Речевая (дискурсивная) системность становится одним из базовых понятий языковедческих направлений функционально-коммуникативного цикла [Кожина 1968; 2014; Сидоров 1987; Schiffrin 1994]. М. Н. Кожина определяет эту категорию как взаимосвязь разноуровневых языковых средств на текстовой плоскости, основанную на выполнении единой коммуникативной цели [Кожина 2014].
Разумеется, системность речи создается в процессе функционирования языкового механизма, или, более конкретно, в процессах текстопорождения, где язык (langue) предстает как «система возможностей, координат, которые указывают открытые и закрытые пути в речи» [Косериу 1963: 174]. В соответствии с этими возможностями под действием экстралингвистических факторов и складывается в итоге та или иная речевая организация.
Обосновывая мысль о функционально целесообразном устройстве языка, Г. А. Золотова указывает на те особенности речевой системности, которые задаются самой языковой системой. Различные языковые характеристики коммуникативных типов речи -- определенные модели предложений, категориальные значения ремы, видо-временные формы глаголов и другое -- реализуются «не поодиночке, а взаимодействуя друг с другом» [Золотова 2007: 348]. Несомненно, свои языковые особенности обнаруживают и типы речи, выражающие логические связи между понятиями и явлениями.
Нужно, однако, учитывать, что системность речи создается не столько реализацией системы языка, в том числе сверхфразовых грамматических моделей, сколько той «чрезвычайной прибавкой» [Головин 1988; Кожина 1968; Солнцев 1971 и др.], которая обусловлена экстралингвистическими явлениями, прежде всего деятельностью сознания. Поясняя эту мысль, Б. Н. Головин отмечал: «Механизм языка сам по себе не имеет инерции речевого движения. Языковой механизм побуждается к речевому функционированию и реально функционирует в речи только благодаря деятельности сознания... Естественно, изменения типов работы сознания... меняют его воздействие на речевые структуры, в результате изменяются и типы таких структур» [Березин, Головин 1979: 73-74]. По сути, речевая деятельность понимается здесь как процесс, включенный в определенный вид ментальной деятельности членов социума [Бахтин 2000].
Некоторые стилистико-речевые особенности массмедийного интерактивного сверхтекста. Массмедийное интерактивное общение, представленное прежде всего теле- и радиодискуссиями на общественно-политические темы, постами и комментариями в блогах, реализует главным образом политическую деятельность и воплощает массовое политическое сознание в форме мнений и настроений [Ольшанский 2002].
Субъект речи, выражая свое мнение по актуальным политическим вопросам, как правило, аргументирует его. Интерактивное общение представляет собой в данном случае целостную совокупность рассуждений, включающую повествовательные и описательные фрагменты. Продуктом речевой деятельности становится сверхтекст -- «совокупность высказываний, текстов, ограниченная темпораль- но и локально, объединенная содержательно и ситуативно, характеризующаяся цельной модальной установкой, достаточно определенными позициями адресанта и адресата, с особыми критериями нормального/анормального» [Купина, Битен- ская 1994].
Телевизионное ток-шоу как аргументативный сверхтекст. Обсуждение политических событий в эфире телепередачи, как правило, происходит в соответствии с замыслом ведущего. Во вступительном слове, предваряющем выступления гостей в студии, ведущий так или иначе обозначает основной тезис, задающий тему дискуссии. Во многих случаях содержание тезиса выражается не прямо, а косвенными речевыми средствами, нередко вопросительным предложением, восприятие которого определяется контекстом и ситуативной пресуппозицией.
Вот, например, начало программы «Право голоса» («НАТО: саммит разногласий», 11.07.2018): Это программа «Право голоса», и я, ее ведущий Роман Бабаян. Здравствуйте! В Брюсселе проходит саммит НАТО, при этом в Евросоюзе говорят о необходимости сдерживать Россию. Американцы настаивают на том, что европейцы теперь за свою безопасность должны платить больше. Станут ли такие разногласия началом конца альянса и угрожает ли НАТО России сегодня?
Казалось бы, ведущий лишь информирует телезрителей об актуальном политическом событии и формулирует вопрос для обсуждения. В действительности же он одновременно заявляет свою позицию (тезис). В самом деле, предлагаемый вопрос с учетом контекста и знаний адресата о политической ситуации равнозначен утверждению о том, что разногласия между западными странами могут стать началом конца альянса, пытающегося «сдерживать» Россию.
