Анри де Любак в богословских дискуссиях о религиозном и религии на Втором Ватиканском Соборе
Петр Борисович Михайлов
Петр Борисович Михайлов - кандидат философских наук. Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет
В статье исследуется индивидуальный вклад в учение Второго Ватиканского Собора Римско-католической церкви (1962-1965) одного из выдающихся французских богословов XX в. - кардинала Анри де Любака (1896-1991). Очерчивается траектория его жизни, освещается новейшая зарубежная историография, предпринимается сравнение с вкладом других участников, оценивается герменевтический потенциал теологических разработок главного героя и приводится заключительная характеристика его отношения к искусственной оппозиции между историческим христианством и христианством в современном мире. Вопрос о теологическом релятивизме и религиозном плюрализме поднимается в связи с историей, известной как «фурвьерское дело» (энциклика Humani generis, 1950), имевшее тяжелые последствия в судьбе де Любака и его единомышленников; показывается связь в постановке под вопрос господствовавшей до середины века системой неосхоластики, закрепленной папской энцикликой Aeterni Patris (1879). Поводом для уточнения вопроса о предполагаемых границах со- териологии стала концепция об имплицитном христианстве (Э. Схиллебекс), на которую де Любак отвечает, опираясь на переосмысление доктрины о сверхприродном Фомы Аквинского. Она же позволяет ему сформулировать христоцентрическое понимание природы религии как таковой и на этом же основании предложить ответ на вопрос о критерии истины, сформулированном как принцип религиозного обращения.
Ключевые слова: Анри де Любак, Второй Ватиканский Собор, теология, догматический релятивизм, религиозный плюрализм, имплицитное христианство, христианская традиция, католическое богословие XX в.
Henri de Lubac in the Theological Discussions about Religious and Religion at the Second Vatican Council. Petr B. Mikhaylov. St. Tikhon's Orthodox University
The article reflects on an individual contribution into the doctrine of the Second Vatican Council (1962-1965) of a famous French theologian Henri de Lubac (1896-1991). Author draws the lines of his life, proposes an account of contemporary historiography. A comparative study concerning the other participants shoes an originality and potentiality of Lubac's theological hermeneutics. As the result a kind of characteristic of his understanding towards artificial opposition between historical Christianity and Christianity in the contemporary world is shown. A question about theological relativism is related with a system of neoscholasticism, dominated from the XIXth c. H. de Lubac shows specificity of theological dynamics through the ages. The concept of implicit Christianity of E. Schillebeeckx was opposed by H. de Lubac from the point of view of a new reading of the doctrine of St. Thomas about supernaturalis. The same fundament makes possible an answer on the question about the nature of religion and of a criteria of truth, formulated as a principle of essential reli - gious conversion.
Keywords: Henri de Lubac, the Second Vatican Council, theology, theological relativism, religious pluralism, the implicit Christianity, Christian tradition, Catholic theology of the 20th c.
Актуальность проблемы
Всего лишь несколько лет назад христианский мир отмечал пятидесятилетие Второго Ватиканского Собора (1962-1965) - XXI Вселенского Собора по католическому счислению - события, вне всякого сомнения, планетарного масштаба. В Ватикане в течение четырех лет, с 1962 по 1965 гг., на четыре осенние сессии собирались более трех тысяч католических епископов со всего света, генеральные настоятели монашеских орденов и конгрегаций, представители священства, профессуры и мирян по-прежнему самого многочисленного церковного образования во всем христианском мире. Реформы, предпринятые Собором, до сих пор воплощаются в жизнь, проходя через фильтры церковной рецепции, заметно отражаясь и на окружающем мире, коль скоро всякое знаменательное действие христианской Церкви, в настоящем случае церкви Католической, служит проповедью о Христе О значительном внимании современного общества к Католической церкви сегодня свидетельствует успех сериалов Паоло Соррентино.. Корпус документов Собора, принятый на Соборе в качестве обновленной официальной доктрины Католической церкви, поныне предоставляет пространство для напряженной герменевтической работы. Если у Собора есть богословие, то, несомненно, есть и богословы, его создававшие. Выявление их индивидуального вклада в соборное дело - это отдельная и важная исследовательская задача, до сих пор не утратившая своей актуальности.
Одним из богословов Собора был монах иезуитского ордена Анри де Любак (1896-1991). Впрочем, его значение среди религиозных деятелей прошлого столетия очевидно далеко не для всех. Даже такой выдающийся знаток гуманитарной и церковной ситуации прошлого столетия, как С.С. Аверинцев, в своем обзоре христианского богословия XX в. [Аверинцев, 2006], описывая глубокую трансформацию, осуществленную Католической церковью на Втором Ватиканском Соборе, ни разу не приводит имени А. де Любака, хотя Г.У. фон Бальтазар и К. Ранер упоминаются неоднократно. Между тем, знакомство с новыми источниками и последними исследованиями работы Собора убеждает в выдающейся роли де Любака, сыгранной им на Соборе, лучше каких-либо обзоров и обобщений. Поражает прежде всего его удивительная богословская проницательность и несокрушимый христоцентризм богословских позиций.
