После получения «Инструкции по применению законодательства о культах» началось отстранение священнослужителей от финансово-хозяйственной деятельности. 4 мая, по договорённости с епископом, в канцелярию уполномоченного пригласили благочинных всех округов для ознакомления с изданным 18 апреля постановлением Синода. На совещании владыка Николай был вынужден дать настоятелям указание передать в распоряжение исполнительных органов приходов все дела, относящиеся к их экономическому положению. В мае--июне старых членов «двадцаток» заменили новыми, более лояльными власти (всего за эти месяцы из исполнительных органов и ревизионных комиссий вывели 98 человек в 34 приходах). Двух священников сняли с регистрации, штаты церквей сократили на 17 человек, епархиальное управление лишилось троих иподиаконов, архиерейского келейника, ревизора, завхоза и повараТам же, л. 82; ГАСИ ЧР, ф. 1, оп. 28, д. 9, л. 48..
Особое внимание Маклашкин уделял ограничению церковных доходов. В приходских кассах зачастую оказывалось значительно больше средств, чем указывалось в официальных отчётах, что позволяло делать единовременные выплаты работникам храма, уходя от высоких налогов, которыми облагались «служители культа». Маклашкин добился прекращения такой практики и обложения приходских певчих подоходным налогом по ставкам, предусмотренным для некооперированных кустарей. В ряде мест (Гришино, Хормалы, Луцкое, Выползово, Никулино, Гарт, Батеево, Мусирмы, Карамышево, Ново-Ишино) это привело к развалу любительских хоров. Кроме того, уполномоченный через доверенных лиц, введённых в приходские советы, добился снижения цен на требы и просфоры. В результате в сёлах Сыреси и Никулино Порецкого района церкви пришлось закрыть из-за отсутствия средств, необходимых для их содержанияГАСИ ЧР, ф. 1, оп. 28, д. 9, л. 48-49..
При этом власти старались взять под контроль не только денежные доходы духовенства, но и любые пожертвования, поступавшие от прихожан. 11 сентября 1961 г. Министерство финансов Чувашской АССР выпустило циркуляр «Об улучшении работы по выявлению доходов служителей религиозного культа и других лиц, работающих в органах религиозных обществ». В нём отмечалось, что при начислении налогов «совершенно не учитываются приношения верующих за совершение религиозных [обрядов] в дни больших церковных праздников таких продуктов, как яйца, сахар, мука, вино. Имеются факты, когда в отдельных церквах служителям культа на пасху кроме продуктов верующие приносили живую птицу, однако эти доходы финансовыми органами не учитываются. В ряде случаев не учитываются доходы служителей культов от перепродажи свечей, полученных от верующих при совершении обрядов (исповеди, молебны и т.п.). Продавцы свечей систематически утаивают часть выручки от продажи свечей. Один килограмм свечей условно принимается за 350 шт. свечей, тогда как в одном килограмме их насчитывается до 400 и более свечей. Вырученные деньги от продажи свечей сверх 350 шт. в каждом килограмме остаются у продавца свечей». Впредь городским и районным финотделам следовало «обеспечить точное соблюдение указаний Министерства финансов СССР от 25 апреля 1961 г. № 166 “О порядке обложения налогами служителей религиозных культов и других лиц, получающих доходы от религиозных объединений”. Регулярно обследовать доходы служителей религиозных культов в дни церковных праздников и будничные дни. При обследованиях и налоговом обложении служителей религиозного культа учесть указания, даваемые в настоящем письме. В целях полного выявления доходов от продажи свечей провести контрольные пересчёты количества свечей в одном килограмме» ГИА ЧР, ф. 1857, on. 1, д. 92, л. 223-224..
