Недовольство уполномоченного вызывало и то, что «казначей Фёдорова И.Ф. начала допускать нарушения советского законодательства о культах. Зная хорошо, что по закону религиозные организации не имеют права заниматься другой деятельностью, кроме деятельности, направленной на удовлетворение религиозных потребностей верующих, исполнительный орган Чебоксарского собора начал заниматься приобретением от населения золотых монет царской чеканки и драгоценных камней. Причём всё это проходило без всякого оформления и записи в соответствующих книгах»Там же, д. 102, л. 31..
Долгов и его сторонники довольно жёстко отстаивали независимость церковных дел от вмешательства исполкома горсовета и уполномоченного. По словам Маклашкина, посетившую «двадцатку» М.Н. Шелевую (занимавшую пост заместителя председателя горсовета) «означенная группа встретила враждебно, с провокационными выпадами против советских органов. Например, бухгалтер церкви Васильева на собрании Шелевой М.Н. заявила: “Мы Вас на это собрание не приглашали, зачем вы пришли? Зачем вмешиваетесь в наши церковные дела”? Отведённая из состава исполнительного органа Фёдорова Ю. начала кричать: “Зачем вы пришли сюда? Мы вам не подчиняемся, потому что церковь отделена от государства”! Член “двадцатки” Белкин В.Е., сторонник Долгова, обращаясь к т. Шелевой М.Н., заявил: “Вам здесь делать нечего, мы сами хозяева здесь и со своими делами справимся без вас”. Долгов прямо заявлял, что Шелевая и уполномоченный Маклашкин “хотят в состав церковного совета подсунуть своего человека Колесникову” (Шелевая и Колесникова когда-то работали в одной организации)» Там же, л. 34..
28 февраля 1963 г. исполком Чебоксарского горсовета решил «отвести из состава исполнительного органа церкви Долгова Ф.Я.». В вину ему ставилось то, что он самовольно отстранил от управления собором Филиппову и Колесникову (ставленников исполкома и Маклашкина) и вместо них передал дела по управлению имуществом и финансами церкви И.Ф. Фёдоровой и А.А. Смирновой, причём выплачивал им зарплату, а это, по мнению исполкома, было «благотворительной деятельностью, запрещённой законодательством». В исполкоме не сомневались в том, что «в “двадцатке” создана определённая группировка для противодействия выполнению законов о культах» Там же, д. 104, л. 44.. Однако представителям горсовета, прибывшим для участия в перевыборах, Долгов заявил, что решение об отводе его из состава исполнительного органа он не признаёт и созывать «двадцатку» не будет. Вторично назначенное собрание также было им сорвано Там же, д. 102, л. 35.. Тогда уполномоченный обратился за содействием к республиканскому правительству. «Для устранения создавшейся ненормальности, -- сообщал он, -- считаю необходимым, что Совету министров Чувашской АССР следует предложить исполкому Чебоксарского горсовета обеспечить в ближайшие дни проведение собрания членов двадцатки и избрание нового состава исполнительного органа церкви. До созыва собрания предупредить персонально каждого члена “двадцатки” о недопустимости нарушения законодательства о культах и в случае проявления какого-либо саботажа от участия на собрании исполком горсовета вынужден будет ставить вопрос о расторжении договора на право пользования молитвенным домом и культовым имуществом» Там же, л. 37..
