Материал: N3-2012

За пределами ВВП: в поисках меры общественного благосостояния. Часть II

детерминантом повседневного настроения и степени удовлетворенности выступает тип личности индивида (экстраверт или невротик). Если СБ не так чувствительно к объективным обстоятельствам, то можем ли мы не интересоваться проблемами неравенства, безопасности и про- изводительности?

Вопрос состоит в том, с чем связан указанный феномен — со снижением порога чувствительности индивидов к повторяющимся сти- мулам или с оценками индивидами своего положения в соответствии­ с адаптивными уровнями своих желаний20. Этот вопрос имеет боль-

шое нормативное значение. Предположим, следуя традиции раннего утилитаризма, что корректная с нормативной точки зрения метрика общественного благосостояния — это испытанная на опыте гедони- ческая полезность. Если бы оказалось, что адаптация воздействует­ на желания индивидов больше, чем на гедонический опыт, то можно было бы измерить гедонистический индекс «национального счастья», поскольку он действительно был бы чувствителен к объективным об- стоятельствам. Его нельзя построить на основе субъективных данных об удовлетворенности, и потребовались бы более непосредственные наблюдения эмоций21.

Однако предварительные сведения указывают на преобладающий характер гедонического опыта над адаптацией желаний, поскольку данные об удовлетворенности в большей степени коррелируют с жиз- ненными событиями, нежели протоколы аффектов22. Это дискредити- рует идею измерения национального счастья в терминах гедонической полезности, по крайней мере, если такая мера нужна для демон­ страции определенной чувствительности к условиям жизни. Можно, конечно, объявить материальные условия несущественными. Тем не менее аргументация в смысле уровня желаний, даже не будучи столь убедительной, связана с критикой использования декларированных уровней удовлетворенности как меры благополучия. В недавнем ис- следовании анкетных опросов балльной оценки жизни по всему миру отмечается, что после анализа сведений об условиях жизни в разных странах не вызывает удивления, что респонденты ранжируют свою жизнь в соответствии с общепринятыми критериями жизненных стан- дартов. Кроме того, указывается, что таким анкетам нельзя доверять при межвременном анализе, поскольку точки отсчета смещаются. «Удовлетворенность жизнью или уровнем здоровья нельзя считать надежными индикаторами благополучия населения хотя бы потому,

Vol. 31, No 6. P. 1139—44; Clark A. E., Frijters P., Shields M. A. Relative Income, Happiness, and Utility; Praag B. van, Ferrer-i-Carbonell A. Happiness Quantified: A Satisfaction Calculus Approach. Oxford; N. Y.: Oxford University Press, 2007; Frederick S., Loewenstein G. Hedonic Adaptation // Well-Being: The Foundationsof Hedonic Psychology. P. 302—329).

20Kahneman D. Objective Happiness // Well-Being: The Foundations of Hedonic Psychology.­ P. 3—25.

21Другая трудность в измерении удовлетворения состоит в том, что человеческая память сохраняет последовательность испытанных ощущений в искаженной форме, придавая чрезмерно большое значение кульминациям и последним моментам каждого данного эпизода. Поэтому нужно искать способы (выборочный анализ опыта и методы реконструкции дня жизни) выявить истинный опыт индивидов (Kahneman D., Wakker P. P.,Sarin R. Back to Bentham? Explorations of Experienced Utility // Quarterly Journal of Economics. 1997. Vol. 112, No 2. P. 375—405).

22Kahneman D., Krueger A. B. Developments in the Measurement of Subjective Well-Being.

М. Флербе

что ни один из них не отражает адекватным образом объективные условия здоровья»23.

Две концепции СБ

Старые дискуссии между моделью благосостояния (welfarism), а также недавними исследованиями счастья, и либерализмом показы- вают, что существуют две соревнующиеся друг с другом нормативные концепции использования субъективных данных. Первая концепция, вдохновленная Бентамом и Эджуортом, преобладает в исследованиях счастья, даже если это не признается явно или всецело. В ее гедонис- тической версии полезность рассматривается преимущественно как аффект, имеющий два качества — продолжительность и уровень, при- чем последний измеряется численной шкалой, на которой неприятным­ аффектам придается отрицательное значение, а приятным — поло­ жительное. Поскольку позитивные и негативные аффекты могут сосу- ществовать в течение одного краткого эпизода, сиюминутный уровень полезности рассматривается как некий чистый баланс «прибылей­ »

