Следует сказать, что иерархическая модель самости не вполне укладывается в философские размышления Витгенштейна, несмотря на то что ее функциональным ядром выступает понятие рефлексивной воли как местонахождение нравственного смысла. К тому же данная модель крайне психологична, а как утверждает сам Витгенштейн, "нельзя говорить о воле как носителе этического. Воля как феномен интересует только психологию" [8. С. 214].
Тем не менее, как будет показано далее, вышеописанная модель субъективности вполне совместима с философией языка Л. Витгенштейна, но не с его ранней "изобразительной" концепцией, а с его поздним социально-прагматическом подходом, согласно которому значение слова есть его употребление в языке [5. С. 99].
Наиболее проблематичным аспектом в иерархической модели личной автономии Франкфурта является понятие нормативности, которое призвано объяснить, почему желания второго порядка обретают непререкаемый статус в структуре личности и помогают ей осуществлять самооценку. Как было сказано, личность оценивает свою волевую систему через позитивное или негативное отношение желаний второго уровня к желаниям первого уровня. Поэтому возникает вопрос: благодаря каким факторам оценочные суждения индивида обретают свой авторитет и нормативную силу? Ведь в структуре самости желания второго уровня наряду с желаниями первого уровня предстают просто как субъективные предпочтения. Тогда как возможно эксплицировать процедуру самооценки или самоопределения личности?
Чтобы ответить на данный вопрос, нам требуется разграничить понятия "желание" и "оценка", "волевая" и "ценностная" системы. Безусловно, чтобы обрести авторитет оценки (и ценности), желания, относимые к более высокому уровню, должны соответствовать определенным параметрам, не сводимым к сугубо субъективным предпочтениям. Как поясняет
В.А. Кузьменков, "под ценностями можно понимать одобряемые обществом цели человеческих действий, тогда как под нормами - поддерживаемые обществом правила достижения целей" [14. С. 93]. Вопрос об основаниях нормативности желаний более высокого порядка есть по существу вопрос о том, как формируется ценностная система личности. Получить аргументированный ответ на него позволяет философия позднего Витгенштейна.
Нормативный статус значения
Анализ витгенштейновского подхода к нормативности следует начать с рассмотрения аналогии между значением как референцией и значением как значимостью (или ценностью). Если логики и философы языка, включая самого Витгенштейна, изучают главным образом семантическое значение, то исследователи, занимающиеся антропологическими и этическими вопросами, как и ученые в области педагогики, интересуются преимущественно экзистенциально-личностным значением. Например, при определении значения слов "корова", "птица", "карандаш", "дом" или таких языковых выражений, как "кот лежит на коврике", "машина припаркована во дворе" и т.п., имеется в виду референциальный тип значения. Когда же употребляются такие фразы, как "этот человек много значит для меня", "принципы социального равенства и социальной справедливости одинаково важны для социалистов", "каждый из нас должен совершить переоценку своих духовных ценностей", подразумевается экзистенциально-личностное или этическое значение. Именно второй экзистенциально-этический тип значения играет ключевую роль в выявлении источников детерминации самооценки личности, ценностно-смысловой сферы сознания и соответственно помогает прояснить феномен личной автономии. Например, если кто-то из людей говорит о себе "я негодяй" или "я не достоин уважения", то тем самым он демонстрирует, что ему далеко не безразлична его собственная волевая структура, что в действительности его весьма волнует и мучает вопрос о смысле жизни. Каким образом формируется ценностная структура личности? Что образует этическую и экзистенциальную основу личности, объективируемую в языке? Получить правдивый ответ на эти вопросы помогает гносеологический принцип витгенштейнов- ской философии, именуемый в научной литературе "публичным" критерием или "признанием сообщества" [15. С. 93, 136].
Согласно аргументу Витгенштейна против индивидуального языка, нормативность значения невозможно объяснить в случае нашего непризнания авторитета языкового сообщества. Любое семантическое значение обладает особым нормативным статусом. Поэтому любой индивид, рассматриваемый в изоляции, совершенно не способен задать нормативность значению слова, поскольку это обусловливается социальной природой языка.
Таким образом, используя аналогию между значением как референцией и значением как значимостью (или ценностью), мы можем реконструировать ответ Витгенштейна на вопрос о том, как формируется ценностная система личности.
