Стимулом в дальнейших поисках в этом направлении в широком смысле служила борьба за национальный суверенитет, конкретнее -- разработка абхазского флага, в левом верхнем углу которого его автор Валерий Гамгия (1944--1992) поместил белые ладонь и семь звездочек на красном прямоугольнике. Ныне изображение это интерпретируется, как указание на число исторических областей Абхазии (либо современных районов и городов), но еще в 1990-е годы ассоциировалось в основном как раз с абжьныха.
То, что эта идея пришла сверху, великолепно иллюстрирует путаница, которая до сих пор еще возникает в умах информантов при попытках «припомнить», из чего должна состоять «семерка»: ни у кого не вызывают сомнений лишь Дыдрипш (святилище села Ачандара), Лдзаа-ных, Илорский храм (абх. Елыр-ныха) и Лых-ных (лыхненское святилище). Оставшиеся три надо выбирать из тех культов, которые к указанному времени уже давно канули в лету, и о них знают в основном лишь этнографы и национальные просветители. Да и в списках, приводимых экспертами, не все однозначно, в разное время к четырем действующим ныха добавляли руины храма Лашкендар около Ткварчели, а также горы: (И)нал-куба (село Псху), реже Адагуа возле Цебельды либо Бытха в Сочи. Крылову, по-видимому, попадались и иные варианты, включающие еще Аергь-Лапыр-ныха, Напра-ныха, Геч-ны- ха и Капба-ныхаКрылов А.Б. Религия и традиции абхазов. С. 153..
Спорадические контакты между жрецами разных святилищ имели место и ранее, но 3 августа 2012 года в Сухуми был образован т. н. Совет жрецов АбхазииВ Абхазии создана религиозная организация «Совет жрецов Абхазии» // Государ-ственное информационное агентство Республики Абхазия «Апсныпресс». 3.08.2012 [http://apsnypress.info/news/6898.html, доступ от 1.03.2016].. Среди инициаторов и разработчиков его устава оказались: политик (депутат Ахра Бжания); целый отряд антропологов и историков, занимающихся религией абхазов (М. Барциц, С. Амичба, В. Авидзба, Р. Гожба), в том числе из Москвы (Я. Чеснов, А. Крылов); а также теоретики т. н. абхазского добиблейского монотеизма (Л. Регельсон, И. Хварцкия). Откликнулись на их призыв объединиться практикующие аныха- пааю Заур Чичба (Дыдрипш, председатель Совета и «верховный жрец»), Сергей Шакрыл (Лых-ных) и Галтер Шинкуба (Елыр-ны- ха). От Лдзаа-ных учредительный документ подписал Валера Го- чуа (жрец, 2009-2013). Среди первых шагов новой религиозной организации -- заполнение вакантных мест в «семерке». Оно началось с возрождения недостающих ныха Лашкендар и Псху.
Последние по времени изменения, касающиеся акадака, обязаны подвижнической деятельности еще одного лидзавца -- Вахтанга Константиновича («Сашки») Гочуа (1951 г. р.). Этот человек с выраженными творческими наклонностями пишет прозу в до- влатовской манере, интересуется живописью и держит художественный салон в Пицунде. Его молодость, в отличие от жрецов старшего поколения, приходилась на зрелый советский период. Он и его сверстники воспитывались исключительно в атеистическом духе и почти не обладают религиозными знаниями. В этом смысле им гораздо проще расставаться с христианством (и с исламом), и они даже еще с большим рвением готовы утверждать «новую абхазскую религию». В середине 1980-х, когда в Лидзаве накалялись страсти, именно В.К. Гочуа со своей группой воспрепятствовали строительству православной часовни.
«Сашка» Гочуа приступил к своим преобразованиям в 2009 году. Святилище вернулось на свое давнее место, рассматриваемое сегодня как исконное. На огороженном с помощью обновленного деревянного забора дворе был восстановлен деревянный алтарь, а прямо на месте разрушенной «уваровской» часовни построен кирпичный дом, одновременно для приготовления ритуального амгьала и как хранилище лидзавской святыни (кубка), наряду со всяким скарбом для массовых пиршеств. Эти новшества ознаменовали собой существенные изменения в структуре ныха. С одной стороны, она ужалась из-за того, что за забором осталась часть ее территории, раньше занятая под священную рощу. Но, с другой -- пространство впервые стало однородным, потому что новая постройка полностью интегрировалась в «языческий» культ, заменив собой часовню, в прежние времена -- анклав официального христианства в окружении территории, на которой происходили «языческие» священнодействия:
Другим нововведением В.К. Гочуа стала попытка, вроде бы успешная, восстановить и институализировать социальные сети, поддерживавшие акадак во времена Чукбара, но затем сильно разрушенные в годы советских репрессий. Теперь был введен учет всех принимающих участие в ежегодном молении. Таких по спискам Гочуа оказывается 220 человек.
