Материал: Shelling_F_V_Filosofia_mifologii_Chast_vtoraya

специфически христианская? Из монотеизма выросла всякая религия, а следовательно, естественно, также и христианская. Истинное отношение есть поэтому как раз обратное тому, которое тем самым пытаются выразить. Не христианство породило эту идею, но наоборот, эта идея породила христианство; она естьуже все христианство в своем ростке, в зародыше, она поэтому должна быть древнее, нежели являющееся в истории христианство. Впрочем, мое мнение сводится лишь к следующему: последний корень христианской Троицы лежит в идее Все-Единства. Итак,пусть никто не думает, что сказанным прежде, одним лишь понятием монотеизма дано также

ивсе христианское учение со всеми своими определениями (все наше настоящее изложение вообще имеет в виду мифологию, а не Откровение). Вполне можно думать, что это древо всякой религии, имеющее свои корни в монотеизме, в конечном итоге с необходимостью возрастает к высшему проявлению монотеизма, т.е. христианству. Христианское учение о Триединстве материально содержит то же самое, что содержит наше понятие монотеизма, однако оно содержит его в такой степени (Steigerung), которая нам до сих пор еще не доступна*. Поэтому я сейчас, напротив, хотел бы, чтобы вы предварительно отложили в сторону это воспоминание и следили бы за ходом дальнейшего изложения как за целиком и полностью философским.Я упомянул об этой взаимосвязи не для того, чтобы основать на ней что-либо, но,напротив, с тем чтобы воспрепятствовать любому преждевременному вмешательству,

ипоэтому возвращаюсь теперь к чисто научному изложению.

Пока что прочерчены всего лишь первые линии, которые, может быть, в итоге и в последнем построении достигнут такого высокого учения; но этого еще приходится ждать. Однако еще большей несправедливостью по отношению ко мне было бы, если бы мое изложение, которое, как сказано, всецело ограничивается понятием монотеизма и пока что не имеет более далеких видов, — если бы это мое изложение было поставлено вровень с теми дедукциями учения о Триединстве, которые с такой легкостью появляются ныне всюду, где только возможно.

(первую потенцию) как самостным быть могущее, 2 (вторую потенцию) — как не могущее быть самостным, как несамостное в себе. Однако оно есть самостным быть лишь могущее, не сущее, и покуда оно таково, оно есть как в себе несамостное. Оба не исключают друг друга; только могущее быть самостным лишь тогда исключает несамостное, когда оно действительно есть как самостное. Идентичность того и другого образа зиждется именно на том, что они не имеют самости по отношению друг к другу. 1 мы обозначили как не actu сущее. Однако также и вторая потенция, чистое сущее, +А, которую мы .определили как actus purus, именно потому, что оно есть actus purus, не есть actu сущее, и поэтому actus purus = potentia pura. Я говорю: то, что есть actus purus, именно поэтому не есть actu сущее. Ибо actu-бытие лишь там воспринимается и принимается, где происходит переход a potentia ad actum, где посредством бытия преодолевается некоторое сопротивление. Однако именно это здесь и отсутствует, ибо как actus purus мы определили именно то, что существует без перехода a potentia ad actum. Таким образом сущее есть поэтому также =Ничто, поскольку оно не может мыслиться как actu, с актом сущее.