и«убытков». Если допустить сепарабельность по времени, то сово- купную полезность можно рассчитать как интеграл одномоментной полезности по времени. Поскольку индивиды не вспоминают об этой интегральной эффективности и часто ошибаются в определении причин позитивных и негативных аффектов, их предпочтения и решения не максимизируют их «истинную» полезность. Например, им кажется, что новая машина сделает их счастливыми, но через две недели их прирост полезности сокращается. Они думают, что работа сверхурочно

идополнительный заработок принесут им счастье, но оказывается, что разрушенные семейные отношения оказывают гораздо более чувстви- тельное и долгосрочное воздействие на их полезность. Если ставить задачей максимизацию общенационального счастья, то нужно изобре- тать такие формы политики, которые могут направлять предпочтения людей и удовлетворенность, основанную на них, таким образом, чтобы способствовать их истинному счастью. Однако гедоническая адаптация показывает, что психологические вмешательства могут быть более эф- фективными, чем любые изменения объективных условий жизни. В этом контексте поиск «наркотика» счастья без негативных побочных эффек- тов может оказаться даже более важной задачей, чем что-либо еще24.

Другая разновидность этой концепции в большей степени отражает когнитивный аспект счастья. Суждения о собственном счастье могут оказаться важнее гедонической полезности, поскольку аффекты состав-

23Deaton A. Income, Health, and Well-Being around the World. P. 70. В этом исследовании автор приходит к удивительному выводу, что удовлетворенность жизнью хорошо коррелирует

слогарифмом дохода в рамках кросс-секционных регрессий, но не с уровнем здоровья и даже не с уровнем заболеваемости СПИДом. «Поразительно, что декларируемая удовлетворенность жизнью никак не связана с заболеванием, тяжесть которого для современного мира беспреце-

дентна» (P. 63).

24См.: Layard R. Happiness: Lessons from a New Science. Автор утверждает, что если бы такой «наркотик» существовал, большинство людей принимали бы его. Но заметим, что, решая принять таблетку (при допущении, что это не повредит иным формам деятельности), люди лишь должны придать некое значение собственному счастью, а не наделять его абсолютной значимостью.

За пределами ВВП: в поисках меры общественного благосостояния. Часть II

ляют лишь одну сферу жизни и большинство людей готовы обменять их на объективные достижения25. Люди, кроме того, различаются по типу аффектов, которые они хотят культивировать. В частности, ге- донистическая модель уровня полезности на линейной шкале не очень хорошо сочетается с наблюдением, что многие люди предпочитают бурной радости спокойную приверженность чему-либо26. В этом вари- анте предпринимается попытка найти показатель удовлетворенности, который измерял бы полезность и который можно было бы сравнивать

иагрегировать по индивидам. Кроме того, ставится задача отыскать детерминанты удовлетворенности и бороться с заблуждениями людей по поводу того, что действительно важнее для них в долгосрочном периоде.

Альтернативу концепции благосостояния — в ее гедонистической версии и в аспекте удовлетворенности — можно отыскать в подходе либеральных философов, таких, как Ролз, Дворкин и Сен. Как и в случае концепции благосостояния с акцентом на проблеме удовлет- воренности, они рекомендуют принимать во внимание когнитивную оценку индивидами своей жизни. Например, они пытаются учесть аффекты лишь пропорционально их роли в представлениях инди- видов о благой жизни27. Однако либералы отвергают идею о необ- ходимости сравнивать уровни удовлетворенности разных индивидов

истремиться максимизировать некий их агрегат. Основное либераль- ное возражение сводится, по-видимому, к тому, что в рамках такого подхода невозможно различить «получение желаемого» и «удовлет- воренность», причем акцент ошибочно сделан на последнем, а не на первом. Удовлетворенности можно достичь тремя способами, и полу- чение желаемого — лишь один из них. Можно также адаптировать соответствующим образом свои устремления или предпочтения28. Если

25Популярное высказывание, часто приписываемое Аристотелю, согласно которому счастье — единственная конечная, неинструментальная цель человеческих существ — либо тавтологично (если отождествлять счастье с достижением целей), либо эмпирически некор- ректно (если счастье — это аффект). О взглядах Аристотеля, Милля и Бентама на эту тему см.: Nussbaum M. C. Who Is the Happy Warrior?