Однако и верующие не собирались сдаваться. 15 апреля 1963 г. община собора обратилась с жалобой к первому секретарю Чувашского обкома КПСС С.М. Ислюкову, убеждая его в своей лояльности и обращая внимание на моральный облик и классовое происхождение своих противников. «Заявляем, -- писали прихожане, -- что нам крайне обидно, что нас никто не хочет понять. Мы никогда не выступали против собрания и не выступаем против него и сейчас. Когда в феврале прошлого года Горсовет при личном участии в собрании двадцатки зампредседателя Горсовета Шелевой навязала нам в двадцатку и в состав Церковного Совета проштрафившуюся и судимую в прошлом Колесникову, мы тотчас же обратились в Горсовет и к уполномоченному Маклашкину с просьбой разрешить нам собрание для переизбрания Колесниковой. Тогда и Шелевая и Маклашкин и слышать не хотели о новом собрании. И только когда нас поддержали в Москве, в Совете по делам православной церкви, что мы имеем право не допускать к работе сомнительных людей и на этом основании мы не приняли Колесникову... Тогда Шелевая и Маклашкин стали вербовать всяких бродячих пьяниц в состав какой-то новой двадцатки и под прикрытием работников Горсовета -- Горбунова и Малиновского решили силой провести на очередном собрании в Церковный Совет Русина и ту же Колесникову. Об этом, не скрывая, заявляет сам Русин и Колесникова. Что из себя представляет Русин М.И. и Колесникова -- общеизвестно. Не понятно только одно: как известный всем Чебоксарам потомственный купец-деляга, кулак, сросшийся с прилавком и барышами, а в последнее время злостный клеветник, вымогатель и зловредная язва Чебоксарской общественности, -- вдруг оказался в большом почёте у Шелевой и Маклашкина! Не странно ли это? Тогда как председатель Церковного Совета Долгов выходец из бедняцкого крестьянства, участник с оружием в руках в годы Гражданской войны за освобождение нашей Родины от врагов типа Русиных, а затем долголетний организатор колхозного строя, защитник Родины в годы Отечественной войны и во всём остальном честный Советский гражданин и человек, -- вдруг оказался на старости лет ошельмованным, оклеветанным таким Русиным и по его щучьему велению ставится Маклашкиным вопрос об отводе Долгова из состава Церковного Совета. Мы убедительнейше просим подумать, на основании каких это законов и статей морального кодекса действуют все те, кому таким нечестным путём хочется убрать Долгова. Мы уверены, что в Советском законодательстве наших дней таких законов не существует. А на явное беззаконие мы сознательные граждане нашей страны пойти не можем» Там же, л. 40--41. Стилистика, орфография и пунктуация подлинника сохранены.. Не дождавшись реакции на это письмо, 18 ноября 1963 г. прихожане собора обратились в ЦК КПСС и лично к первому секретарю Н.С. Хрущёву: «Чебоксарский горсовет самым беззастенчивым образом вмешивается во внутренние дела церкви. Это вмешательство выражается то в отводе из состава членов 20-ки и исполнительного её органа без всякого объяснения причин, то в самовольном включении в состав 20-ки лиц, прямо вопреки желанию самой 20-ки, то в приказании собрать общее собрание 20-ки для переизбрания членов исполнительного органа и т.д. Были случаи, когда на принудительном общем собрании 20-ки члены Горсовета, как, например, быв[ший] заместитель] председателя Шелевая сама намечала пожелательных ей лиц. Широко используются угрозы, вплоть до предания суду членов 20-ки, возражающих против вмешательства Горсовета во внутренние дела церкви, и множество других фактов самого грубого администрирования членов Горсовета. Эти нарушения законности происходят при прямой поддержке, если не сказать, по инициативе, местного уполномоченного Маклашкина Я.Г. Всё это вызывает крайнее возбуждение среди верующих и накаляет атмосферу [во] взаимоотношениях массы и представителей гражданской власти города. Дело дошло до того, что 14 июня 1963 г. группа лиц, настроенных работниками Горсовета, не дав закончить богослужение, зашла в храм, чтобы насильственным образом сменить руководство церковной организации. Она тут же, в храме, затеяла ссору с верующими, доходя до грубых оскорблений религиозного чувства верующих. Верующие выгнали незваных гостей из храма.
