, Бамбэнг Трихатмоджо, сын действовашего в то время президента Сухарто, был совладельцем одного из 16 банков, закрытых по требованию МВФ. В течение нескольких недель после закрытия, сын президента вновь открыл свой банк, на этот раз под другим именем. Поползли слухи о том, что либо президент Сухарто не до конца понимает всю важность следования требованиям МВФ, либо же он просто не властен ни над своей семьей, ни над страной.

Во-вторых, граждане начали массово изымать деньги с депозитов в банках. Зажиточные граждане переводили свои деньги за рубеж. Ситуация достаточно проста и объяснима на человеческом уровне - при закрытии 16 банков не было объявлено, почему были выбраны конкретно эти банки, не было объявлено, будет ли закрыто что-то еще. А потому народ жил с постоянными опасениями за свои средства, потому что любой банк мог стать следующим. Так как при ликвидации банка депозиты клиентов редко выплачиваются в полном размере, проще было пойти и снять свои деньги, обезопасив при этом себя от риска полностью или частично лишиться своих сбережений.

В-третьих, страна не смогла удовлетворить требованиям более жесткой денежно-кредитной и фискальной политики. Поддерживать более высокие ставки проценты представлялось невозможным, как и достижение профицита платежного баланса.

Во второй половине ноября индонезийская рупия обесценилась до пред-ноябрьского уровня, а к концу месяца вновь начался резкий спад цены валюты. Кроме того, начала проявляться и политическая составляющая кризиса - по стране пошли слухи об ухудшении здоровья президента Сухарты после того, как он отменил одну из своих зарубежных поездок.

Таким образом, в декабре рупия продолжала обесцениваться, а любой намек на стабилизацию экономики Индонезии пропал. Индонезия обвиняла в этом МВФ - за столь неграмотно оформленное требование о закрытии 16 банков без объяснения каких-либо причин и за необоснованное требование ужесточить фискальную и денежно-кредитную политику. Претензии индонезийского правительства понятны.

Но МВФ, в свою очередь, во всех бедах обвинял правительство Индонезии, которое не смогло следовать всем оговоренным требованиям. Полностью говорить о необоснованности этих обвинений тоже нельзя. Возможно, что у МВФ были причины на требование закрыть именно те конкретные 16 банков, и эти причины были бы объяснены позже. Но тот факт, что Индонезия не выполнила требования, что президент Сухарто позволил своему сыну возобновить деятельность одного из этих банков, не могло не пошатнуть доверие МВФ к стране. Ситуация ухудшилась в январе 1998 года, когда Индонезия и МВФ вновь начали переговоры о следующем пакете помощи. Но зачем вообще нужен был первый пакет? Согласно исследованию Дживандоно (2005), главы Центрального банка Индонезии, помощь МВФ была нужна для того, чтобы повысить кредитный рейтинг страны и заранее обезопасить себя от каких-либо потерь в будущем. К сожалению, к желаемым результатам это не привело и вряд ли могло привести. Слишком сильны уже были волнения в Таиланде и слишком похожи были экономические ситуации в двух странах.

Как бы там ни было, условия для нового кредита были не такими жесткими. Уже не требовался профицит бюджета, больше внимания было уделено долгосрочному развитию. Вовремя ли это было начато? Есть основания относиться к этому пакету скептически. Чтобы увидеть результаты долгосрочных реформ, нужно несколько лет, а для устранения валютного кризиса нужно действовать здесь и сейчас, нужны незамедлительные меры. Так зачем же требовать долгосрочных реформ от рушащейся в данный конкретный момент экономики, предварительно не остановив это разрушение?