Вехи биографии
А. де Любак вполне сформировался как религиозный мыслитель и выдающийся церковный писатель задолго до Собора. К этому времени у него за плечами около двадцати лет преподавательской деятельности на теологическом факультете Лионского католического университета, где он читал два основных курса - историю религий и христианскую апологетику (основное богословие). В 1938 г. вышла его первая монография - книга «Католичество. Социальные аспекты догмата» [de Lubac, 1938; де Любак, 1992], ставшая важным событием для читающей богословской аудитории. Многими разделяется оценка этого текста как развернутой программы богословских преобразований в духе теологического обновления, которое, по замыслу автора, должно было охватить несколько направлений - общественное измерение христианской церковности в смысле нового открытия религиозной общиной своего исторического и актуального богатства внешнему миру, теология истории как целостное понимание многомерного и запутанного исторического процесса, наконец, новая библейская и историческая герменевтика, построенная на обновленных принципах патристической библейской экзегезы. Эта книга оказалась программной и для многих непосредственных участников Собора Так о ней, в частности, отзывается кардинал Йозеф Ратцингер, будущий папа Бенедикт XVI, - как о «поворотном [духовном] чтении в его собственной богословской траектории», цит. по: [Riches, 124]..
В военные годы де Любак оставался в Лионе, вступив в ряды духовного и интеллектуального сопротивления нацизму и став активным участником открытой и подпольной деятельности. Будучи как по возрасту, так и по состоянию здоровья (в годы Первой мировой войны он получил тяжелое ранение) неподлежащим строевой службе, он обратил на борьбу с врагом свое профессиональное оружие христианского ученого и церковного богослова. Лучшим свидетельством этой деятельности служит его книга «Христианское сопротивление антисемитизму: Воспоминания 1940-1944 годов» [de Lubac, 1988]. В годы войны им созданы и опубликованы несколько книг, причем не только специального теологического содержания. Среди них стоит отметить «Драму атеистического гуманизма» (1944) [де Любак, 1997], выдержавшую при жизни автора семь изданий. Здесь де Любак предпринял выявление истоков мировых катастроф XX столетия. С теологических позиций он подверг беспощадному анализу философские построения Л. Фейербаха и К. Маркса, Ф. Ницше и О. Конта и вывел из них основные типы атеистического гуманизма, в которых и заложены те бедствия, что постигли Европу и весь мир в следующем столетии, - гуманизм социальный и политический, экзистенциальный и индивидуалистический. Различные по своим основаниям эти системы едины в своем истоке, который определялся де Любаком как отрицание христианства представителями европейской культуры и отвержение Бога. По своим последствиям эти программы сходны. Все они неизбежно приводят к крушению человеческой личности и распаду общества. Таким образом Любак проследил, как атеистический гуманизм оборачивается антигуманизмом, богоборчество - истреблением человечества.
Книга «Сверхприродное» (1946) [de Lubac, 1946] - главный богословский труд всего XX столетия, по мнению современного теолога Джона Милбанка, а в творчестве самого де Любака - несомненно центральное произведение. Она была написана как развернутая критика неосхоластического принципа формального различения между «чистой природой» (natura pura) человека и «сверхданной благодатью» (suraddita gratia). Опираясь на методы исторической теологии, де Любак показывает, что эта концепция представляет собой превратное истолкование мысли Фомы Аквинского, предпринятое в период «второй схоластики» и закрепленное как официальное учение Католической церкви в конце XIX в. Подлинное учение Фомы говорит о наличии божественной цели существования в человеческой природе - «природной жажде созерцания сверхприродного» [de Lubac, 1946, 431]. Реакция на разработку де Любака официальных богословских кругов была незамедлительной и резкой. Сначала вышло несколько гневных статей официальных богословов Ватикана, приближенных к римской курии. Но настоящий гром разразился над Лионом в 1950 г., когда в августе была опубликована папская энциклика Humani generis.
Де Любак вместе со своими единомышленниками (представителями так называемой новой теологии Так называют неофициальное историко-богословское движение среди католических ученых, зародившееся в 1930-е гг. и развернувшее свою программу и различные проекты сразу после войны. См. подробнее в книге: [Mettepenningen, 2010], а также мою рецензию на нее: Вестник ПСТГУ. Богословие - Философия. I: 4 (32). М., 2010. С. 126-129., среди которых стоит прежде всего упомянуть доминиканцев М.-Д. Шеню и И. Конгара и иезуитов Ж. Даниелу и Г.У. фон Бальтазара) подвергся жесткой критике в этой энциклике за новаторские богословские идеи, оцененные официальной властью как опасные и вредные. За этим постановлением последовала десятилетняя опала, выразившаяся в отстранении от преподавания, внесении книг в индекс запрещенных изданий и в повышенных требованиях церковной цензуры. Гонения оставили тяжелый и неизгладимый след в судьбах представителей новой теологии. До конца жизни де Любака пре следовало ощущение изгоя, несмотря на последовавшее еще при жизни признание его главных идей. Однако через несколько лет после реакционной энциклики климат стал постепенно меняться, и связано это было прежде всего с переменой верховной власти в Католической церкви. Вслед за скончавшимся в 1958 г. папой Пием XII на престол взошел уже престарелый папа Иоанн XXIII, от которого никто не ожидал продолжительного понтификата и каких-либо существенных перемен в жизни Церкви. Однако в первые же месяцы своего служения он объявил о намерении провести общецерковный Собор. С этого времени жизнь де Любака и его близкого окружения переменилась. Опала была снята. Цензурные ограничения отменены. Открылись новые возможности работы на благо Церкви. Более того, в церковной печати де Любак обнаружил свое имя среди тех богословов, которые были включены в подготовительную комиссию. Ей было поручено разработать предварительную структуру соборной программы и выработать основные проекты его доктрины. Фактический статус де Любака на Соборе как церковного богослова без епископского сана не позволял ему быть непосредственным совершителем его деяний, однако влияние на прямых участников, экспертная поддержка и проницательная богословская критика подготовительных соборных документов находились в зоне его полной компетентности.