После этого на некоторое время наступило затишье, но в последнее время снова усилился административный нажим со стороны Чебоксарского Горсовета на церковную организацию с открытой угрозой закрытия храма. Атмосфера снова накаляется. Обо всех наиболее резких нарушениях законности со стороны Чебоксарского Горсовета неоднократно сообщалось в обком партии. Двадцатка просила обком партии объективно разобрать её заявление и принять меры к ликвидации ненормальностей в этой области общественной жизни. Но вот проходит уже полгода, а Чебоксарский Обком Партии продолжает хранить мёртвое молчание. Мы считаем, что в настоящее время особенно необходимо поддерживать в стране мир, тишину и спокойствие на основе точного выполнения законности. Если так поступают под видом антирелигиозной пропаганды, то такой метод антирелигиозной работы ничего общего не имеет с учением В.И. Ленина, распоряжениями и разъяснениями Правительства, Партии и периодической печати о ведении антирелигиозной пропаганды на основе научного атеизма, а не путём администрирования, наскоков, насмешек, оскорблений и т.д. Подавая жалобы в Чувашский Обком Партии на незаконные действия Чебоксарского Горсовета, мы надеялись, что Обком разъяснит Горсовету неправильность его действий и укажет путь узаконенной нормализации жизни в этой области. Однако Обком до сих пор ни на одну жалобу не даёт никакого ответа. Просим ЦК партии побудить Чувашский обком партии разобрать все наши жалобы. Мы верим, что его объективный разбор жалоб внёс бы умиротворение и помог бы избежать могущих быть никому не нужных эксцессов»Там же, л. 64--65.. Судя по стилю, это письмо, скорее всего, было составлено или секретарём епархии Сретенским (бывшим учителем), или священником Демьяновичем.
До лета 1964 г. властям так и не удавалось справиться с соборной «двадцаткой» и сместить старосту Долгова. Маклашкину пришлось даже организовать кампанию в местной печати против церковных «мятежников». 14 и 28 июня 1964 г. в газете «Советская Чувашия» вышла статья «За стеной кафедрального собора». В ней рассказывалось, как, «злоупотребляя терпением горисполкома, Долгов самозванно продолжает исполнять должность, от которой отстранён больше года назад. Более того, он незаконно подписал после этого договор на аренду собора. Между тем договор, заключённый отставным “церковным старостой”, не имеет законной силы»Суздалин И. За стенами кафедрального собора // Советская Чувашия. 1964. 28 июня. С. 3.. Прихожане ответили на статью очередным письмом в обком, где для его рассмотрения создали комиссию, но она сочла жалобу граждан необоснованной. Вскоре «двадцатка» собора «признала необходимым избрать исполнительный орган и прекратить допускаемые нарушения законодательства о культах»ГИАЧР, ф. 1857, on. 1, д. 106, л. 51..
Нередко, по указанию уполномоченного, контролирующие органы устраивали проверки в соборе во время богослужения. Верующие жаловались в Министерство финансов РСФСР на нарушение принятого 25 апреля 1961 г. постановления Минфина СССР, прямо запрещавшего проводить ревизию во время церковной службы. «Доводим до вашего сведения, -- сообщали они, -- что 28 октября сего года Горфинотдел в лице тов. Рассказчикова была произведена не своевременная проверка свечей в церковных ящиках, что вызвало неудовольствие многих верующих. На основании известных нам постановлений проверка во время богослужения запрещается. Просим дать им соответствующие указание о недопущении впредь таких действий». Давление оказывалось и на рядовых сотрудников собора, которых с помощью провокаций и психологического нажима вынуждали уйти с церковной работы Берман А.Г. Мелочи приходской жизни... С. 16--17, 20..
Только благодаря стойкости прихожан, духовенства и епископа Николая, писавших жалобы во все возможные инстанции, собор удалось отстоять. Но, как бы то ни было, при известной сплочённости, используя особенности коммунистической идеологии и советского правоприменения, верующие в 1960-х гг. могли бороться за свои права даже в условиях антирелигиозной кампании. В этом состояло существенное отличие от аналогичных мероприятий 1920--1940-х гг.