Если мы сравним обе первые потенции с третьей, то 1, чистое бытие в возможности, существует так же, как и как таковоесущее бытие в возможности, т. е. как 3. Ибо 3 лишь тем отличается от 1, что оно есть как таковоесущеебытие в возможности. Однако это есть всего лишь определение в нашем понятии,в нашем мышлении, поскольку 3 все же не есть действительно как таковое сущее бытие в возможности. Быть как таковое сущим оно могло бы лишь в том случае, если бы исключало из себя не как таковое сущее. Поскольку, однако, согласно предпосылке, 1 (первая потенция) есть также еще и чистое бытие в возможности, то 3 не может исключать его из себя, т. е. оно не может положить себя по отношению к нему как таковое. Покуда само 1 пребывает чистым бытием в возможности, оно есть eodem loco2 с 3 и не может быть изгнано с этого места. Для того чтобы сделать это наглядным, давайте выразимся так: первая потенция положена понятием Бога как не быть должное (как предназначенное к не-бытию, к таинству), и напротив, тем же самым понятием третья потенция положена как то, чему надлежит существовать вовне (ex-istiren), что должно быть явлено, как то, чему надлежит быть, как по самой своей природе сущее, точно так же, как 1 по самой своей природе есть не-сущее. Быть не должное, однако, покуда оно является таковым и не проявляется действительно, не является неравным быть должному; оно становится неравным ему, лишь когда оно действительно есть, как, напр., в ребенке злое еще сокрыто в добром и не может быть исключено из него. Если теперь мы точно так же сравним вторую потенцию с третьей, то третья есть как таковая сущая потенция. Теперь же, однако, мы уже показали: actus purus = = potentia pura. Таким образом, также и эти две не исключают друг друга. Хотя мы и определили третью потенцию (как таковое сущее бытие в возможности) как исключенное третье, однако это исключение есть не реальное, но только логическое.

Эти три суть eodem loco; ибо также и 2, поскольку оно не actu, но лишь по своей природе,по своей сущности сущее, — не выходит за пределы сущности, и все различия сводятся к одной лишь сущности. По своей природене-сущее, покуда оно есть actu не-сущее, и по своей природе сущее, покуда оно также не есть actu сущее, — равны между собой именно в том, что каждое из них только natura, т. е. толькосущностно, есть то, что оно есть.

Если мы постигнем это отношение с высшей точки зрения,то Бог отличается от простойсущности лишь тем, что он есть как таковая сущая сущность. Однако как таковаясущая сущность есть какпростая сущность; существует разница впонятии, в мышлении, но нет реальной разницы, разницы в бытии, ибо бытие как таковой сущей сущности само еще (на сей момент и если не произойдет ничего иного) равно сущности или неотличимому от сущности бытию. Еще яснее, может быть, можно сказать так: как таковая сущая сущность сама еще предварительно — насколько нам до сих пор удалось познать ее — положена лишь в сущности, в понятии,но не в бытии. Я хочу еще раз воспользоваться уже ранее однажды употребленным сравнением. Геометрическая точка может рассматриваться как круг с бесконечно малым диаметром, — такой, в котором периферия, диаметр и центр совпадают. Теперь, как точка, которая есть круг, т.е. которую я мыслю себе как круг, относится к просто точке, так же относится и как таковая сущая сущность, покуда я всего лишь мыслю ее, к просто сущности. Теперь, однако, вы не можете по той точке, которую я, к примеру, нанес бы здесь на доске, определить: есть ли она просто точка, или она точка, которая есть круг; это различие заключено лишь в моем мышлении. Просто точка и точка, которая есть круг, по своему бытию не отличаются друг от друга; бытие последней совершенно такое же, как и бытие первой. Хотя я и мыслюв последней какие-то различия, однако я не могу развести эти мыслимые различия между собой. Периферия есть совершенно то же, что есть центр — т.е., точка, и точно так же диаметр есть то же, что есть периферия и центр — а именно, точка. Точно так же, теперь, различие между только сущностью и как таковой сущей сущностью есть различие только в понятии, но не в бытии, ибо я не могу развести между собой различия (потенции) в последнем; не-сущее, которое я мыслю в нем, есть не actu,но лишь по своей природе не сущее, а поскольку чистое сущее, которое я помыслил в нем, также лишь по своей природе, а не actu, есть сущее, то эти два не являются реально различными, и то же самое верно также и в отношении третьего; ибо третье есть прежде всего также лишь по своей природе потенцией и актом одновременно сущее*. До действительного

В четвертой книге Законов Платона есть замечательное место, которое цитируется там как παλαιός λόγος (древняя мудрость) (греч.) — как сентенция орфиков либо пифагорейцев, которую, если проникнуть в ее подлинный смысл, следовало бы перевести приблизительно так: Бог, вмещая в себе начало, середину и конец всех вещей, прокладывает себе путь деянием, или: преодолевая препятствия,