В медицинской литературе ночное потение иногда рассматривают каксамостоятельный симптом, на том основании, что многие пациенты просыпаются мокрыми от пота, но не помнят, что им снилось. Тем неменее,очевидно, потение проявляется именно как реакция на сновидение, независимо оттого, запечатлелось оно или нет. Во время сна человек мечется в постели и просыпается со сжатымикулаками, словно готов к драке. Такие сновиденияявляются, пожалуй, самым пугающим аспектомПТСРдля клиента, и люди редко соглашаются говорить об этом[11, с.112].
11. Галлюцинаторные переживания.
Это особая разновидностьнепрошеных воспоминаний о травмирующих событиях с той разницей, что пригаллюцинаторном переживании память о случившемся выступаетнастолькоярко,что события текущего момента как бы отходят на второй план икажутсяменее реальными, чем воспоминания. В этом «галлюцинаторном», отрешенном состоянии человек ведет себя так, словно он снова переживает прошлоетравмирующее событие; он действует, думает и чувствует так же, как втотмомент, когда ему пришлось спасать свою жизнь[7, с.202].
Галлюцинаторные переживания свойственны не всем клиентам: этовсего лишь разновидность непрошеных воспоминаний, для которых характернаособая яркость и болезненность. Они чаще возникают под влиянием наркотических веществ, в частности алкоголя,однакогаллюцинаторныепереживания могут появиться у человека и в трезвом состоянии, а такжеутого,кто никогда не употребляет наркотических веществ[7, с.209].
Феномен «галлюцинаторных переживаний» нередкоиспользуетсявкинофильмах но, к сожалению, его трактуют неточно. Психотерапия и работа над собой помогают взять эти явления под контроль.
12. Бессонница (трудности с засыпанием и прерывистый сон).
Когдачеловека посещают ночные кошмары, есть основания считать, что онсамневольно противится засыпанию, и именно в этом причина его бессонницы: человек боится заснуть и вновь увидеть это. Регулярное недосыпание, приводящееккрайнемунервномуистощению,дополняеткартинусимптомов посттравматического стресса. Бессонницатакжебываетвызванавысоким уровнем тревожности, неспособностью расслабиться, атакжене проходящим чувством физической или душевной боли[6, с.67].
13. Мысли о самоубийстве.
Клиент постоянно думает о самоубийстве или планирует какие-либо действия, которые в конечном итоге должныпривести его к смерти. Когда жизнь представляется более пугающейиболезненной, чем смерть, мысль покончить со всеми страданиями может показаться заманчивой. Когда человек доходит до той грани отчаяния, где не видно никаких способов поправить своеположение,онначинаетразмышлятьосамоубийстве[6, с.68].
Многие посттравматические клиенты сообщают, что в какой-то момент достигали этой грани.Все те, кто нашел в себе силы жить, пришли к выводу: нужно желание и упорство – и современем появляются более светлые перспективы.
14. «Вина выжившего».
Чувство вины из-за того, чтовыжилвтяжелых испытаниях, стоивших жизни другим, нередко присуще тем, кто страдаетот «эмоциональной глухоты» (неспособности пережить радость, любовь, сострадание и т.д.) со времени травмирующих событий. Многие жертвы ПТСРготовы на что угодно, лишь бы избежать напоминания о трагедии, о гибели товарищей. Сильное чувство вины иногда провоцирует приступы самоуничижительного поведения, когда, по образному выражению одного из участников боевых действий,«пытаешься отлупить сам себя». [6, с.68]
Посттравматическое стрессовое расстройство способно привести к прогрессированию имеющихся патологических процессов, к снижению эффективности применения всех видов реабилитации.
