Адаптивные возможности российского права в условиях цифровой трансформации
Элина Леонидовна Сидоренко, доктор юридических наук, доцент, руководитель рабочей группы Госдумы РФ по оценкам рисков оборота криптовалюты, профессор кафедры уголовного права, уголовного процесса и криминалистики, директор Центра цифровой экономики и финансовых инноваций
Московский государственный институт международных отношений Министерства иностранных дел Российской Федерации
Аннотация
В работе анализируются актуальные вопросы трансформации права в условиях цифровизации. Отмечается, что, несмотря на существующее и неоспариваемое специалистами мнение о важности цифровой трансформации права, вопрос этот недостаточно проработан, нет единого мнения, в чем именно должна выражаться эта трансформация и обладает ли законодательство достаточной степенью адаптивности. Между тем способность права адаптироваться к требованиям цифровой эпохи оказывает влияние на обеспечение позитивного развития цифровой экономики, на понятные процессы внедрения «цифры» и на минимизацию возможных рисков. Основное внимание автор уделяет направлениям и этапам адаптации, определению правового статуса цифровых технологий, их охраноспособности и деликтоспособности. Автор выделяет четыре составляющие адаптивности современного права и предлагает оценивать ее по двум основным направлениям: правовые категории и институты и частные вопросы регулирования технологий. Особое место занимает решение вопроса об авторском праве в области технологий, однако подчеркивается, что, прежде всего, должна быть определена юридическая природа прав на продукты деятельности цифровых технологий. На основе экспертных оценок определяются ключевые параметры правового регулирования цифровых технологий и их продуктов и обосновывается необходимость дополнения гражданского, финансового и информационного права новыми категориями и институтами. Подчеркивается, что цифровая экономика требует разработки и принятия принципиально новых правовых конструкций. Кроме того, их разработка требует усилий всего международного сообщества для обеспечения универсальности права.
Ключевые слова: цифровизация, трансформация права, авторские и смежные права, объект гражданских прав, юридическая ответственность
Abstract
ADAPTIVE CAPABILITIES OF RUSSIAN LAW IN THE CONTEXT OF DIGITAL TRANSFORMATION
ELINA L. SIDORENKO, Dr. Sci. (Law), Associate Professor, Head of the working group of the State Duma of the Russian Federation on crypto currency turnover risk assessment, Professor of the Chair of criminal law, criminal procedure and criminalistics, Director of the Center for Digital Economy and Financial Innovations Moscow State Institute of International Relations (University) of the Ministry of Foreign Affairs of Russia Moscow, Russian Federation
The paper analyzes current issues of legal transformation in the context of digitalization. It is noted that, despite the existing and undeniable opinion of experts on the importance of digital transformation of law, this issue is not sufficiently developed, there is no consensus on what exactly this transformation should be expressed and whether the legislation has a sufficient degree of adaptability. Meanwhile, the ability of the law to adapt to the requirements of the digital age has an impact on ensuring the positive development of the digital economy, on clear processes for implementing `digit' and on minimizing possible risks. The author pays main attention to the directions and stages of adaptation, determination of the legal status of digital technologies, their protection capacity and delinquency. The author identifies four components of adaptability of modern law and suggests evaluating it in two main directions: legal categories and institutions and private issues of technology regulation. Special attention is paid to the issue of copyright in the field of technology, but it is emphasized that first of all, the legal nature of the rights to the products of digital technologies should be determined. Based on expert assessments, key parameters of legal regulation of digital technologies and their products are determined and the need to supplement civil, financial and information law with new categories and institutions is justified. It is emphasized that the digital economy requires the development and adoption of fundamentally new legal structures. In addition, their development requires the efforts of the entire international community to ensure the universality of the law. Keywords: digitalization, transformation of law, copyright and related rights, object of civil rights, legal liability
Введение
В условиях стремительного развития цифровой экономики возникает потребность в разработке научно обоснованного подхода к правовому регулированию цифровых технологий и легитимации новых материальных и нематериальных активов. Проблема, однако, заключается в том, что, декларируя важность трансформации права, большинство ученых обходит вниманием вопрос о том, в чем должна быть выражена цифровая трансформация права, и обладает ли современное законодательство необходимыми внутренними ресурсами для адаптации.