Еще одной его заслугой является разделение Лидзавы на районы («бригады»), население которых должно поочередно дежурить у Лдзаа-ных. Начиная с 2011 года установился следующий порядок: мужчины одного из районов (первой была улица Ада- мия с самим «Сашкой» Гочуа во главе) сходятся у святилища, просят у него прощения за то, что потревожили, устраивают короткое ритуальное застолье с мясом и выпивкой, а затем приступают к уборке священной территории и в течение всего года следят там за порядком. Они же и организуют моление, приходящееся на время их дежурства. На следующий год аналогичное производят жители второго района и т. д.
Наконец В.К. Гочуа включился в процесс стандартизации «единой абхазской религии». В частности, он способствовал включению в практику ежегодного моления Лдзаа-ных некоторых доминантных символов (обязательно белый бычок в качестве жертвы, во время жертвоприношения вместо ножа разветвленная палочка и т. д.), известных по другим районам Абхазии, но доселе не имевших хода в самой Лидзаве. В довершение всего он всячески избегает называть ежегодное моление лидзавцев акадаком, убежденный в том, что в действительности перед нами не что иное, как общеабхазская ацуныхуа, правда, совершаемая у уникального местного святилища. Очень похоже, что на этом закончилась и история акадака. Тенденция сближения уникального лидзавского моления с общеабхазской ацуныхуа привела к тому, что он был полностью поглощен и растворился в последней. В сегодняшней Лидзаве уже не принято даже употреблять термин «акадак», и скоро со смертью последних, кто еще его слышал, он полностью забудется. Как и многие другие стороны «традиционной» культуры абхазов, структура самого обряда крайне упростилась и схематизировалась, в нем ничего не осталось, кроме десятка ходов и элементов, стандартных для любого места в Абхазии, что также свидетельствует о смерти традиции, как бы метафорически мы ее не понимали.
Жрец Вова Гочуа во время ежегодного моления акадак держит внутренности жертвенного животного, нанизанные на деревянный трезубец, и потир, наполненный вином. Фото В.И. Колесова, 2014.
Заключение
Итак, у лидзавского святилища -- многовековая история. Но с другой стороны, вряд ли является случайностью то, что до сих пор бесплодны поиски материальных свидетельств существования на Пицундском полуострове «языческих» капищ, отдельных от христианских культовых сооружений. Одной из важных стратегий выживания «туземных» культур в условиях подчинения их контролю извне X. Бхаб- ха считал т. н. колониальную мимикрию, которую он понимал как «влияние гибридности -- способ как присвоения, так и сопротивления одновременно», когда «навязываемое» (the disciplined) в конце концов становится «желаемым» (the desiring)Bhabha, H. The Location of Culture, p. 120.. Этот механизм инкорпорирования «чуждого» в свою культурную (религиозную) традицию, наделения новым значением старых символов, представляется довольно характерным и для других районов Кавказа, и в этом смысле вовсе не стоит всюду искать руины «языческих» храмовых комплексов, подобных Гарни, которые, надо признать, являлись здесь скорее всего редчайшими исключениями.
Первые достоверные следы гибридного культа, сложившегося вокруг Пицундского храма, отчетливо видны уже в середине XVII века -- зафиксированное Касгелли и Дзампи почитание мраморного столба с горячим источником. Примерно в то же самое время, но скорее всего не непосредственно у церкви, а на территории хоры, укрепился, по-видимому, институт кадаги (прорицательниц или прорицателей), выглядящий как попытка окружающего сельского населения использовать в своих целях сакральные ресурсы храма. Обе традиции находили ближайшие параллели в Восточной Грузии и, очевидно, были занесены оттуда, подобно тому, как русские куличи и пасочки, попавшие на Русь в составе гибридной формы византийского православия, восходят не столько к славянскому язычеству, сколько к античному культу Диониса.
Расположенные в приграничье Абхазии земли Пицундского полуострова столетиями притягивали со всех сторон потоки новых переселенцев, покровительство которым оказывал храм, а затем и отпочковавшееся от него сельское святилище. Ирония истории заключается в том, что плавильным котлом, вскоре превратившим в абхазов сотни заезжих «черкесов» (садзов) и мегрелов, оказался гибридный культ, как мы считаем, лишь отчасти местного происхождения. Но начиная с рубежа ХУШ и XIX веков он несколько раз полностью отрывался от породившего его храма и сразу же обрастал элементами, доставшимися от культовых практик местных горцев и соседних садзов. В последний раз этот разрыв произошел после окончательного закрытия большевиками культовых сооружений в 1930-е гг. Вектор развития лидзавского святилища, больше не одерживаемого христианскими догмами, определил, по-видимому, случай -- удар молнии в купол Пицундского храма. И от этого события, понятого горцами в контексте культа громовержца, в те времена у них еще сохранявшегося, долго распространялись круги в виде сакрального отношения к изделиям из металла.