По новым правилам приходские суммы, которые до того хранились в сберкассах, требовалось сдавать в Государственный банк (как это делали все прочие юридические лица). Опасаясь остаться без наличности, а то и вовсе без денежных средств, общины шли на разного рода уловки: делали на счёт в Госбанке небольшие отчисления, а основной капитал хранили на счетах доверенных лиц в сберкассе. Например, община церкви с. Мусирмы на текущем счёте в Госбанке имела 400 руб., а на имя казначея А. Павловой разместила в сберкассе вклад в 27 тыс. руб. Проверки показали, что подобная практика носила массовый характер и негласно поддерживалась правящим архиереем. Однако «доверенные лица» могли и присвоить деньги, как случилось в с. Штанаши Красночетайского района. Община местной церкви никакого текущего счёта не имела, а свои доходы незаконно хранила в сберкассе как вклад гражданина Алексеева, не имевшего постоянного места жительства и определённых занятий и не желавшего, несмотря на категорические требования членов «двадцатки» и епархиального управления, ничего возвращать ГАСИ ЧР, ф. 1, оп. 28, д. 9, л. 45.. В 1962 г. уполномоченному удалось навязать приходам новую систему оплаты труда священнослужителей. Маклашкин рассчитывал, что «при установлении твёрдого оклада на зарплату не будет особого рвения гнаться за увеличением количества обрядов». В своём отчёте он рапортовал: «Ликвидирована ранее существующая порочная система содержания служителей культа на доходах, получаемых от исправления треб. Одновременно с проведением работы по отстранению духовенства от руководства финансово-хозяйственной деятельностью в религиозных организациях с помощью местных органов власти была начата работа по переводу служителей культа с доходов на твёрдый оклад, устанавливаемый по усмотрению исполнительных органов общин.
В данное время все служители культа наравне с работниками обслуживающего персонала церкви состоят на твёрдом окладе. Размеры получаемых ими окладов колеблются от 110 руб. до 350 руб. Максимальные оклады по 300 руб. получают служители культа городских мест. В сельской местности 9 человек получают по 250 руб., 13 человек -- по 200 руб., 10 человек -- по 150 руб. и 2 человека -- по 110 руб. в месяц» ГИА ЧР, ф. 1857, on. 1, д. 99, л. 10-11..
Средняя заработная плата в СССР в 1962 г. составляла примерно 81 руб. в месяц Таблица среднемесячной заработной платы в стране для конвертации пенсионных прав в расчётный пенсионный капитал (Сайт Отделения Пенсионного фонда Российской Федерации по Чувашской Республике. URL: http://gov.cap.ra/home/60/sites/upfr/ocerLkan/zarplata/szp.htm?page=. Дата обращения: 30.03.2019)., и, на первый взгляд, установленный оклад позволял сохранять потребление на уровне квалифицированного работника государственного предприятия. Однако священники облагались подоходным налогом по норме, установленной для некооперированных кустарей, т.е. по максимальной ставке. Тем не менее часть духовенства, особенно в малочисленных сельских приходах, встретила нововведение без ропота, некоторые священники даже открыто говорили о том, что теперь будут жить гораздо спокойнее. Например, настоятель церкви с. Акулево Чебоксарского района заявлял: «Нечего себя нагружать крестинами в будни, мы установили у себя такой порядок, чтобы крестить детей привозили только в воскресные и праздничные дни. Отслужил в неделю один день, дальше ты уже свободный». Священник церкви с. Перво-Чурашево Цивильского района на замечание старосты о сокращении дохода от треб отвечал: «За мои дополнительные заботы у меня жалование не прибавится, хватит Вам пока денег на содержание церкви и священника, больше нам их не нужно, всё равно попросят на пополнение Фонда мира»ГИАЧР, ф. 1857, on. 1, д. 99, л. 10-11..
Однако в многолюдных приходах, где духовенство на буднях целый день могло быть занято требами, переход на твёрдый оклад означал существенное снижение личных доходов. Например, священники церкви города Канаша в 1962 г. дважды возвращались к прежней системе вознаграждения за требы, хотя ставку им установили весьма солидную -- по 300 руб. в месяц. При этом они пытались оказывать давление на приходской совет, угрожая совместно покинуть свой пост, что могло привести к закрытию храмаТам же, л. 11--12..