Помимо тяжести стрессорного фактора важную роль играет уязвимость индивидуума к ПТСР, о которой свидетельствуют не только особенности преморбида (незрелость, астенические черты, гиперсенситивность, зависимость, склонность к чрезмерному контролю, направленному на подавление нежелательной эмоции), но также склонность к виктимизации (тенденции оказываться в роли жертвы при аналогичных ситуациях) или черты травматофилии (удерживание травматического опыта). К особенностям преморбида следует отнести наличие в структуре личности потенциально дезадаптирующих комплексов типа «болезненной зависимости с патологическим страхом сепарации»,«пограничной страстной эротомании» и др. Базисными чертами в этих случаях являются повышенная тревожность, связанная с ощущением незащищенности и «пустоты» за пределами взаимоотношений с объектом привязанности; склонность к его идеализации. Нарушения в близких отношениях, с одной стороны, характеризуются чрезмерной зависимостью и ригидностью, с другой, ненадежностью и амбивалентностью. [5, с.207]
В последнее время все большее значение придается психологическим аспектам стресса, в частности жизненной значимости события, включая отношение личности к угрожающей ситуации с учетом моральных ценностей, религиозного и идеологического мировоззрения. Предрасполагающим фактором может стать физиологическое состояние в момент получения травмы, особенно соматическое истощение на фоне нарушения стереотипа сна и приема пищи[5, с.209].
Стрессовая устойчивость – это набор личностных черт, определяющих устойчивость к различным видам стрессов.
Стрессоустойчивость состоит из трех связанных между собой компонентов[3, с.111]:
Ощущение важности своего существования;
Чувство независимости и способности влиять на собственную жизнь;
Открытость и интерес к изменениям, отношение к ним не как к угрозе, а как к возможности развития.
Эмоциональная сфера человека в результате травмы подвергается глубокому воздействию. Травмированный человек предпринимает все возможное, чтобы избежать эмоций, связанных с травматическим событием. У людей появляются ощущения, что они не могут контролировать свои эмоции – это выше их сил и возможностей. Чувства слишком сильны, чтобы быть подконтрольными, кроме того, как акт психологической защиты, эти эмоции как бы отторгаются сознанием и становятся диссоциированными.
В результате процессов диссоциации эмоциональные состояния не развиваются, оставаясь фиксированными на травме. [4, с.106]
Другой результат заключается в том, что эти эмоции (страх, ужас, беспомощность) более не подлежат сознательному контролю и в дальнейшем начинают как бы свою собственную жизнь. Однажды вызванные, простимулированные схожей травмой, эмоции испытывают сильнейшее подавление со стороны травматизированного человека. Если защита эффективна, то видимой реакции на все эти стимулы не будет. Если защита окажется неэффективной, то неконтролируемый эмоциональный ответ неизбежен. Такой эмоциональный ответ будет идти по принципувсеилиничего. Травматический опыт становится как бы ведущим в жизни человека.
До тех пор, пока защиты держатся, травмированный человек может демонстрировать хорошую социальную адаптацию, хорошо работать, иметь хорошие отношения в семье. Поэтому иногда бывает достаточно сложно распознавать и диагностировать у человека ПТСР.
Самое, важное, что следует знать о посттравматическомстрессе:даже после долгих лет смятения, страха и депрессии, можно вновь обрестижизненное равновесие, если поставить перед собой такуюцельинастойчиво идти к ней. Это доказано на примере многих людей,пережившихтравмуи долго страдавших от посттравматических болезненныхявлений.Научившись распознавать последствия пережитых экстремальных обстоятельств, люди понимают, что они вполне нормальны, что болезненные явления – естественный результат тяжелых событий в прошлом. Такое понимание приводит к внутреннему принятию того, что произошло в жизни, и к примирению с самим собой. [2, с.201]
Исцеление именно и состоит в том, чтобы примиритьсяссамимсобой, увидеть себя таким, как есть на самом деле и,вносяизменениявсвою жизнь, действовать не вопреки своей индивидуальности, а в союзесней. Это и есть истинная задача исцеления.