Что ждет культ Лдзаа-ных в будущем? Безусловно, поискам национальной идентичности, которыми занято теперь абхазское общество, больше соответствует единая в общенациональном масштабе религия, а не локальные культы, напротив, усиливающие центробежные тенденции, внутренне консолидируя отдельные сельские сообщества. Однако по мере углубления интеграции с Россией можно ожидать и усиления в Абхазии позиций православной церкви, а значит, попыток лишить абхазское неоязычество доминирования. И все это будет очередным вызовом, ведущим к проявлению новых гибридных реакций. Уже сейчас небольшая группа пицундских адептов проводит ежегодные праздники ацуныхуа на территории Пицундского городища, тем самым в некотором смысле оживляя исходную практику.
Библиография / References
Источники
Абхазия и абхазы в российской периодике (XIX -- нач. XX вв.) / Сост. Р. X. Агуажба, Т. А. Ачугба. Кн. 1. Сухум, 2005.
А-ъ. Религиозные верования абхазцев // Сборник сведений о кавказских горцах. Вып. 5. Тифлис, 1871.
В Абхазии создана религиозная организация «Совет жрецов Абхазии» // Государственное информационное агентство Республики Абхазия «Апсныпресс». 3.08.2012 [http://apsnypress.info/news/6898.html, доступ от 1.03.2016].
Джанашия Н.С. Абхазский культ и быт. Пг.: Типография Академии наук, 1917 (Отдельный оттиск из Христианского Востока. Т. 5. Вып. 3. С. 158-208).
Дубровин Н.Ф. История войны и владычества русских на Кавказе. Т. 1. Очерк Кавказа и народов его населяющих. Кн. 2. Закавказье. СПб., 1871.
Завадский Ф. Абхазия и Цебельда // Газ. «Кавказ». 1867. № 59-61, 63.
Званба С.Т. Абхазская мифология и религиозные поверья и обряды между жителями Абхазии (Из заметок природного абхазца) // Он же. Абхазские этнографические этюды. Сухуми: «Алашара», 1982 [1855]. С. 31-42.
Немирович-Данченко В.И. В гостях: [Очерки и рассказы]. СПб.: Изд. Эмиля Гартье, 1880.
Уварова П.С. Кавказ (Абхазия, Аджария, Шавшетия, Посховский участок): Путевые заметки. Ч. 2. М., 1891.
Чернявский В. Записка о памятниках Западного Закавказья, исследование которых наиболее настоятельно // V археологический съезд в Тифлисе. Протоколы подготовительного комитета. М.: Синодальная типография, 1879.
Чукбар А.И. Анан Лдзаа-ных // Сотрудник Закавказской миссии. 1915. № 8, 9, 10, 11.
Шарден Ж. Путешествие кавалера Шардена по Закавказью в 1672-1678 гг. // Кавказский вестник. 1900. № 6 [1711]. С. 34-80.
Эристов РД. О Тушино-Пшаво-Хевсурском округе // Записки Кавказского отдела Императорского русского географического общества. Кн. 3 (Тифлис, 1855). С. 73-146.
и.Лпйтпи^ пр Ь иЬшг Опф ЧЬйЬт^ [Бжшкян М. История
Понта или Черного моря]. Венеция, 1819. С. 112-113; Меликсет-Беков Л.М. РопПса Transcaucasica ЕШтса (По данным Миная Медичи от 1815-1819) // Советская этнография. 1950. № 2. С. 169.
Литература
Барцыц Р.М. Абхазский религиозный синкретизм в культовых комплексах и современной обрядовой практике. Автореф. дисс... канд. ист. наук. Нальчик, 2008.
Барцыц Р.М. Абхазский религиозный синкретизм в культовых комплексах и современной обрядовой практике. М.: Изд-во РГТЭУ, 2009.
Ннал-Нпа Ш.Д. Абхазы. Историко-этнографические очерки / 2-е изд., перераб., доп. Сухуми, 1965.
Каслащиа ВА. А^суа-аурыс жэар [Перевод на русский]. Акэа, 2005. Т. 1-2.
Крылов А.Б. Религия и традиции абхазов (по материалам полевых исследований 1994-2000 гг.). М.: Институт востоковедения РАН, 2001.