роятностью. Мы приведем многочисленные фактические доказательства этой гипотезы. Альтернативная гипотеза, согласно которой родственные классификации появляются первыми, а затем на этой основе возникают сибы и аналогичные родственные группы (см., например: [Gifford, 1940: 193; Lesser, 1929:728]), не выглядит достаточно обоснованной.
Вышеприведенный критический разбор различных теорий детерминации терминологии родства может служить подтверждением важного заключения: причинные факторы, реально действующие в каждой конкретной ситуации, всегда множественны. Никакой одиночный фактор, никакая простая гипотеза не могут объяснить весь круг наблюдаемых явлений. Следовательно, различные детерминанты зачастую могут оказывать воздействие в противоположных направлениях. В результате мы имеем дело с чем-то типа параллелограмма сил, и феномены, детерминируемые ими, возникают под действием не какойлибо одной из этих сил, а результирующей всех этих факторов. За-
56См., однако [Lowie, 1919b: 33], где Лоуи несколько меняет свою позицию {примеч. авт.).
57Она характеризуется идентичными терминами для кросс-кузенов обоих типов {примеч. авт.).
151
частую силы факторов, действующих в противоположных направлениях, оказываются столь близкими по своему значению, они уравновешивают друг друга до такой степени, что появление дополнительного относительно малозначимого фактора может вывести систему из равновесия и заставить чашу весов качнуться в определенную сторону. Оплер [Opler, 1937a: 208] дает особо удачную иллюстрацию. Говоря о том, что некоторые племена апачей классифицируют тетку по матери вместе с матерью, а другие племена, имеющие сходные социальные институты, называют ее особым термином, Оплер замечает, что каждая из этих практик может быть по-своему адаптивна к ситуации. Такие факторы, как матрилокальное брачное поселение, более подходят первому варианту родственной номенклатуры; факторы, подобные отдельным жилищам конкретных нуклеарных семей, лучше согласуются со вторым вариантом систем терминов родства. Поскольку апачи оказываются вынужденными выбирать между альтернативами с приблизительно равной функциональной полезностью, малозначимые или, казалось бы, совершенно иррелевантные факторы могут определить исход в первом случае одним, а в ином случае другим образом.
Поскольку некоторые множественные факторы действуют практически всегда, невозможно ожидать полных статистических корреляций между любой детерминантой терминологии родства и собственно характеристиками родственной номенклатуры, даже если и соответствующая гипотеза совершенно правильна. Действует фактор временного лага, приводящий к тому, что между появлением причинного явления и вызванным им изменением в терминологии родства проходит заметное время, что также не может не снизить силу и значимость наблюдаемых корреляций. Имея в виду подобные факты, читатель должен осознать, что за положительными статистическими коэффициентами даже умеренной силы могут скрываться самые достоверные и значимые причинно-следственные связи.
В процессе презентации и тестирования нашей теории детерминирования систем терминов родства в качестве модели мы будем использовать так называемый постулатный метод научного исследования
[Huntington, 1937: 482-495; Murdock, 1940a: 369-370]. Речь идет об одном из наиболее строгих научных методов; в его рамках все логические и реляционные операции производятся до постановки окончательного эмпирического теста, в результате чего никакие ошибочные ментальные процессы не могут вмешаться на стадии, промежуточной между сбором данных и формулированием объясняющих гипотез, внося искажения в последние или придавая им тенденциозность, что считается фундаментальным дефектом многих общественно-научных теорий.