Ещё одним инструментом борьбы с Церковью стал единовременный учёт молитвенных зданий и прочего имущества, находившегося в пользовании религиозных объединений. Это позволяло получить полные данные о материальном положении приходов и, в случае обнаружения реальных или мнимых недостатков (аварийность здания, несоблюдение требований безопасности и т.д.), закрывать их под благовидным предлогом ГИА ЧР, ф. 1857, on. 1, д. 91.. 14 сентября 1961 г. Совет министров Чувашской АССР возложил ответственность за проведение учёта в республике на исполкомы районных и городских советов депутатов. 15 октября на совещании заместителей председателей исполкомов в Чебоксарах уполномоченный разъяснил стоящие перед ними задачи. Тогда же их обеспечили специально разработанными бланками. Тех, кто непосредственно занимался учётом, Маклашкин инструктировал на местах, где устраивались специальные семинары. Но собранные затем их участниками данные показали, что Церковь в Чувашии продолжает пользоваться влиянием. Из 39 официально зарегистрированных и действовавших храмов наибольшей популярностью пользовались 11, в которых по большим праздникам собиралось до 1,5 тыс. человек К их числу относились Раскильдинская (Аликовский район), Хормалинская (Ибресинский район), Ново-Тинчуринская (Яльчикский район), Гришинская (Янтиковский район), Атратьская и Алтышевская (Алатырский район), Мало-Чурашевская (Ядринский район), Акулевская (Чебоксарский район) церкви и три городских храма в Алатыре, Канате и Чебоксарах.. Религиозные объединения располагали множеством всевозможных построек. По различным договорам им было передано 13 жилых домов и 11 сторожек. Кроме этого, с 1945 г. самовольно и по официальному разрешению они построили и приобрели 35 жилых домов (ещё десять оказались незаконно оформленными как собственность отдельных служителей культа) и свыше 60 подсобных помещений. Помимо священников в церквах Чувашской АССР трудилось 866 человек (611 из них получали заработную плату). Учёт выявил в республике 44 недействующих церковных здания, закрытых, в основном, ещё до 1941 г. С тех пор они использовались под всевозможные хозяйственные и культурные нужды. Пять из них, по мнению Маклашкина, подлежали сносу по ветхости5и ГИА ЧР, ф. 1857, on. 1, д. 97, л. 73-77.. Наступление на «церковников» сопровождалось массированной идеологической кампанией: для населения были организованы 84 лекции на атеистическую тематику, всего их посетило более 400 слушателей Там же, д. 87, л. 85.. Увеличилось количество антирелигиозных публикаций. Если в 1957 г. их вышло 12, то в 1962 г. -- 49. В среднем в 1958--1964 гг. ежегодно печаталось около 30 книг, журнальных и газетных статей, разоблачавших религию и Церковь (не считая районной прессы) Летопись печати. Орган государственной библиографии Чувашской АССР. Пичет летопидё. Чаваш АССР государства библиографийён органё. Вып. 1--4. Чебоксары, 1957; то же. 1958; то же. 1959; то же. 1960; то же. 1961; то же. 1962; то же. 1963; то же. 1964.. Наиболее резкую реакцию верующих вызвала статья Н. Черепановой «В тенетах церкви», посвящённая тому, как «церковники» завлекают девушек в свои сети, и особенно в монастыри. При этом с явным недоброжелательством упоминались владыка Мануил (Лемешевский) и авторитетный соборный священник Григорий Медведев и заявлялось: «Недавняя проверка финансовыми органами показала, что в Введенском соборе буквально обирают верующих. Там свечи и просвиры продаются в несколько раз дороже, чем они обходятся самой церкви. Так выглядит на деле проповедь бескорыстия: не такие уж бессребреники те, кто проповедует бескорыстие. Да и в монастырях собираются люди, отнюдь не рассчитывающие жить трудами праведными. Наоборот, их расчёт на доброхотные приношения» Черепанова Н. В тенетах церкви // Советская Чувашия. 1961. 25 ноября. С. 2..