В действительности вопрос о цифровой трансформации права упирается в вопрос о его готовности к адаптации к современным цифровым вызовам и реалиям. Адаптивность в большинстве научных теорий рассматривается как свойство органических и неорганических систем, определяющих успешность их существования в меняющейся окружающей действительности [Ростовцева, 2010]. К сожалению, в теории права этот термин не получил широкого распространения в силу очевидного нежелания правоведов признать тот факт, что право, будучи направленным на регулирование общественных отношений, нередко не поспевает за их развитием. Между тем именно адаптивность права является ключевым параметром при выявлении соотношения между степенью приспособления права к регулируемым отношениям и степенью его автономности как регулятора и контролера развития этих отношений.
Адаптивность права к цифровой экономике
Говоря об адаптивности права к цифровой экономике, важно обозначить ключевые задачи адаптивности - разрешение противоречий в процессе внедрения цифровых технологий, стимулирование позитивного развития цифровой экономики и минимизация рисков цифровизации.
Решая поставленные задачи, право на начальном этапе не столько регулирует отношения, сколько приспосабливается к ним. Результатами этого процесса являются развитие права, его самоактуализация и самореализация.
Рассматривая адаптацию права в условиях цифровизации как неизбежный процесс его развития, можно условно выделить составляющие ее элементы: российское право цифровая трансформация
- эвристический (способность конструировать и находить решения на основе детального изучения цифровых процессов и явлений, требующих регулирования);
- коммуникационный (активное взаимодействие с участниками новых правоотношений, поиск консенсуса между новыми потребностями и традиционными правовыми институтами);
- аксиологический (соответствие новых цифровых вызовов основополагающим принципам права);
- эмпирический (поиск наиболее приемлемых моделей регулирования через формирование новой юридической практики).
Идеальной является адаптация, построенная одновременно на четырех элементах. В этом случае она позволяет не только разрешить частные проблемы регулирования, но и представить их в системном единстве с основными идеями, принципами и конструкциями права.
Осознавая важность разработки единой концепции цифрового права, юридическая наука, тем не менее, обходит вниманием вопрос о стратегии развития права, основанной на его адаптивных возможностях. Ввиду отсутствия теоретического каркаса цифрового права, эксперты предпочитают заниматься решением прикладных вопросов регулирования отдельных цифровых технологий. В частности, вопросы правовой регламентации искусственного интеллекта (далее - ИИ) рассматриваются в рамках оценки надежности технологии [Yu, All, 2019. Р. 2-13], возможности ее использования в отдельных сферах юридической деятельности [Mowbray, Chung, Greenleaf, 2019]; изменений современного деликтного и контрактного законодательства [Hacker, Krestel, Grundmann et al. 2020] и др. Правовое регулирование использования беспилотников и других прорывных технологий анализируется в ключе реформирования специального законодательства (транспортного [Bassi, 2020], медицинского [Konert, Smereka, Szarpak, 2019], информационного [Marques, 2019. Р. 297-333] и др.).
Большое значение в научной литературе уделяется регулированию смарт-контрактов в контексте оборота ценных бумаг [Lee, 2019], волеизъявления сторон [Gomes, 2018. Р. 376385], правильного юридического оформления смарт-контрактов [Liu, Huang, 2019]. Внимание уделяется и вопросам регулирования крипто-активов. Большинство работ посвящено базовым принципам финансового законодательства [Giudici, Milne, Vinogradov, 2020. Р. 1-18], регулированию рынка цифровых платежных инструментов [Huang, Yang, Loo, 2020], вопросам налогообложения [Sixt, Himmer, 2019] и принципам нормотворчества в сфере цифровых финансов [Edwards, Hanley, Litan, Weil, 2019. P. 14-19].
Не менее обсуждаемым является и вопрос о правовом статусе больших данных, об их использовании в юридической деятельности [Goanta, 2017], моделях правового контроля [Lei, 2019. Р. 189-204] и правовых рисков использования больших данных [Low, Mik, 2019. Р. 1-41].