26Подробнее см.: Diener E. Subjective Well-Being: The Science of Happiness and a Proposal for a National Index. P. 36. Этот автор также настаивает на многомерности СБ и предлагает некий компромиссный и всеобъемлющий набор индикаторов: «В идеале индикаторы нацио- нального СБ должны включать различные компоненты СБ, такие как приятный и неприятный аффекты, удовлетворенность жизнью, чувство того, что цель достигнута, и более специфические состояния, такие как стресс, привязанность, доверие и радость» (Ibid. P. 40)

27Либералы могут принять идею о том, что люди иногда делают неправильный выбор. Но эта проблема, с их точки зрения, в основном не касается того, что людям не удается точно предсказать испытанные аффекты — на самом деле, если люди систематически искажали вос- поминания и предсказания гедонической полезности, можно было бы утверждать, что в этом показателе нет смысла (Hausman D. M. Hedonist Welfare Economics and the Value of Health. 2007. Unpublished). Нет, ошибки скорее отражают расхождение между непосредственными

иболее глубокими предпочтениями вследствие недостатка информации и нехватки времени для раздумий в условиях повседневной жизни. По этой причине либеральная модель на самом деле совместима с некоей разновидностью мягкого патернализма, в рамках которого допустима некая коррекция индивидуальных предпочтений при вычислении общественного благосостоя­ ния, если мы точно получим более четкую картину глубинных предпочтений.

28Можно сравнить индивида, который хотел бы получить удовлетворение как таковое, а не получить желаемое, с футбольным фанатом, поддерживающим команду, которая вероятнее всего выиграет. Каким может быть такой фанат? (Barry B. Rationality and Want-Satisfaction // Justice, Political Liberalism, and Utilitarianism: Themes from Harsanyi and Rawls / M. Fleurbaey, M. Salles, J. A. Weymark (eds.). Cambridge; N. Y.: Cambridge University Press, 2008. P. 281—299).

М. Флербе

бы мы могли перейти к ситуации­ , в которой у людей было бы меньше того, чего они желают, но они снизили бы уровни своих желаний и в результате получили бы большее удовлетворение, то в рамках модели благосостояния это изменение было бы позитивным, но неприемлемым для либерального подхода29.

Хорошей иллюстрацией этой мысли и различия выводов из двух концепций служат интерпретации «парадокса Истерлина»30. Для модели благосостояния этот парадокс отражает тот факт, что индивидуальные решения ошибочны. Люди стремятся к материаль- ным достижениям, которые мало влияют на их СБ, измеряется оно в терминах гедонической полезности или удовлетворенности. С точки зрения либерального подхода парадокса здесь нет: люди могут вполне рациональным образом желать улучшить материальные условия своей жизни, даже если в долгосрочном периоде это не будет способство- вать их гедоническому опыту и не очень сильно увеличит их оценку собственного успеха в жизни. И ex ante, и ex post они строго предпо- читают более высокие жизненные стандарты и не хотели бы остаться на прежнем уровне или опускаться ниже. Они могут переоценить субъективные выгоды от роста материального благосостояния, но это едва ли исказит их решения настолько, что они в противном случае вовсе не стали бы стремиться к таким материальным улучшениям своего положения. Если предполагать, что они действительно ценят материальные достижения, например возможность путешествовать

иобщаться или более эффективный контроль здоровья, они все равно строго предпочли бы повышение жизненных стандартов, даже если бы сумели безошибочно предсказать стабильность своих аффектов

исвоего чувства удовлетворенности. Иными словами, такая стабиль- ность согласуется с тем, что у людей имеются вполне определенные предпочтения по поводу содержания своей жизни. Вот вывод из ра- боты по адаптации: «Если предполагать, что будущие исследования дадут нам более глубокое понимание гедонической адаптации, станут ли люди в результате этого менять свое поведение? Перестанут ли

29Эту полемику можно продолжить. С одной стороны, адаптироваться к текущей ситуа­ ции — весьма достойная форма достижения удовлетворенности, но с другой — есть разница между возвышением своих целей над уровнем базовых материальных нужд и самодовольной амбициозностью.

