Тенденции роста нестабильности трудовых отношений будут усугубляться и дальше вследствие внедрения в рабочий процесс новых достижений науки и техники. Так, учёные из Японии обнаружили, что люди с низким уровнем гормона стресса - кортизола в отличие от тех, у кого этот показатель высок, более склонны смиряться с низкими доходами. Исследования сингапурских учёных выявили, что содержание тестостерона отвечает за стремление доминировать и рисковать, высокий уровень этого гормона уменьшает способность человека работать в команде, между тем, чем более активна личность, чем более активный образ жизни она ведёт, тем более высок этот показатель.
Достижения науки в области бихевиористской психологии, основанные на изучении генетических кодов, в перспективе дают работодателям новые инструменты для отбора кадров, которые дополнят уже имеющиеся психологические и соционические методики типирования людей при подборе кадров. Интенсификацией исследований в данной области известен Сингапур, учёные которого обнаружили, что люди с определёнными генетическими особенностями «менее подвержены перепадам настроения и с большей вероятностью могут оказаться покладистыми работниками».
Неуверенность в своём будущем и неспособность прогнозировать перспективы карьерного роста приводят к кризису профессиональной и социальной идентичности, размыванию традиций и социальной памяти, а также снижению трудовой этики, так как люди предпочитают жить сегодняшнем днём, не веря в то, что имеет смысл планировать отдалённое будущее и выстраивать долгосрочные отношения с работодателями и коллегами. Все указанные факторы отрицательно сказываются на уровне доверия в обществе.
Причинами этих психологических и этических трансформаций является целый комплекс факторов. Один из них - товаризация фирм, заключающаяся в практике постоянных слияний и поглощений, которая приводит к размыванию лояльности сотрудников к работодателю, так как делает будущее непрогнозируемым и нестабильным, уничтожает стимулы для развития доверительных отношений внутри компаний, которые невозможны в условиях постоянной ротации сотрудников, хозяев и частых переориентаций сфер деятельности компаний.
Другим негативным фактором этого же ряда является процесс товаризации менеджмента, в результате которого менеджеры из высококлассных специалистов становятся работниками разового, часто антикризисного, использования и тоже не могут планировать карьеру на длительный срок.
Важной негативной тенденцией является и товаризация образования, которое перестало рассматриваться в качестве самостоятельной ценности, а всё чаще оценивается в качестве инвестиционного вклада в будущее, между тем, никогда прежде сфера образования не была столь коммерциализированной и не соответствующей высокопарной риторике администраций многочисленных университетов, заинтересованных в привлечении всё больших объёмов средств и скрывающих невостребованность большей части подготавливаемых ими кадров на рынке труда. Высшее образование стало прибыльным бизнесом, параллельно с которым бешеными темпами развиваются многочисленные курсы, сделавшие наше время золотой эпохой для разнообразных «инструкторов по профессиональному росту».
Сферой образования сегодня управляют администраторы, руководствующиеся бизнес-моделями, ориентированными на показатели эффективности, связанные с генерируемыми прибылями. Так, например, в Китае набор студентов с 1 миллиона человек в 2000 году увеличился до 7 миллионов в 2010 году. «Система образования, - пишет Г. Стэндинг, - направленная на улучшение «человеческого капитала», не обеспечивает лучшими рабочими местами. Образование, продающееся как некое капиталовложение (которое для большинства покупателей никогда не окупится), - это просто обман».
Подобные явления приводят к завышенным ожиданиям у молодёжи, которой в реальности уготована судьба стать ядром прекариата, в рядах которого в последствии вызревают революционные настроения, во многом питаемые несоответствием между окружающей действительностью и теми перспективами, которые перед молодыми людьми годами рисовала система образования и истории успеха лидеров сетевой экономики.
Современному обществу потребления не требуется имеющегося количества высокообразованных кадров с избыточной квалификацией. Обществу потребления постиндустриальной эпохи нужны не интеллектуальные трудовые ресурсы, а прежде всего потребители, успех которых, как считает идеология неолиберализма, измеряется именно потреблением.