Новая историография
Юбилейная веха Второго Ватиканского Собора подняла новую историографическую волну публикаций документов, источников и исследований Собора. К этому времени были напечатаны важные свидетельства ключевых участников Собора из среды французских богословов: двухтомник И. Конгара «Мой дневник Собора» [Congar, 2002] и двухтомные «Соборные тетради» Анри де Любака [de Lubac, 2007], которыми восполняются многие недосказанности его большого автобиографического повествования «Воспоминания об обстоятельствах появления моих сочинений» [de Lubac, 2006]. Также были изданы многочисленные дневниковые записи и воспоминания других участников - доминиканского богослова М.-Д. Шеню, генерального секретаря Собора архиеп. Перикла Феличи, секретаря Богословской комиссии бельгийского архиеп. Жерара Филипса, голландского богослова и консультанта Конгрегации вероучения Себастьяна Тромпа, председателя Секретариата по содействию христианскому единству архиеп. Йоханнеса Виллебрандса и многих других Подробнее см.: [Figoureux, 2017, 403].. Обильные результаты принесли общие и специальные исследования, посвященные как истории проведения самого Собора, так и вопросам рецепции его доктрины. Подробное описание истории Собора содержит, в частности, классическая коллективная монография под редакцией Джузеппе Альбериго в пяти томах, первоначально увидевшая свет на итальянском (1995-2001), а затем или одновременно переведенная на основные европейские языки, в том числе на русский [История, 2003-2009]. Общие вопросы рецепции рассматриваются в монументальном исследовании Кристофа Теобальда [Theobald, 2009].
Вопросу о роли де Любака, сыгранной на Соборе, посвящено уже несколько исследований, также появившихся в последние годы: один из четырех томов его главного биографа, Жоржа Шантрена «Собор и послесоборный период» [Chantraine, Lemaire, 2013], обзор последних публикаций предлагает другой его биограф - Мари-Габриэль Лемэр [Lemaire, 2014], глава «Анри де Любак и Второй Ватиканский Собор» в коллективной монографии «Путеводителя по Анри де Любаку», написанной Аароном Ричесом [Riches, 2017], наконец, фундаментальное исследование историка Собора Лоика Фигурё [Figoureux, 2017], работа которого достойна особого внимания.
Исследование Л. Фигурё, в основе которого лежит диссертация по истории, защищенная в Университете Шарля де Голля в Лилле в 2010 г., - это своего рода «корпускульная» история плотного переплетения идей и событий, прослеженная в мельчайших подробностях атомарного исторического факта, филигранное отображение чрезвычайно сложной и запутанной истории эпохального значения. Нужно сказать, что автору принадлежит особая честь издания соборного дневника А. де Любака - «Тетрадей Собора» [de Lubac, 2007]. Способ организации и подачи материала в книге Л. Фигурё можно охарактеризовать как нарративное исследование в противоположность аналитическому или классифицирующему подходам. По своему содержанию книга разворачивается в виде обильного цитирования самого разнообразного материала. Автор буквально обрушивает на читателя поток документов, что, с одной стороны, возлагает на последнего непосильное бремя их интерпретации и классификации, но с другой - предоставляет исключительно ценную возможность глубокого погружения в самую гущу событий полувековой давности, представленных порой почти с кинематографической визуальностью. Авторская заслуга здесь заключена в выверенном отборе различных исторических свидетельств, из которых складывается по-настоящему объемная картина, хотя кому-то, возможно, покажется недостаточно интерпретативного элемента, поскольку исследователь сознательно уклоняется от генерализирующих обобщений. Должно признать, что сам представленный в книге нарратив настолько выразителен и рельефен, что позволяет читателю с достаточной ясностью зафиксировать несущие структуры этого исторического сюжета и роли, сыгранной в соборной драме одним из выдающихся христианских мыслителей прошедшего столетия. Вполне закономерно, что структура и содержание книги строго соответствуют хронологическому порядку проведения Собора, начиная с подготовительного этапа. В целом она распадается на две приблизительно равные части - работа подготовительной комиссии, в которую де Любак был назначен консультантом, и основная работа Собора, в которой он выполнял совещательные функции с официальным статусом эксперта (peritus).