30Этот парадокс, сформулированный впервые Р. Истерлином, состоял в том, что в раз- витых странах средний уровень счастья относительно нечувствителен к изменению дохода как

водномоментных регрессиях, так и в долгосрочном периоде (Easterlin R. A. Does Economic Growth Improve the Human Lot? Some Empirical Evidence // Nations and Households in Economic Growth: Essays in Honor of Moses Abramovitz / P. A. David, M. W. Reder (eds.). N. Y.: Academic Press, 1974. P. 89—125; Easterlin R. A. Will Raising the Incomes of All Increase the Happiness of All? // Journal of Economic Behavior and Organization. 1995. Vol. 27, No 1. P. 35—47). ­Недавние более полные данные опровергли одномоментную версию парадокса, поскольку сред- ний уровень удовлетворенности жизнью и логарифм дохода на душу населения, по-видимому, движутся в одном направлении даже в богатых странах (Deaton A. Income, Health, and WellBeingaround the World; Stevenson B., Wolfers J. Economic Growth and Subjective Well-Being: Reassessing the Easterlin Paradox // Brookings Papers on Economic Activity. 2008. Vol. 39, No 1. P. 1—87). Диахроническая версия парадокса вызывает споры (см. также: Krueger A. B.

Economic Growth and Subjective Well-Being: Reassessing the Easterlin Paradox: Comment // Brookings Papers on Economic Activity. 2008. Vol. 39, No 1. P. 95—100; Clark A. E., Frijters P., Shields M. A. Relative Income, Happiness, and Utility).

За пределами ВВП: в поисках меры общественного благосостояния. Часть II

они пристегиваться, узнав, что из-за этого привыкнут к стесненному положению? Станут ли они воровать, убедившись, что в долгосрочном периоде тюрьма станет совсем не таким плохим местом для обитания? Мы подозреваем, что нет»31.

Эти концепции несколько расходятся в анализе неэффективного роста в связи со сравнением сопоставимых величин и с проблемати- кой позиционных благ (ценность которых зависит лишь от оценки их другими людьми). В рамках концепции благосостояния неэффективно желать зарабатывать все больше, если человек начинает крутиться, как белка в колесе, и в результате полезность снижается. В рамках же либерального подхода следует различать два феномена. Если ин- дивидуальные предпочтения касаются позиционных благ, общество действительно попадет в ловушку дилеммы заключенного в отсутствие координации. Люди будут жертвовать своим личным комфортом, чтобы улучшить свое положение относительно других, и это чревато потерями для общества в целом32. Однако если на уровень желаний воздействуют достижения других, то никакой дополнительной не- эффективности, согласно этому подходу, не возникает, поскольку эффективность следует оценивать в соответствии с индивидуальными ординальными предпочтениями, а не с уровнями удовлетворения, которые колеблются вместе с желаниями.

Революция в теории полезности?

Достижения в исследованиях счастья могут навести на мысль, что стандартная модель благосостояния, основанная на однозначно опреде- ленной функции полезности (или порядке предпочтений), зависящей от личного потребления, и положенная в основу монетарных измерителей благосостояния (рассмотрены в первой части нашей работы), требует радикального пересмотра. Многомерность СБ, проблемы гедонизма и адаптации желаний, важность социальных сопоставлений, как ка- жется, требуют значительно более сложных концептуальных средств. Парадокс в том, что такая постановка вопроса почти отсутствует в ис- следованиях счастья. Их авторы, похоже, продолжают искать Святой Грааль «полезности» и полагают, что с каждым новым исследованием они все ближе к цели.

На самом деле необходимые изменения в стандартной модели мо- гут быть не столь радикальными, как кажется. Предположим, что мы интерпретируем классическую модель потребительских предпочтений как описание того, что индивид хочет в жизни, и принимаем в качестве объекта предпочтений вектор «возможностей» (см. ниже), а не более узкий по содержанию вектор потребления. Такие предпочтения пред- положительно больше соответствуют когнитивной, а не аффективной части СБ. В такой модели гедоническая полезность — всего лишь один

31Frederick S., Loewenstein G. Hedonic Adaptation. Р. 320.

32Демотивационные эффекты налогов на доходы можно рассматривать в позитивном клю- че как ограничитель разорительной конкуренции за позиционные блага (Layard R. Happiness:­

Lessons from a New Science).