Указанные тенденции развития образования наблюдаются и в России. Так, например, не могут не вызывать замешательства современные магистерские программы обучения, в которых на лекции приходится только 30 процентов общего времени, а 70 процентов занимает так называемая «самостоятельная работа» обучающихся, что на практике приводит к деградации и преподавателей, и слушателей, к развитию процесса, когда преподаватели делают вид, что преподают, а обучающиеся делают вид, что учатся.
Усугублению негативных последствий сложившейся экономической модели способствует также характерный для развитых стран развал системы семейной взаимовыручки, которая смягчает ряд негативных тенденций социально-экономического развития в менее развитых странах с более традиционной экономикой и социальной психологией населения.
Теневой стороной современного общества потребления являются методы, которыми достигаются рекорды доступности потребительского рая развитых стран. Поразительно низкие цены на цифровую технику обусловлены не только эксплуатацией труда в третьих странах, но и особенностями их архаичной традиционной структуры общества. Так, например, женщины на предприятиях Китая, производящих электронику, за несколько лет напряжённой работы становятся инвалидами по зрению. Кадры таких предприятий рекрутируются из числа сельских жителей, среди которых до сих пор функционируют веками складывавшиеся механизмы социальной взаимопомощи общины, клана, разветвлённой сети родственников-членов большой семьи. Выбракованные производством люди, утратив трудоспособность, необходимую для работы в индустриальных парках - мастерских современной экономики возвращаются в родные деревни, где забота о них ложится на плечи общины. Данные примеры дают основание говорить о том, что индустриализация КНР, как и проводившаяся когда-то индустриализация СССР, идёт за счёт эксплуатации деревни.
Потогонная система индустриальных парков КНР характеризуется ужасающими условиями труда, результатом которых становится высокий уровень психологического давления на работников и растущее количество самоубийств на предприятиях. Характерен пример корпорации Фоксконн - крупнейшего в мире производителя, работающего по контрактам с другими компаниями. В Китае на его предприятиях трудится 900 000 человек, половина из которых работает в Фоксконн-сити в Шэнь Чжэне, в 15-этажных производственных корпусах, в которых производятся товары для Apple, Dell, Hewlett Packard, Nintendo, Sony и других крупнейших мировых брендов. При этом за год трудовые ресурсы этого производственного комплекса обновляются на 30-40 процентов.
В этих условиях в отличие от развитых стран индустриальной эпохи ХХ века, в которых массовое производство позволяло развиваться среднему классу с достаточно высоким уровнем благосостояния, в Китае XXI столетия работникам массового производства не удаётся достичь даже приблизительного подобия такого уровня социального благополучия.
Указанный процесс удешевления производимой в третьих странах продукции имеет негативные последствия и для граждан стран так называемого «золотого миллиарда», в которых за счёт деиндустриализации сокращается количество рабочих мест и наблюдается рост безработицы.
Яркий пример глобальной взаимозависимости современного рынка труда - положение, сложившееся в тосканском городе Прато, в котором на протяжении столетий развивалась текстильная промышленность, кормившая большинство из 180-тысячного населения этого муниципального образования. В 1989 году в Прато прибыли 38 китайских рабочих, ставших сотрудниками предприятий, которыми владели китайские иммигранты и несколько связанных с ними итальянских предпринимателей. К 2008 году в Прато было зарегистрировано 4200 китайских фирм с общим штатом в 45 000 китайских рабочих. В результате местные итальянские фирмы разорялись. Чтобы выжить итальянские предприниматели стали переводить рабочих на гибкий график и временную занятость. Из представителей пролетариата люди превращались в прекариат.
Важная особенность современной миграции заключается в том, что в отличие от миграции начала двадцатого века современная миграция всё чаще не предполагает ассимиляцию и приобретение нового гражданства. Получается, что трудовые мигранты не ассимилируются, живут в чуждом им обществе и в то же время фактически теряют гражданство своей родной страны, не имея в месте пребывания никаких политических прав.