Людей отличают друг от друга не только врожденные индивидуальные черты, но также и разница в развитии, связанная с течением их жизни. Поведение человека зависит от того, в какой семье он вырос, в какой школе учился, кто он по профессии, в каком кругу вращается. Два человека с натурами первоначально сходными, могут впоследствии иметь весьма мало общего между собой, а с другой стороны, сходство жизненных обстоятельств может выработать сходные черты, реакции у людей в корне различных[11, с.106].
Люди отличаются друг от друга независимо от того, каким путем такое отличие возникает. Точно так же как по внешности один человек отличается от другого, так и психика каждого человека отлична от психики других людей.
Не всегда легко провести четкую грань между чертами, формирующими акцентуированную личность и чертами, определяющими вариации индивидуальности человека.
В работах К. Леонгарда используется как сочетание «акцентуированная личность», так и «акцентуированные черты характера» К. Леонгард заменил термин «психопат» на термин «акцентуированная личность». Акцентуация характера, по Леонгарду, это нечто промежуточное между психопатией и нормой. По его мнению акцентуированные личности – это не больные люди, это здоровые индивиды со своими индивидуальными особенностями. На вопрос, где же границы, отделяющие акцентуантов, с одной стороны, от психопатов, а с другой – от неакцентуантов, К. Леонгард не дает четкого ответа. [4, с.111]
Акцентуация всегда в общем предполагает усиление степени определенной черты. Эта черта личности, таким образом, становится акцентуированной. Акцентуированные черты далеко не так многочисленны, как варьирующие индивидуальные. Акцентуация – это, в сущности, те же индивидуальные черты, но обладающие тенденцией к переходу в патологическое состояние. При большей выраженности они накладывают отпечаток на личность как таковую и, наконец, могут приобретать патологический характер, разрушая структуру личности.
В нашей стране получила распространение иная классификация акцентуаций, которая была предложена известным детским психиатром профессором А.Е. Личко. Он полагает, что акцентуации характера имеют сходство с психопатиями. Главное их отличие от психопатий заключается в отсутствии признака социальной дезадаптации. Они не являются основными причинами патологического формирования личности, но могут стать одним из факторов в развитии пограничных состояний. [10, с.29]
По мнению А.Е. Личко акцентуацию можно определить как дисгармоничность развития характера, гипертрофированную выраженность отдельных его черт, что обуславливает повышенную уязвимость личности в отношении определенного рода воздействий и затрудняет её адаптацию в некоторых специфичных ситуациях. [10, с.37]
При этом важно отметить, что избирательная уязвимость в отношении определенного рода воздействий, имеющая место при той или иной акцентуации, может сочетаться с хорошей или даже повышенной устойчивостью к другим воздействиям. Точно так же, затруднения с адаптацией личности в некоторых специфичных ситуациях (сопряженных с данной акцентуацией) может сочетаться с хорошими или даже повышенными способностями к социальной адаптации в других ситуациях. При этом эти «другие» ситуации сами по себе могут быть объективно и более сложными, но не сопряженными с данной акцентуацией, не референтны ей.
Все акцентуации Личко рассматриваются как временные изменения характера, сглаживающиеся при повзрослении. В то же время многие из них переходят в психические заболевания или же сохраняются на всю жизнь.
По исследованиям А.Е. Личко патохарактерологические реакции, выступающие на фоне акцентуаций, как правило, почти 80% из них с возрастом сглаживаются, смягчаются и можно наблюдать удовлетворительную социальную адаптацию. Будет прогноз хороший или плохой зависит от степени и вида акцентуаций – скрытая она или явная, а также от социальных условий. [13, с.111]
Явная акцентуация – эта степень относится к крайним вариантам нормы. Однако выраженность черт определенного типа обычно не препятствует социальной адаптации. Занимаемое положение, как правило, соответствует способностям и возможностям. С возрастом особенности характера либо остаются достаточно выраженными, но компенсируются и не мешают адаптации, либо настолько сглаживаются, что явная акцентуация переходит в скрытую.