"Публичный" критерий Витгенштейна и подлинное бытие личности
Наиболее очевидным ответом на вопрос о детерминации ценностной системы индивида является утверждение о том, что эта система непосредственно связана с мотивационными установками определенного индивида и зависит от того, что он считает важным для себя самого. Поэтому в соответствии с принципами либеральной модели образования, система ценностей современных молодых людей должна строиться на основе их свободного и осознанного выбора, что в свою очередь предполагает умение принимать ответственное решение. Однако такой индивидуалистический подход лоб в лоб сталкивается с социально-прагматическим воззрением Витгенштейна относительно механизма формирования ценностной системы личности. Я постараюсь доказать, что "публичный" критерий позднего Витгенштейна вполне совместим с идеалом аутентичности или подлинного бытия личности. Этот критерий не столько препятствует, сколько помогает раскрыть условия, необходимые для достижения субъектом согласия с самим собой.
Идеал аутентичности сформировался и утвердился в западноевропейской культуре в течение последних двух столетий. В настоящее время аутентичность воспринимается интеллектуальным сообществом в качестве неотъемлемой характеристики индивидуального существования. Она определяется как "единство жизненной истории человека и декларируемых им ценностей" [16. С. 27]. Феномен аутентичности указывает на более высокую форму самодостаточности человеческого бытия. Аутентичность есть то, что позволяет сделать личную жизнь потенциально более насыщенной и цельной, что обеспечивает яркий способ индивидуального существования. Понятие аутентичности играет важную роль в постижении того, что собой представляет подлинная жизнь человека в условиях современного глобального мира.
Аутентичность тесно связана с понятием индивидуальной идентичности, которая, по существу, зависит от признания личности другими. Так, по словам Поля Рикёра, "признание есть структура "Я"" [17. С. 347]. Человеческие индивиды не похожи на замкнутые монады, их экзистенциальная идентичность - самооценка - строится не монологическим способом, а через диалог с другими, через легитимацию межличностных отношений на основе идеи взаимности [18. С. 92]. Участие других людей в установлении личной идентичности является неотъемлемой структурной особенностью нашего жизненного существования. Более того, указание на других при определении того, "кто мы есть", является не столько внешним и инструментальным принципом, сколько внутренней и конститутивной характеристикой. Наши отношения с другими нельзя трактовать с позиции модели общественного договора отдельных индивидов. В действительности мы всегда уже вовлечены в реальную сеть социальных отношений и реактивных установок, от которых зависит формирование нашего "я", нашей личной идентичности.
То признание, которое выражают нам другие или в котором отказывают нам, есть оценочное отношение к нашей личной идентичности и к нашему характеру. В этом и кроется суть разработанного Витгенштейном подхода к решению проблемы нормативности. Чтобы не упустить из виду факт социальной детерминации природы личности и ее автономии, нам необходимо всегда помнить о том, что самоидентификация достигается личностью через ее взаимоотношения с другими; данные отношения затем оказываются включенными в содержание ее мотивационной структуры. Это означает, что ценностная система личности, посредством которой она оценивает свои желания, стремления, предпочтения и поступки, включает в себя ценности того сообщества, в котором она живет. Тот социально-психологический механизм, который лежит в основе процедуры самооценки, можно объяснить в терминах генезиса социального (или "зеркального") "я", когда формируются представления о самоценности других человеческих "я", и подросток начинает сознательно соизмерять свои поступки с реакциями и требованиями социального окружения [19. С. 91]. Иначе говоря, самооценка личности представляет собой образ данной личности в глазах других людей. Мы нуждаемся в признании или непризнании нас другими, чтобы таким способом оценивать самих себя. При отсутствии процедуры оценки со стороны других людей мы оказываемся в состоянии полного неведения относительно подлинности нашего человеческого достоинства. Это означает, что наша самооценка должна неуклонно следовать за уважением нас другими.
Сведение способа самоопределения личности к модели эгоцентрической автономии, в которой личность игнорирует признание ее со стороны других, неизбежно приводит к разрушению идеала аутентичности. Вместе с тем отрицание факта социальной детерминации личной автономии вполне способно оказать деструктивное воздействие на становление целостного мировоззрения подростка.
В современной культуре широко распространено представление, что в структуре самооценки отношения (желания) высшего порядка выступают выражением тех ценностей, которые избраны и сформированы личностью самостоятельно. Считается, что ценностные установки конкретной личности есть результат ее свободного и осознанного выбора. Между тем следует признать, что желания более высокого уровня обретают нормативный статус в волевой структуре личности лишь благодаря тому, что они располагаются в социальном пространстве. Поэтому то, что принято называть исключительно свободным выбором, на деле представляет собой хаотичное движение разума индивида в условиях отсутствия общепризнанных нравственных норм и морального авторитета. В таком случае свободное самоопределение, автономия личности превращаются в аномию, и мы вынуждены вновь вернуться к решению проблемы нормативности.