В дальнейшем ведущий, поочередно приглашая к разговору гостей передачи (политологов и журналистов), целенаправленно акцентирует мысль о противоречиях внутри НАТО (Ну как может этот блок сохраниться, если разные стороны настаивают на изменении определенных правил игры? <...> НАТО может в принципе существовать при всех вот этих противоречиях?) и напоминает о недружественной политике этой организации по отношению к России (...увеличение расходов... разворачивание дополнительных группировок... Насколько это реально опасно и как можем ответить?). Этим он побуждает собеседников поддерживать или же опровергать заявленный тезис. В результате сверхтекст развертывается как своего рода коллективное макрорассуждение с двусторонней аргументацией. Ведущий, определяя последовательность выступлений экспертов, каждое из которых выражает личную точку зрения говорящего, корректируя вопросами тематику выступлений, делая попутные замечания, постепенно подготавливает итоговое обобщение, совпадающее по содержанию с исходным тезисом (. есть определенные опасности... Что касается НАТО, противоречий огромное количество.).
Главная цель ведущего -- убедить телезрителей в обоснованности такого понимания происходящих событий, т.е. оказать влияние на общественное сознание. Содержание передачи подтверждает, конкретизирует и развивает преобладающее в общественном мнении представление о НАТО как военно-политической организации, защищающей и продвигающей интересы США на международной арене [ВЦИОМ 2012]. Существенно при этом, что телевизионная аудитория не является пассивным объектом воздействия. Слушающий, как отмечал М. М. Бахтин, занимает по отношению к речи любого собеседника «активную ответную позицию: соглашается или не соглашается с ней (полностью или частично). и эта ответная позиция слушающего формируется на протяжении всего процесса слушания и понимания с самого его начала» [Бахтин 1979: 246]. Учитывая это, ведущий привлекает зрителей к участию в разговоре (...я хочу напомнить, что сейчас в нашей программе могут принять участие и наши зрители...), стимулируя тем самым формирование их мнения по обсуждаемой политической теме.
Стилистико-речевые средства и способы убеждения. Рассмотрим на конкретных примерах, какими способами и средствами реализуется в аргументатив- ном сверхтексте коммуникативная установка на убеждение адресата в истинности утверждений, формулируемых выступающим в ходе обсуждения политических событий, в обоснованности интерпретаций обсуждаемых событий и их оценок. Наиболее существенными в этом плане, очевидно, следует считать речевые единицы, отражающие диалогичность речи, в первую очередь формы диалога как такового.
Характерно, что если в газетно-публицистической речи преобладают диалогические циклы (вопрос -- ответ, сообщение -- оценка, сообщение -- побуждение к действию), в которых одна из смысловых позиций лишь подразумевается [Дуска- ева 2012], то в устном публичном споре, напротив, обычно эксплицитно выражены оба элемента цикла.
Из присущих медийной речи форм и разновидностей диалогичности [Дуска- ева 2012; 2018] в устном непосредственном общении, естественно, чаще всего реализуется форма «Я -- Ты»: Игорь, вот такой вопрос.; Роман, я напомню... Главным адресатом высказываний при этом являются телезрители, поэтому указанная форма изменяется здесь в «Я -- Ты -- Вы (аудитория)». Для установления контакта с собеседником и привлечения внимания к высказыванию, кроме обращений (нередко в дополнение к ним), используются формы 2-го лица глаголов слушай(те), смотри(те): Слушайте, а взбунтоваться кто-нибудь не может там, в НАТО?; Смотрите, Трамп практически вскрыл нарыв... Близки к контактоустанавливающей функции речевая семантика и коммуникативная нагрузка глаголов знать, понимать в позиции вводных слов: Вы знаете, я думаю в этой связи...; Тут, понимаете, она поменяла свою позицию. Контакт с собеседником нередко поддерживается и краткими репликами-реакциями (так, да-да-да) или повторяющимся утвердительным кивком головой.
В обстановке спора повышается активность использования всего комплекса эмфатических средств: логического ударения, инверсий, повторов, вопросноответных единств, лексико-семантических средств усиления и выделения фрагментов высказывания, наречий меры и степени, усилительных частиц, а также жестов, свидетельствующих о важности сообщаемой информации.
Рассмотрим начальный фрагмент дискуссии
Роман Бабаян: В нашей программе право голоса имеет каждый. Предлагаю первым воспользоваться этим правом Сергею Станкевичу... Смотрите [субъект речи привлекает внимание к последующему сообщению], немецкая пресса вообще [экспрессивно-смысловое усиление с помощью частицы] этот саммит называет -- внимание [лексико-семантический акцент, усиленный паузами, характерными для вставной конструкции] -- «танцем на действующем вулкане» [речевая метафора, экспрессивная сама по себе, выделена еще интонационно]. ...Чего [жестовое ударение на этом местоимении] они опасаются? <...>
Сергей Станкевич: Они опасаются того, что Трамп использует все [местоимение выделено логическим ударением] имеющиеся инструменты, они пока довольно значительные [логическое ударение на прилагательном] у Соединенных Штатов Америки, чтобы сохранить Европу в режиме зависимого развития [емкое в смысловом отношении словосочетание «режим зависимого развития» выделено небольшим замедлением темпа речи].
