В 1970 г. на Международном историческом конгрессе в Москве П.В. Волобуев выступил в секции "Ленин и история", остановившись, разумеется, со ссылками на Ленина на вопросе о том, что в России в начале XX в. существовала альтернатива: либо победа прусского, либо победа американского пути аграрной эволюции страны. В своих воспоминания П.В. Волобуев пишет: «Присутствовавшие на конгрессе историки из Академии общественных наук и Института марксизма- ленинизма сначала промолчали, а потом задним числом объявили, что Волобуев проповедует буржуазную теорию альтернатив". Эти обвинения - пишет П. В. Волобуев, - "подвигли на то, что я вынужден был в дальнейшем написать книгу "Выбор путей общест енного развития: теория и история современности».
Поскольку сторонники "нового направления" не хотели признавать свои "ошибки", то их сначала стали критиковать в печати. За ем, в марте 1973 г. состоялось совещание в отделе науки ЦК, на котором «новое направлен е» было охарактеризовано как «ревизионистское» и заявлено, что оно представляет собой покушение на теоретические, программные, стратегические и тактические основы ленинизма.
В эти годы проблема альтернативности начала постепенно входить в дискурс советского историописания.
В советской историографии столкновение ортодоксальных и неортодоксальных установок по отношению к теме альтернативности исторического развития обуславливалась в немалой с е ени тем, что эта тема была весьма популярной в западной исторической науке. Идею альтернативности часто использовали критики марксистской историографии.
Авторы, изучавшие проб ему альтернативности, помимо «щита» из цитат К. Маркса и Ф. Энгельса должны были критиковать ошибочное с точки зрения марксизма понимание альтернативности западными авторами. Иначе исследователь рисковал быть вытеснен из академической науки, как это случилось, например, с М.Я. Гефтером. В целом, если мы проследим изменение отношения со етских исследователей к пониманию идеи альтернативности в западной историографии, то можно выделить следующие этапы: 1. Идеологическое противостояние, позиция защиты; 2. Критика методов и логики, позиция изучения; 3. Констатация различий, позиция ознакомления; 4. Отказ от критики, переходная позиция на грани принятия, но ещё в рамках марксизма; 5. Попытка синтеза, позиция сотрудничества.
Проблема альтернативности рассматривается уже как самостоятельная проблема, а не как часть проблемы соотношения социологических и конкретно-исторических закономерностей. Изучение альтернативности исторического развития связывается с современной историку социальной и политической практикой. Упоминание такой связи в дальнейшем станет традиционным в советской исторической науке. Статья заканчивается выводом: «Сделать исторически правильный выбор альтернативы, определить социальные и политические условия его осуществления - такова в настоящее время одна из важнейших социальных функций исторического познания».
Отталкиваясь от ленинского положения о неизбежности и необходимости перехода России в начале XX ека к буржуазному развитию и о разных альтернативах воплощения этой необходимости, Б.Г. Могильницкий пишет: «историческая альтернативность начинается тогда, когда встает вопрос о форме реализации необходимости. Здесь на первый план выступают действия различных социальных сил, борющихся за наиболее выгодный для себя путь утверждения новых экономических отношений, за то, чтобы вложить в форму этих последних определенное социальное содержание, отвечающее интересам соответствующего общественного класса».
Обобщая ленинское отношение к альтернативности исторического развития, автор отмечает, что обнаружение тенденций-альтернатив, определен е стоящих за ними социальных сил, способных добиться их полной реализации в исторической действительности, и составляет сущность ленинского метода.
Основной причиной возникновения тенденций-альтернатив он считает «противоречивость реальной действительности, в которой существуют или противоборствуют различные экономические и социальные формы».
В данной статье, был затронут ещё один аспект альтернативности,
который в дальнейшем станут рассматривать многие авторы - использование
идеи альтернативности в сравнительно-историческом анализе. Б.Г. Могильницкий пишет в заключение своей работы: «...многообразие форм феодализма, различие темпов исторического развития в феодальную эпоху в разных странах и частях света, явления регресса, имевшие в это время место у ряда феодальных обществ, - всё это в конечном результате является следствием борьбы различных тенденций-альтернатив, порождавшихся средневековой действительностью».
В историографическом плане важным представляется заключительный вывод С.А. Арутюнова: «Мы все согласились, что альтернативный подход к истории имеет право на существование. Поучиться некоторым приёмам такого подхода имеет смысл у Тойнби, -конечно, не повторяя его ошибок, обращая внимание на действительно главное».
В 1980 г. вышла в свет монография Е.М.Жукова "Очерки методологии истории". В главе "Социологические и исторические законы" выражено понимание альтернативности исторического развития в рамках марксизма. Из всех рассматриваемых здесь советских авторов у Е. М. Жукова наиболее обширные цитаты К. Маркса и Ф. Энгельса.