Изолированная личность, рассматриваемая сама по себе, не может по своему собственному разумению устанавливать нормативное значение, потому что все, что может показаться значимым для нее, может не быть таковым для других. Получается, что нам вообще нельзя обсуждать понятие индивидуальной ценности. Следует подчеркнуть, что вышесказанное соответствует общему выводу Витгенштейна об индивидуальном значении (языке) и следовании правилу: "Стало быть, "следование правилу" - некая практика. Полагать же, что следуешь правилу, не значит следовать правилу. Выходит, правилу нельзя следовать "приватно"; иначе думать, что следуешь правилу, и следовать правилу было бы одним и тем же" [5. С. 163].
При самоопределении и самооценке личность должна полагаться не на собственное ощущение или интуицию, а на то, что всегда остается значимым независимо от автономной воли. Самоидентичность и личное достоинство приобретают свое значение только на фоне коллективного разума или, по словам канадского философа Ч. Тейлора, коллективного "горизонта значимости" (horizon of significance) [20. P. 37-39]. Горизонт значимости - это та исторически сложившаяся ценностная система сообщества, которая состоит из влиятельных принципов, правил, установлений и выражает нормативное, социально признанное представление о правильной или добродетельной жизни человека. Это те социальные рамки, которые помогают нам определить нашу субъективность и осуществить самооценку. Они не создаются нами, а скорее обнаруживаются. По словам Витгенштейна, это есть "то, что следует принять как данное нам - это, можно сказать, формы жизни" [5. С. 314]. Таким образом, для достижения аутентичности личности необходима прежде всего "форма жизни", т.е. определенная культура с принятыми в ней универсалиями. Иными словами, я способен идентифицировать себя как конкретную личность только на фоне тех вещей, которые обладают "горизонтом значимости" [20. P. 40-41].
Поскольку аутентичность человека проявляется в горизонте значимости, структура которого, в конечном счете, определяется "формой жизни", постольку феномен аутентичности с необходимостью предусматривает существование ценностных границ, которые выходят за пределы индивидуального сознания. Для адекватной самооценки человеку необходимо признание других. В результате самооценка в решающей степени зависит от усвоенной индивидом системы социальных ценностей и норм. Проведенный анализ природы самости показывает, что конкретные индивиды в своем поведении выражают не собственные идиосинкразические ценности, а ценностную структуру того сообщества, в котором они живут. Влияние установок других людей определяется влиянием горизонта значимости или "формы жизни" сообщества. Это высший апелляционный суд, который обладает изначальным нормативным статусом и превосходит любую индивидуальную самооценку, а также оценки других конкретных людей. Горизонт значимости выходит за границы не только самости, но и другой личности. Горизонт значимости носит предза- данный характер и вместе с тем обладает свойством динамичности.
В соответствии с негативным духом витгенштей- новской философии можно сказать, что горизонт значимости, служащий основанием ценностной структуры личности, не является ни относительным, ни абсолютным. "Форма жизни", включающая в себя общие принципы, правила, ценности, предстает у Витгенштейна как нормативная структура, которая не является в строгом смысле слова ни имманентной, ни трансцендентной. Горизонт значимости связан с унаследованными в обществе традициями и обычаями оценивания, которым подчиняется как отдельная личность с ее притязаниями на общественное признание, так и все окружающие ее люди. Таким образом, автономия личности складывается в процессе непрерывного диалога между "я" и другими, осуществляемого на унаследованном фундаменте ценностной рациональности.
Значение перспективы Витгенштейна для философии образования
Реконструированный в данном исследовании взгляд Витгенштейна на природу личной автономии можно рассматривать как предварительный набросок, который служит отправным пунктом для последующего осуществления "наглядного действия", направленного на решение этой сложной философско- этической проблемы. Феномен личной автономии неизбежно выводит нас на обсуждение практической задачи философии образования, связанной со становлением и развитием личности подростка. Вывод, который можно сделать из анализа витгенштейновской перспективы, задаваемой "публичным" критерием, социально-прагматическим подходом, заключается в выявлении наиболее точной характеристики процесса образования, выражаемой словом "посвящение". Образование по своей сути есть сложный процесс "посвящения" нашего социального "я" в конкретную форму жизни или культуру. И в зависимости от того, насколько успешно и последовательно осуществляется этот процесс, личность достигает определенного уровня саморазвития и самоорганизации и в конечном итоге делает свою жизнь яркой, наполненной глубокого смысла.