Отрицательно сказывалась на церковных финансах и навязанная приходам Советом по делам РПЦ в 1962 г. система квитанционного учёта религиозных обрядов. Для оплаты совершения крещений, венчаний и отпеваний вводились квитанции установленного образца. В них указывались фамилия, имя и отчество лица, вносившего деньги, его адрес, вид обряда, сумма. В особую книгу учёта записывались серия и номер соответствующего акта гражданского состояния (свидетельства о рождении, браке или смерти), отмечалось, кем этот документ выдан. При крещении указывались отец и мать ребенка по свидетельству о рождении и паспортам. Оформление документов производилось в присутствии обоих родителейТам же, л. 13.. Такая система снижала количество открыто совершаемых обрядов, поскольку записи о них регулярно просматривались служащими исполкомов и сообщались по месту работы родителей крещёного ребёнка, что сулило им разного рода неприятности. Духовенство и приходы пытались противодействовать квитанционной системе. Прежде всего они старались скрыть от контроля имена тех лиц, которые занимали какое-либо общественное положение и в то же время соблюдали религиозные обряды. Например, счетовод Кушниковской церкви Чебоксарского района при крещении ребёнка члена партии записала в квитанции его отцом совершенно постороннего жителя города Марпосада, у которого вообще не было детей.
Казначей чебоксарского Введенского собора И.Ф. Фёдорова по договорённости со священниками оформляла денежные квитанции на выдуманные фамилии без указания имени, отчества и адреса плательщика. А техничка того же собора по совету епископа направила от имени верующих телеграмму председателю Совета по делам РПЦ Куроедову о незаконных действиях уполномоченного. Владыка командировал в патриархию и Совет секретаря епархиального управления И.М. Сретенского, который пытался доказать, что требования Маклашкина вынуждают священнослужителей нарушать церковные каноны о таинстве крещения, и добивался отмены квитанционного учёта, но поддержки в Москве не получилТам же, л. 14--15..
Особое давление чувашский уполномоченный оказывал на общину главного храма епархии -- Введенского кафедрального собора. По-видимому, Маклашкин хотел полностью ликвидировать очаг «религиозного мракобесия» в столице республики. В конце октября 1960 г. при его участии Министерство культуры Чувашской АССР провело проверку использования этого памятника истории и архитектуры, выявив ряд несанкционированных переделок внутри здания (свечную мастерскую переоборудовали под кресгильню, расширили хоры, провели водопровод, установили титан, печное отопление заменили на паровое). Комиссия сочла, что эти факты свидетельствуют «о явном игнорировании законов Советского государства, направленных на сохранение памятников истории культуры и зодчества советской страны, и приводят к уничтожению памятников»Там же, д. 92, л. 28.. Министерство предписало общине привести все помещения в прежний вид до 1 февраля 1961 г., угрожая в случае неисполнения «применить санкции, предусмотренные договором»Там же, л. 27..
В состав «двадцатки» собора Маклашкин старался включить специально подобранных им людей. Для этого он блокировал свободное проведение приходского собрания и отказывался регистрировать неугодных ему членов «двадцатки», объявлял «незаконными» составленные прихожанами протоколы. Епископ, напротив, желал, чтобы представителями общины выступали лишь глубоко верующие христиане. Кандидатов в члены приходского совета он расспрашивал о том, «почему редко посещает церковь, состоял ли в партии, почему допускает выступления против духовенства». Это очень не нравилось МаклашкинуГАСИ ЧР, ф. 1, оп. 28, д. 9, л. 44..