Пытаясь заглянуть в будущее прекариата как социальной и политической силы, можно характеризовать его как класс в процессе становления. По мнению Г. Стэндинга, прекариат ещё не сформировался как класс «для себя», однако, британский учёный считает, что в перспективе существует вероятность того, что этот социальный класс подобно пролетариату в ХХ веке станет классом «для себя», и у него возникнут соответствующие чувства классовой гордости и достоинства, которые помогут ему стать политической силой с классовой программой, после чего прекариат сможет развернуть осмысленную борьбу за свои права.
Опасный разрушительный революционный потенциал прекариата заключается в том, что он становится объектом политических манипуляций разнообразных популистов, обещающих стабильность. Именно в росте числа прекариата можно видеть причины появления в ряде развитых постиндустриальных государств признаков консервативного ренессанса и рост призывов к возрождению традиционных ценностей, которые в большинстве случаев не имеют под собой материально-производственной основы и структурных предпосылок. В этом социально-политическом контексте прекариат становится опасным классом потому, что может приступить к претворению популистских лозунгов в жизнь, обеспечив их массовой поддержкой.
Многие оценки, данные Г. Стэндингом и сторонниками концепции прекариата происходящим тенденциям социально-экономического развития мира, фактически и этически верны, однако предлагаемые ими меры решения возникающих проблем не выглядят убедительно, так как направлены на увеличение социальных расходов, в то время как корень указанных проблем лежит в иной плоскости и заключается в самом характере функционирования современной глобальной экономики. Эти проблемы носят комплексный, структурный характер и простого их решения не существует, так как они связаны с новым экономическим базисом развитых стран, уровнем развития современных производительных сил, которым и соответствуют развивающиеся в наше время производственные отношения.
В то же время, важно отметить, что предлагаемые сторонниками концепции прекариата решения поддерживает движение Европервомай, а в мае 2017 года глава Facebook Марк Цукерберг в качестве решения части порождаемых современной постиндустриальной экономикой проблем предложил ввести в США всеобщий базовый доход. Однако раздаётся и критика введения безусловного базового дохода. Так, в Швейцарии на референдуме 2016 года граждане отказались от подобной выплаты эквивалентной 2500 американским долларам.
Глобальные процессы негативного влияния развития информационных технологий и научно-технического прогресса в целом на структуру занятости продолжают набирать оборот. Так, согласно представленному в 2016 году на Всемирном экономическом форуме в Давосе докладу о будущем глобального рынка труда The Future of Job к 2020 году по причинам автоматизации потеряют работу до 5 процентов белых воротничков.
Вызывает беспокойство развитие указанных негативных тенденций рынка труда в России. Так, например, каждый второй билет в нашей стране покупается в настоящее время онлайн, в результате чего лишились работы 50 процентов сотрудников авиационных касс, закрылись до 40 процентов туристических агентств, вместе с которыми страна лишилась сотен тысяч рабочих мест. За год Сбербанк закрыл более 1300 отделений, притом что по состоянию на середину 2016 года банк насчитывал 16,5 тысяч отделений в 83 субъектах Российской Федерации. Сокращение 8 процентов сотрудников финансовой организации - это ликвидация 26000 рабочих мест. Массовые сокращения наблюдаются и в страховом бизнесе. Так, переход на электронные полисы ОСАГО в ближайшее время затронет по оценкам РБК 300000 страховых агентов.
Негативно воздействует на социально-экономическую среду и внедрение в России западных моделей проектно ориентированного управления и прекариатизация труда, вызванная применением показателей эффективности работы. Так, например, в российском аэропорту Домодедово осуществляется привязка зарплаты сотрудников к общим показателям эффективности работы предприятия в целом и конкретных структурных подразделений в отдельности. Внешне это справедливо, но не учитывает фактора сезонности, а также объективных причин снижения прибыли, на которые сотрудники не могут повлиять, однако вынуждены расплачиваться.