К категории исторической возможности Е.М. Жуков подходит с точки зрения того, что человек встает постоянно перед выбором в ходе своей деятельности. «Люди могут выбирать как цели, так и определенные средства их достижения. Выбор производится из множества возможностей. Выбор может быть правильным или ошибочным. Если он ошибочен, достижение поставленной цели оказывается невозможным. Это непосредственно влияет на исторический процесс, может быть связано с крупными, иногда трагическими последствиями для той или иной категории людей». Таким образом, Е.М.Жуков обращается к понятию "историческая ошибка" и связывает это понятие с категорией выбора и возможности.
Здесь важно отметить, что в понимании альтернативности Е.М. Жуковым четко выражены основные историографические традиции в советской науке, связанніе с данной темой. Кратко эти традиции можно охарактеризовать следующими положениями:
Разные альтернативы - это разные проявления одних и тех же общих законов;
Всегда существует общая инвариантная тенденция развития общества, а альтернативность означает либо "зигзаги" в рамках этой тенденции, либо ускорение или замедление реализации главенствующей тенденции, либо временное отклонение от тенденции с неизбежным последующим возвращением к ней;
Противоборство альтернатив выражается в классовой борьбе, которая вызвана в конечном итоге изменением экономических условий.
Е.М. Жуков напоминает об изобилии "случайностей" в истории. В этом смысле он предлагает говорить не просто об альтернативности, а о мно ественности тех вариантов, по которым могут развиваться исторические события. Но это не касается как раз общего направления исторического процесса, который всегда, в конечном с ете, оп еделяется экономическими потребностями общества: «...поступательное движение человеческого общества никогда не происходит прямолинейно, а сопряжено всякого рода "зигзагами". В этом и только в этом смысле можно говорить об альтернативности в истории».
«Совокупность конкретно- исторических условий может либо ускорять, либо замедлять реализацию выражаемой законом главенствующей тенденции или даже в еменно противостоять ей... отсюда явствует, какое важное значение в истории играют е действительно передовые общественные силы, которые наиболее адекватно отражают потребности своего времени, конкретной исторической эпохи. Их деятельность помогает выявлению общесоциологических и исторических законов, соответствует выражаемой ими тенденции. Здесь след ет отметить, что под "передовыми общественными силами" подразумеваются прежде всего революционеры, во всяком случае иных примеров не приводится» (то же самое можно сказать о рассматриваемом ниже труде В.П. Волобуева и скор е всего об об ем правиле советского периода вообще).
В любом идеологически ограниченном познании прошлого неиз ежно возникают мотивы суда над прошлым. Особенно ярко эта тенденция в историческом познании проявляется, видимо, в периоды кризиса идеологий. Необходимость понимать, а не судить прошлое, часто остаётся лишь декларацией. Вопрос же о возможности вообще избегать оценок в историческом познании - это отдельная методологическая проблема.
Помимо идеологических причин, в "суде над прошлым" играют роль еще и нравственные, общечеловеческие представления. Например, преступления фашистского режима осуждаются всеми здравомыслящими историками, в том числе и Е. М. Жуковым.
Кроме и иеологических и нравственных мотивов в оценке "правильности" и "ошибочности" альтернатив существует еще один мотив: предпочтен е между старым и новым, сохранен ем традиций и появлением новаций. В этом случае можно придерживаться либо прогрессистских, либо традиционалистских взглядов в оценке альтернатив развития общества и культуры.
М.А. Барг, пожалуй, первым в советской историографии отдельно остановился на связи категорий «вероятность события», «условия события» и «историческая закономерность». Он подчёркивает, что историческая закономерность сама по себе является категорией исторической. Поскольку условия проявления одной и той же закономерности с течением времени меняются, постольку закономерность, обусловившая специфику этих условий, тоже меняется. Из этого следует, что на одном и том же временном срезе число событий, регулируемых данной закономерностью, будет очень небольшим и нередко сведется лишь только к одному такому событию.
Важно, что М.А. Барг проводил анализ корректно с точки зрения математического смысла категории «вероятность»: в логике своих рассуждений автор отталкивается от того, что мы имеем право сравнивать вероятность только событий происходивших при «прочих равных условиях».
В связи с этим М.А. Барг сравнивает применение понятия «вероятность» для естественно-природных и исторических событий: «В природе возможное число "событий", регулируемых данным динамическим законом, в каждый данный момент практически безгранично. Помимо этого, фактор времени никак не влияет на течение этих "событий". В истории же условия, необходимые для реализации этого рода закона, со временем меняются.