В результате владыке Николаю пришлось обратиться к патриарху с жалобой на уполномоченного: «Настоящим имею долг сообщить Вашему Святейшеству, что за последние месяцы положение Чебоксарского кафедрального собора создалось критическое. Дело в том, что Чебоксарский Горисполком в лице заместителя] председателя Ягодкиной А.С., при полном единодушии местного уполномоченного по делам РПЦ Маклашкина Я. Г. установил следующий порядок организации и оформления списка 20-ки. Для того, чтобы стать членом 20-ки, желающий подаёт заявление о том в Горисполком, подписывается в договоре о передаче храма и кулыимущества общине. В Горисполкоме в заявлении делают пометку “согласовано”. Этим оформление вступления в члены 20-ки заканчивается. Ни церковный совет, ни собрание 20-ки не имеют права даже обсуждать о пригодности заявителя быть членом 20-ки. Такое положение представляет Горисполкому полную возможность ввести в состав 20-ки лиц с явной целью их разлагательной деятельности. Ссылаясь на § 14 положения о Церкви, которым “регистрирующим органам предоставляется право отвода из состава членов исполнительного органа религиозного общества или группы верующих отдельных лиц”, Горисполком и уполномоченный безгранично широко пользуются этим правом и отводят почему-либо неугодных лиц не только из состава исполнительного органа (церк[овного] совета), но и из ревкомиссии. При этом никаких объяснений причин отвода не сообщают.
Такая система комплектования 20-ки имеет первостепенное значение. Мало того, что она не вяжется с принципом демократичности, но она подрывает самую основу официального существования церковной общины... Невольно является опасение, что такая система может привести к разложению церковной общины.
Кроме того, искусственно создаётся и множество других претензий, связанных с произведённой реставрацией живописи, с улучшением внутреннего состояния храма (частичное водяное отопление, укрепление хоров, благоустройство прилегающего переулка: посадка деревьев, цветов, устройство скамеек и проч.). Всё это ими рассматривается как нарушение законности. При такой явно тенденциозной тактике в отношении к церкви со стороны местных властей я бессилен в борьбе за соблюдение законности к церкви и нуждаюсь в самой действенной помощи со стороны Патриархии»ГИАЧР, ф. 1857, on. 1, д. 92, л. 137-138.. Маклашкину и тем, кто его поддерживал в горисполкоме, всё же удалось провести в «двадцатку» нужных им людей. Однако, как вскоре выяснилось, это не дало ожидаемого результата. В отчёте за 1962 г. уполномоченный признал, что «исполнительный орган Чебоксарского Введенского собора в составе его председателя Долгова Ф.Я. и членов Колесниковой З.М. и Филипповой С.В., зарегистрированный по рекомендации исполкома Чебоксарского горсовета, оказался явно неподходящим для проведения мероприятий, вытекающих из современной обстановки». Как утверждал Маклашкин, «в стремлении создать вокруг себя и церкви определённое ядро из круга своих лиц, Долгов Ф.Я. усиленно добивается включения своих приближённых в состав “двадцатки”, одновременно вытесняя оттуда неугодных ему лиц. В первое время открыто игнорировал установление квитанционной системы учёта религиозных обрядов. Сочиняя всевозможные жалобы путём измышления неправдоподобных фактов на работников органов власти, отказывался прислушиваться к их рекомендации.
Всячески уклонялся от оформления денежных документов на крещение ребёнка в присутствии самих родителей. Отказываясь отстранять от работы лиц, отведённых Чебоксарским горсоветом из состава исполнительного органа церкви, сознательно уклоняется от переоформления образцов подписей в банковских документах на другие лица, а сам распространяет среди верующих в оправдании себя ложные слухи, будто бы органы власти в банке закрыли лицевой счёт церкви и этим притесняют права верующих.
Помимо этого, Долгов позволяет также недисциплинированность в отношении соблюдения правил по охране памятника архитектуры и искусства XVII века, находящегося в пользовании верующих. Отказывается выполнять требования Министерства культуры Чувашской АССР. Приведённые факты свидетельствуют, что Долгов оказался в управлении церковью не представителем верующих, а типичным ставленником попов. Вопрос о невозможности дальнейшего его оставления в должности председателя исполнительного органа церкви мною поставлен перед исполкомом Чебоксарского городского Совета, который должен разрешить его в ближайшем будущем»Там же, д. 99, л. 23..