Постепенно валютный кризис в Индонезии начал превращаться в социальный. По всей стране начались забастовки, этнические столкновения, люди требовали перемен. Правительство попыталось их ввести - была предложена идея так называемого «валютного совета», возвращения к фиксированному курсу. Валютный совет должен был делать все возможное для поддержания валюты на конкурентоспособном уровне, для ее защиты от спекулятивных атак. Идея была представлена широкой публике в феврале, и в том же месяце был уволен уже упоминавшийся ранее глава ЦБ Индонезии. Поползли слухи о том, что Дживандоно был уволен вследствие своего несогласия с планом введения валютного совета. В конце концов, все нараставшее количество социальных беспорядков привело к тому, что Сухарто был вынужден покинуть свой президентский пост в мае 1998 года. Его место занял тогдашний вице-президент Хабби, но и он продержался лишь до 1999 года. В общем и целом, страна продолжала находиться в политическом хаосе, а экономическая стабилизация проходила очень и очень медленно.

Многие экономисты до сих пор говорят о том, что именно неграмотность проведения политики МВФ привела к таким катастрофическим последствиям в случае с Индонезией. Возможно, они и правы - начиная с 2003 года, правительство Индонезии решило не требовать от МВФ остаток обещанного пакета помощи, и к 2006 Индонезия полностью выплатила свой долг Фонду.

Интересно отметить, что существуют также версии о том, что именно правительство Сухарты виновато в том, что Индонезия была так затронута Азиатским кризисом. Согласно Чарльзу Киндлебергеру, масштабы кумовского капитализма в Индонезии были мало сравнимы с какой-либо другой страной. Тот факт, что правительство помогало выйти из кризиса тем компаниям, которые так или иначе относились к семье президента, никак не помог преодолеть ни финансовый, ни социальный кризис в стране.

2.2 Случай Малайзии

Случай Малайзии во многом отличается и от Таиланда, и от Индонезии, и от других стран, так или иначе пострадавших в Азиатском кризисе.

Макроэкономическое положение страны считалось устойчивым вплоть до 1997 года. Единственной угрозой экономике можно было считать лишь финансирование долгосрочных проектов краткосрочными кредитами.

Проблемы начались в июле 1997 года, когда фондовая биржа Малайзии обесценилась на 68%, и ринггит потерял 37% своей стоимости по отношению к доллару в период с июля до сентября 1998 года. Так как ринггит, как и тайский бат, был привязан к доллару, после контролируемого властями США и Японии повышения привлекательности йена по отношению к доллару, инвестиции хлынули в другие страны Азии, сделав Малайзию менее привлекательной. В это же время началась девальвация тайского бата, привлекшая внимание спекулянтов. После успешных спекулятивных атак на бат, похожая динамика национальной валюты была замечена и в Малайзии, что привело к тому, что и ринггит был атакован спекулянтами.

Тут, как и в случае Таиланда, можно говорить о той самой теории Кругмана. Многие спекулянты (премьер Малайзии Махатхир Мохамед обвинял лично Джорджа Сороса), заметив, что (в случае Таиланда) количество резервов для поддержания курса валюты подошло к концу и валютный курс больше не фиксируется, начали массово скупать национальные валюты Таиланда, Малайзии и Индонезии. На самом деле, учитывая похожесть экономик всех трех стран, вполне ясно, почему спекулянты атаковали сразу все валюты: три страны расположены очень близко друг к другу, экономики очень похожи, все валюты привязаны к доллару. Логичным является предположение о том, что раз страдает тайский бат, 2 оставшиеся валюты тоже начнут испытывать трудности, а следовательно, спекулируя, можно получать прибыть.

Механизм спекуляции следующий: спекулянты начали занимать и продавать тайский бат (далее малазийский ринггит и индонезийскую рупию), получая взамен доллары. Когда валюта обесценилась, для выплаты долгов за нее нужно было гораздо меньше долларов, вследствие чего и образовались огромные прибыли.