Роман Бабаян: Режим зависимого развития, хорошо. [Повторение этого словосочетания сначала ведущим, а затем и выступающим усиливает его коммуникативную значимость.]
Сергей Станкевич: Режим зависимого развития, да.
Тройным повтором в составе небольшого по объему сверхфразового единства выделяется и концептуально значимый в контексте дискуссии глагол «суверенизи- роваться»: Европа экономически крепнет и суверенизируется [глагол акцентирован подчеркнуто четким его произношением], что самое страшное [превосходная степень прилагательного выполняет усилительную функцию] для Соединенных Штатов Америки. Не только экономически суверенизируется..., но и оборонно суверенизируется [предшествующие глаголу «суверенизироваться» наречия «экономически» и «оборонно» выделены соединительно-градационным союзом «не только, но и» и усилены логическим ударением].
Используются субъектом речи и диалогические единства (своего рода имитации диалога, когда говорящий, как бы прогнозируя и предвосхищая возможный вопрос собеседника, формулирует его и сам же дает ответ): Значит, сейчас что [местоимение выделено логическим ударением] происходит? Угрозы со стороны коммунистического блока нет.; [Вы спросите] Европейцев эта ситуация устраивала почему? [Вопросительное предложение, направляющее внимание слушающего на последующее сообщение, строится с инверсией, акцентирующей местоименное наречие «почему» (акцент достигается переносом этого слова из начальной позиции в конечную и логическим ударением)]. Потому что Соединенные Штаты Америки тратят там порядка 70 %...
Широко представлена и форма диалогичности вида «Я -- Он (Они) -- Вы (телезрители)», реализующаяся с использованием чужой речи, прямой или косвенной; ср.: Генсек НАТО Йенс Столтенберг... заявляет: «Европейские союзники НАТО вместе с Канадой могут дополнительно инвестировать.»; Наш президент уже двадцать раз говорил, что вы вне нашей зоны влияния. Иногда говорящий в расчете не столько на собеседника, сколько на аудиторию передает содержание чужой речи в собственно разговорной манере, как бы имитирующей речь третьего лица: «Но лучше, -- говорят они [представители некоторых западных стран], -- ...лучше эти деньги давайте мы потратим на собственную армию, потому что посмотрите, на что похожа наша армия, там того нет, другого нет, двадцатого нет, это не армия, просто смех какой-то». Заметим в этой связи, что влияние разговорной речи на публицистическую в интерактивной массовой коммуникации оказывается особенно сильным.
Для этого вида общения, как и в целом для публицистической сферы, отвлеченная (теоретическая) аргументация нехарактерна. Те или иные утверждения регулярно обосновываются путем ссылки на опыт. В речи выступающих распространены разного рода примеры (иллюстрации), цель которых в одних случаях -- быть доводом в поддержку того или иного общего положения, в других -- облегчить понимание некоторого общего положения (попутно привлекая внимание собеседников). Игорь Морозов: Простой пример. В этом году Бельгия попыталась закупить Ф-35-е на смену своим Ф-16-м. Без тендера. Так Франция тут же заявила протест и... договоренности... были отменены. После этих слов делается обобщение (Идет мощнейшая борьба за рынок), которое призвано обосновать мысль о том, что противоречия между странами НАТО по финансированию блока и закупке вооружений не могут быть преодолены на обсуждаемом в передаче саммите.
В рассматриваемой нами передаче польский журналист Я. Корейба так иллюстрирует мысль о контроле США над странами Европы: в Италии есть такое явление, что там взрослые люди живут с родителями. Сорокалетние мужчины живут с папой и мамой. Так же живет вся Западная Европа уже лет семьдесят. В понимании польского политолога европейские страны находятся в положении взрослых детей.
Другая иллюстрация Я. Корейбы призвана объяснить суть торговых отношений между США и их партнерами по альянсу: Трамп смотрит на НАТО... как на клиентов. У всех стран в НАТО есть свои карточки, как в Ашане... Каждая покупка вооружения в США -- это для нас баллы, мы их накапливаем, и с каждой следующей покупкой наша ценность как клиентов в глазах США повышается. Эту аналогию развивает Г. Мирзанян, иллюстрируя мысль о нерациональности выплаты европейскими странами увеличенного взноса в бюджет НАТО: Польше нужно платить 2 % для того, чтобы получить от американцев новый вид карточки, перейти с серебряной на золотую. Бонусов эта карточка реально не дает никаких: она просто более симпатичная, она более статусная, и она больше привязывает вас к этому магазину, который не факт, что лучше магазина соседа.