Скрытая акцентуация – эта степень относится не к крайним, а к обычным вариантам нормы. В обыденных, привычных условиях черты какого-либо типа характера выражены слабо или не проявляются совсем. Даже при продолжительном наблюдении, при разносторонних контактах и детальном знакомстве трудно бывает составить представление об определенном типе. Однако, черты этого типа могут неожиданно и ярко проявиться под влиянием тех ситуаций и психических травм, которые адресованы к месту наименьшего сопротивления.
Одной из распространенных практических ошибок является трактовка акцентуации как установленной патологии. Однако это не так. В работах К. Леонгарда специально подчеркивалось, что акцентуированные люди не являются ненормальными. В противном случае нормой следовало бы считать только среднюю посредственность, а любое отклонение от неё рассматривать как патологию. К. Леонгард даже полагал, что человек без намека на акцентуацию, конечно, не склонен развиваться в неблагоприятную сторону, но столь же маловероятно, что он как-нибудь отличается в положительную сторону. Акцентуированным личностям, напротив, присуща готовность к особенному, т.е. как к социально положительному, так и социально отрицательному развитию. Обобщая всё сказанное, очевидно, можно заключить, что акцентуация является не патологией, а крайним вариантом нормы. [4, с.111]
Сочетание различных типов акцентуаций и психопатических и невротических тенденций может приводить к различным исходам. Например, сочетание акцентуированных и психопатических личностных черт, в том или ином человеке не усиливает акцентуацию или психопатию, напротив оно ведет к выравниванию характера, т.е. к норме.
Психопатии характеризуются как тотальность и относительная стабильность патологических черт характера и их выраженность до степени, нарушающей социальную адаптацию.
Людям, имеющим невротические тенденции свойственны выраженная эмоциональная возбудимость, негативные переживания, тревожность, напряженность, раздражительность. Эти же черты характерны для лиц с циклотимическим, экзальтированным, тревожным и дистимическим типами акцентуаций характера[13, с.100].
Высокая психопатизация, в свою очередь, характеризуется беспечностью, легкомыслием, холодным отношением к людям, упрямстве. Такие люди легко выходят за рамки общепринятых норм, непредсказуемы в конфликтных ситуациях. Это сочетается с гипертимическими, возбудимыми и демонстративными чертами характера.
Гуманизация современного Российского государства предполагает все большее внимание вопросу включения в число полноценных членов общества такой категории населения, как инвалиды. Решение этого вопроса может быть более быстрым и эффективным при рациональном использовании реабилитации инвалидов.
«Социальная адаптация – сложный и многоуровневый процесс, который осуществляется в различных сферах деятельности человека и общества. Различают профессиональный, социально-организационный, социально-ролевой, социально-психологический уровни адаптации. Характер взаимодействия среды и личности (пассивное приспособление или взаимная встречная активность индивида) определяется различными факторами. Важнейший из них – личностное начало, способность субъекта к деятельностной самооценке и оценке объективных условий (социальной среды). По этому критерию выделяются типы личности: высокоадаптированный, среднеадаптированный, низкоадаптированный, дезадаптированный[1, с.54].
По своим результатам социальная адаптация подразделяется на нормальную и девиантную (отклоняющуюся)…».
Следует различать адаптацию как процесс и адаптированность как результат, итог процесса адаптации. Принято выделять 4 степени адаптированности личности в новой социальной среде[4, с.115]:
1) начальная стадия – когда индивид знает, как он должен вести себя в новой среде, но в своем сознании не признает ценностей новой среды и где может их отвергает, придерживаясь прежней системы ценностей;
2) стадия терпимости – индивид и новая среда проявляют взаимную терпимость к системам ценностей и образцам поведения друг друга;
3) аккомодация – признание и принятие индивидом основных ценностей новой среды при одновременном признании некоторых ценностей индивида новой средой;
4) ассимиляция – полное совпадение систем ценностей индивида и среды.