Так, на данном срезе времени вероятно лишь одно "событие" в данной общности, строго регулируемое данным динамическим законом (к примеру, восстание, реформа, революция и т.п.). Следующее подобного рода "событие" произойдет (если оно произойдет) уже в следующий момент и, следовательно, при изменившихся условиях и в иной форме. Данное заключение останется истинным и в том случае, если допустить возможность одновременных и идентичных по сути событий в ряде регионов, ибо и в этом случае условия, в которых они произойдут, неизбежно окажутся различными, что не может не отразиться на формах. Последние случаи, попадая под действие того же закона, будут им регулироваться с отклонениями в общем и целом, т.е. нестрого».
Подводя итог, М.А. Барг приводит критерии правильности вероятностных прогнозов как для прошлого, так и для будущего развития общества:
. Анализировать данную ситуацию с точки зрения сущности всемирно-исторической эпохи; 2. Основываться на точном классовом анализе ситуации при условии, что классы и их взаимоотношения остаются прежними; 3. Избегать в прогнозе ответов на вопросы: "где", "как", "в какой момент", "по какому поводу". Наибольшая вероятность связана только с предсказанием общей тенденции.
Таким образом, для адекватного исследования возможных вариантов прошлого следует не извлекать факты из прошлого (то есть историк совершает в своей модели условное вмешательство в прошлое), а находить в прошлом факторы осуществления иных вариантов, то есть выявить, какие условные вмешательства совершали субъекты прошлого, чего хотели, и что из своих желаний могли осуществить люди, действовавшие в прошлом.
1.2 Изучение проблемы альтернативности исторического развития
В последние годы существования СССР наблюдаемся всплеск интереса к теме альтернативности истории. Эта тема стала популярной и в исторической науке, и в публицистике. Проводятся разного рода «круглые столы» по этой теме. Такое явление можно частично объяснить ослаблением идеологического контроля со стороны государства и "переписыванием" истории в соответствии с новыми идеологическими запросами. Однако, ведущие историки, занимавшиеся методологией истории, в этот период, некоторые по убеждениям, некоторые по инерции еще редко выходили за рамки марксизма.
Решающим фактором особого внимания к проблеме альтернативности истории стало скорее то, что общество тогда находилось на перепутье, а история на переломе, и проблема альтернативности развития стала самой актуальной. Основной причиной было скорее не столько то, что людям разрешили думать и говорить, что в прошлом все могло быть иначе, сколько то, что люди почувствовали, что в будущем все может быть иначе.
Именно этой идеей была пронизана одна из первых "неподцензурных" книг того времени - сборник статей "Иного не дано", где своё отношение к происходящим в обществе переменам выразили ведущие учёные, писатели и журналисты. В частности Ю.Н. Афанасьев, в статье "Перестройка и историческое сознание" писал, что "осознание вариативности истории имеет большое значение для самоориентации человека в настоящем".
Е.А.Никифоров, отвечая на вопрос «почему в некоторых исторических ситуациях и на некоторых этапах познавательного процесса возникает потребность в создании альтернативных моделей исторического процесса», выделяет две группы причин. Во-первых, это психологическое состояние членов общества. В больном, переживающем кризис социуме, в условиях крушения идеалов, люди начинают задавать се е вопрос, как они «дошли до жизни такой», можно ли было избежать свершившихся и совершающихся катаклизмов? Другой вопрос - что им делать дальше, что их ждёт, возможны ли варианты? Во-вторых, это циклы переходов и возвратов на новом уровне от детерминистско-динамических моделей описания и объяснения мира к стохастическо-вероятностным (классический пример - спор Н. Бора и А. Эйнштейна).
В книге "Методы исторического исследования" (1987 г.) в отдельной главе И. Д. Ковальченко более глубоко и подробно, чем в 1984 г., раскрыл свое понимание альтернативности в истории. Основные и еи этой главы были предварительно представлены в статье, опубликованной в журнале История СССР.
После анализа категории возможности И.Д. Ковальченко переходит к определению понятия "историческая альтернатива". «Альтернативной является такая историческая ситуация, которая характеризуется борьбой общественных сил за реализацию существенно отличных возможностей общественного развития».
По И.Д. Ковальченко,историческая альтернативность - это феномен, проявляющийся в массовых явлениях общественной жизни, связанных с фундаментальными целями и результатами. «Выбор возможностей и альтернативность результатов той или иной деятельности имеют место в историческом развитии также на уровне узко групповом и индивидуальном. Подобные обыденные альтернативы не след ет смешивать с историческими альтернативами, ибо обыденные альтернативы не влияют на содержание и формы, на направление, темпы и результаты функционирования и развития общественных систем». Такой подход чаще всего связан с выявлением так называемых «ведущих тенденций развития» при этом бесчисленные микрособытия лишаются исторического статуса.