Несмотря на это, Малайзия так и не прибегнула к помощи МВФ. Это во многом объясняется отказом тогдашнего премьера страны Махатхиром Мохамедом от обращения к МВФ. Согласно некоторым источникам, он отказался это сделать из-за того, что требования МВФ приведут к тому, что многие фирмы приближенных Мохамеда понесут большие потери, так как МВФ не делает исключений для каких-либо отдельных компаний в своих требованиях. Благодаря тому, что с самого момента открытия рынка Малайзии государство играло существенную роль в зарубежных займах (контролировало их количество, качество, etc.), у страны было в наличии необходимое количество иностранной валюты для выплаты всех своих обязательств инвесторам. Выплачивать нужно было в основном в секторе недвижимости, на финансирование которого по большей части малазийские компании и брали займы в валюте. Также было необходимо привести в порядок ситуацию на бирже Куала Лумпура - несмотря на то, что в 1997 года она достигла своих рекордных показателей, проблемы позже все же начались, что видно на графике, приведенном ниже.

Рисунок 3

Вместо обращения за помощью к МВФ, Малайзия объявила о введении контроля за капиталом в стране. Он был направлен в основном на оффшорное финансирование и на отток капитала из страны. Такие меры значительно усложняют ведение бизнеса и понижают возможные прибыли, особенно учитывая тот факт, что малазийский бизнес привык к отсутствию контроля сверху (именно в этом во многом и заключалась привлекательность Малайзии для предпринимателей), но, как отметил Пол Кругман, «..потери от такого решения гораздо меньше тех потерь, которые могли бы быть без введения контроля». Вдобавок к этому, Малайзия вернулась к фиксированному валютному курсу.

То обстоятельство, что в процессе финансовой либерализации Центральный Банк Малайзии оставил за собой право контролировать займы частного сектора в валюте (если они превышали 5 миллионов малазийских рупий, то необходимо было одобрение ЦБ) и отличало Малайзию от других стран, пострадавших в кризисе. Из-за ограниченных возможностей малазийский частный сектор не увяз в таких долгах, как Таиланд и Индонезия, а потому и выплачивать внешние долги было проще.

Таблица 3: Размер внешнего долга 3-х стран на конец 1997 года

2.3 Момент Мински в Азиатском кризисе

Выше в данной работе уже были упомянуты теория Кругмана и ее применение в Азиатском кризисе, но не было проведено четкой параллели между гипотезой финансовой нестабильности Хаймана Мински и событиями 1997-1998 годов.

Дело в том, что для Азиатского кризиса представляется разумным в некоторой степени расширить, дополнить эту теорию мыслями других экономистов. Наиболее всего подходящим является дополнение от уже упоминавшегося в исследовании Чарльза Киндлебергера.

Чарльз Киндлебергер в своих трудах связывает теорию Мински со своей теорией пузырей. Модель Мински-Киндлебергера начинается с некоего изменения в макроэкономической политике исследуемого государства, которое далее ведет к увеличению доходов. В страну поступают деньги, население и бизнес становятся богаче, начинается период «бума». Так как ожидается, что этот период будет длиться очень долгое время, с ростом инвестиций начинают расти и цены. Бизнес в огромных количествах берет займы, появляется фаза «эйфории», в которую наиболее распространено Понци-финансирование. Так как такой тип финансирования делает рынок неустойчивым, любая мелочь - даже слухи о нестабильности или банкротстве более или менее известной компании (в модели Мински-Киндлебергера - «шок»)- приводят к краху.

Модель Мински-Киндлебергера не так сложно применить к Азиатскому кризису.

В случае со странами Азиатского региона, изменение в макроэкономической политике - финансовая либерализация, открытие банковского сектора стран для зарубежных инвесторов. Далее наступает та самая фаза «бума», за которой следует «эйфория», когда частный сектор занимает все больше и больше денег. Более того, в Азии 1990-1996 наблюдался стабильный валютный курс, что вселяло в бизнесменов во всем регионе еще большую уверенность, благодаря чему они продолжали брать кредиты в валюте. Но тут и происходит тот самый «шок» - смена валютной политики стран. Как мы уже знаем, и Таиланд, и Малайзия, и Индонезия перешли с фиксированного валютного курса на плавающий, что и явилось «моментом Мински» данного кризиса.