Несмотря на глубину проработки отдельных правовых проблем, большинство исследователей так и не приблизилось к ответу на вопрос о том, на основе каких реперных точек должна оцениваться адаптивность права в эпоху цифровизации.
Не претендуя не бесспорность позиции, считаем возможным оценивать адаптивные возможности современного права через две группы факторов:
1) правовые категории и институты, задающие общий тон цифровой трансформации права: юридическая природа цифровых технологий как объектов гражданских прав, их охраноспособность и деликтоспособность;
2) частные вопросы регулирования отдельных технологий: Интернета вещей, ИИ, больших данных, машинного обучения, беспилотных летательных объектов, роботов и др., а также ряд ранее обозначенных общих вопросов, приобретающих новое звучание применительно к отдельным технологиям.
Если решение первого блока вопросов предполагает использование эвристических и аксиологических инструментов адаптации, то второй блок ориентирован на применение коммуникационного и эмпирического инструментария.
Первой реперной точкой, позволяющей оценить адаптивные возможности права в условиях цифровизации, является охраноспособность цифровых технологий и их продуктов. Под охраноспосностью цифровых технологий понимается их способность выступать объектом гражданских и интеллектуальных прав. И в этой связи важным является вопрос о том, допустима ли эмансипация (отграничение) вещного и авторского права от традиционных правовых институтов.
Противники эмансипации настаивают на том, что в основу права нельзя поставить ИИ и машинное обучение и что ими нельзя заменить фундаментальные принципы права, поскольку эти принципы сами веками вырабатывались тем способом, который в сфере ИИ называется «закрепляющее обучение», а человеческое поведение в основе своей слишком иррационально и непоследовательно [Femandez-Villaverde, 2020].
Сторонники, напротив, видят в эмансипации естественный конфликт общественных и частных интересов в цифровом мире и рассматривают возможность признания за цифровыми технологиями правосубъектности, если они «обладают функциональной самостоятельностью, приобретают стоимость и полезность в экономическом смысле» [Харитонова, 2019. С. 68-83].
В действующем российском законодательстве к объектам гражданских прав, наряду с вещами и иным имуществом, относятся и цифровые права. Они представляют собой вид имущественных прав и упоминаются наряду с интеллектуальными правами, что дает основание некоторым исследователям отрицать возможность отнесения цифровых объектов к объектам защиты авторских прав. Они определяются как обязательственные и иные права, осуществление, распоряжение и ограничение которых возможны только в информационной системе (ст. 141.1 ГК РФ), и в силу этого имеют весьма ограниченное применение. В итоге за рамками правового регулирования остается целый блок вопросов, связанных с использованием этих прав вне рамок цифровой среды, а именно использование результатов осуществления прав (обобщения и анализа больших данных, результатов машинного обучения и др.).
Если в российском праве отправной точкой регулирования цифровых прав является их связь с информационной системой, то в англосаксонском праве охраноспособность цифровых объектов связывается с их отношением к имуществу [Rahmatian, 2013. P. 4-34]. С этих позиций цифровые технологии приобретают статус объектов гражданского права, равно как и продукты, созданные на основе использования этих технологий.
Таким образом, в англосаксонском праве гораздо легче ответить на вопросы о том, кому принадлежат:
а) новый код самообучающейся программы, в котором воплощен ее «опыт» выполнения команд;
б) права на произведения, создаваемые такими программами и роботами;
в) кто несет имущественную и иную ответственность за негативные последствия применения цифровых технологий или их продуктов.
Однако для поступательного и успешного развития цифровой экономики опыта отдельных стран недостаточно. Важно выработать единый универсальный подход к признанию цифровых технологий, продуктов и прав объектами гражданских правоотношений. Полагаем, данный подход должен быть основан на следующих методологических положениях:
* признание цифрового продукта или явления объектом гражданских прав не должно основываться на установлении его материальной сущности или экономической ценности. Как правило, цифровые объекты обладают комплексной правовой природой и могут быть одновременно рассмотрены как с позиции интеллектуальных, так и с позиции вещных (имущественных) прав;
* в оценке цифровых технологий следует основываться на правовой модели, максимально приближенной к юридической сущности отношений и способной обеспечить баланс частных и публичных интересов в цифровом обороте;