Хамский тон публикации возмутил православных читателей Подробнее см.: Берман А.Г. Мелочи приходской жизни... С. 20.. Свой гнев некоторые из них выразили в письме «дорогой редакции “Советской] Чувашии”»: «Вы на родной газете напечатали статью сумасшедшего человека Н. Черепановой “В тенетах церкви”. Народ просит эту статью передать ей. Теперь от антихриста Н. Черепановой!!! Многотысячный народ хочет смотреть твоё лицо. Просим через газету показать твоё лицо. Ваша статья нам верующим не новость. Так и должно быть. Если бы в данное время не было бы такой статьи, то писание стало бы не правильным. Эта статья укрепляет веру христову. Черепанова! Разве ты не знаешь... человечество совершит всё... Ты не успеешь одежду свою износить, а будешь свои волосы выдергивать со страхом. Много не будем писать, но через 1(2) года будешь помнить, но поздно будет. Мы хотя пенсионеры... Но тебя назовём безумным антихристом. Как ты могла смелость набрать Черепанова? Монастырь -- это не кино, не театр... Тебя проклинают не только старые люди... а все и ангелы. Ты помни через год умрёшь. Много не пишем. Ты и так-то умерла, у тебя нет чувства и совести» ГИА ЧР, ф. 1857, on. 1, д. 58, л. 163.. Весьма своеобразная стилистика послания объяснялась тем, что для его авторов родным языком был чувашский.
Епископ Николай всячески старался смягчать последствия антирелигиозной кампании. Несмотря на запрет, владыка по возможности оказывал помощь экономически слабым приходам. Так, в 1960 г. он выделил церкви с. Богатырёве (Цивильского района) на ремонт и украшение интерьера наличные деньги и стройматериалы на 24 тыс. руб. Формально не имея права распоряжаться средствами общины, архиерей в 1960 г. предложил исполнительному органу церкви с. Анаткиняры (Сундырского района) выдать настоятелю 15 тыс. руб. на уплату налоговГАСИ ЧР, ф. 1, оп. 28, д. 9, л. 42-43..
В октябре 1964 г. Н.С. Хрущёв был смещён с поста первого секретаря ЦК КПСС и освобождён от должности главы советского правительства. И практически сразу началось постепенное сворачивание антирелигиозной кампании. Уже 16 ноября Маклашкин представил в Совет по делам РПЦ секретное письмо «О работе по ликвидации административных перегибов в отношении верующих и религиозных объединений, допускаемых местными органами власти». Правда, самих «перегибов» чувашский уполномоченный упорно не замечал. По его мнению, жалобы верующих по большей части «являются необоснованными и носят явно надуманный, а иногда и клеветнический характер на органы власти». Однако теперь уже было затруднительно отрицать наличие «таких вопросов, когда отдельные члены исполнительных органов религиозных организаций без достаточных на то оснований исполкомами райгорсоветов отводились из составов исполнительного органа или ревизионной комиссии». Между тем именно этим сам уполномоченный занимался на протяжении всей своей деятельности. Районные руководители с недоумением отнеслись к изменению курса. Так, заместитель секретаря парткома Урмарского района по идеологии П.К. Сидоров, выслушав на совещании выступление Маклашкина об устранении «перегибов», констатировал: «Если мы будем придерживаться тех положений, которые были нам изложены здесь товарищем уполномоченным совета, то до самого 2000-го года нам не удастся закрыть в районе ни одной церкви». О подобном «непартийном толковании тов. Скворцовым П.К. советского законодательства о культах» Маклашкин сразу же доложил в обком, но в конце своего письма в Совет по делам РПЦ он счёл нужным «отметить, что отдельные районные работники политику, направленную на ликвидацию административных перегибов, допускаемых в отношении верующих и религиозных организаций, склонны расценивать как политику уступки церковникам»ГИАЧР, ф. 1857, on. 1, д. 106, л. 46-53..