По самой своей сути постулатный метод требует формулирования множества гипотез общего характера, называемых «постулатами», и серии выводимых из них утверждений более специфического характера, обозначаемых как «теоремы». Постулаты обычно имеют слишком широ-
152
кий и общий характер для того, чтобы их можно было проверить непосредственно. Проверка их производится в конечном счете через выводимые из постулатов теоремы; при этом последние формулируются таким путем, чтобы их можно было спроецировать на совокупность фактов и проверить через сопоставление количества фактов, согласующихся либо не согласующихся с соответствующей теоремой, или посредством какой-либо другой столь же простой операции. Каждая теорема должна бьпъ подвергнута тщательному логическому анализу с целью выявления всех без исключения постулатов и аксиом, необходимых для выведения каждой данной теоремы. Теоремы, используемые для проверки любого постулата, должны быть как можно более многочисленными, как можно более многообразными и как можно более представительными. Только после того как разработана вся система постулатов и теорем, тщательно определены все термины, а все скрытые допущения трансформированы в четко сформулированные высказывания, вся эта система подвергается эмпирической проверке через проецирование соответствующих теорем на наблюдаемые факты. Если
даже одна-единсгвенная теорема не получает фактического подтверждения, то весь постулат, из которого выведена данная теорема, должен быть отвергнут, после этого в логическую структуру теории должны быть внесены необходимые изменения, за чем должна последовать новая серия эмпирических проверок.
В да! и юй работе вышеописанная идеальная модель научного исследования не выдержана на сто процентов. К сожалению, постулатный метод, каким бы экономичным и точным он ни был в качестве инструмента научного исследования, при полном его описании в конкретном приложении оказывается крайне трудным для понимания читателем. Поэтому мы постараемся, насколько это возможно, упростить наше изложение, опуская некоторые элементы системы постулатного построения проверяемой теории. Кроме того, абсолютно строгое применение данного метода потребовало бы от нас сведения значительного числа антропологических, социологических и психологических теорий (а мы опирались на все эти три группы теорий) к серии логически точных и четко сформулированных утверждений. Хотя осуществление этого желательно, подобную задачу должен выполнять специалист по социальным наукам в целом, а не автор специализированного исследования. Попытаться выполнить подобную задачу на страницах данной монографии было бы слишком самонадеянным (и, по всей видимости, преждевременным). Поэтому постараемся прибегнуть к компромиссному решению и ограничимся непосредственной областью нашего исследования. В результате утверждения, называемые ниже постулатами, будут иметь характер того, что технически известно как «теоремы первого порядка», а то, что мы называем «теоремами», на самом деле будут «теоремами второго порядка». Наши действительные постулаты лежат (будучи сформулированы лишь частично) в наших фундаментальных допущениях. Эти допущения будут выражены в виде конкретных высказываний.
153
В комбинации с теоремами, выведенными из наших собственных постулатов, мы будем иногда проводить проверку гипотез, выдвинутых другими авторами; проверке будут подвергнуты также некоторые гипотезы, по тем или иным причинам заслуживающие, с нашей точки зрения, рассмотрения. Подобные гипотезы будут условно обозначаться нами как «предположения», чтобы их отличать от собственно теорем, хотя для тех и других будет использоваться единая сквозная нумерация. Проверка теорем и предположений будет производиться простым подсчетом числа обществ нашей выборки, согласующихся и не согласующихся с каждой данной теоремой или предположением. «Согласие» будет означать в одних случаях то, что один термин применяется для обозначения разных родственников, в других — то, что для обозначения разных родственников применяются разные термины (соответственно противоположные случаи будут рассматриваться как случаи «несогласия»). Когда пара родственников может быть названа двумя разными терминами и при этом один из них может использоваться для обозначения обоих родственников, а другой — только для одного из них, то такие случаи рассматривались как «случаи наполовину согласия — наполовину несогласия». Случаи использования деривативных терминов классифицировались сходным образом. Так, если «сестра матери» сопоставлялась с «матерью» и термин для первой оказывался дериватом от последнего термина (что-то, например, типа «малой матери»), то подобные термины рассматривались как наполовину сходные, а наполовину различные. Сходный подход применялся и к случаям, когда соответствующие детали описания одной культуры двумя в равной степени компетентными этнографами противоречили друг другу. Когда мы сталкивались с откровенно сомнительными случаями или с отсутствием прямых данных (при наличии косвенной информации), они также получали половину нагрузки/веса. Тем не менее читатель должен принять во внимание, что во всех суммарных подсчетах все дробные величины округлялись нами до ближайших целых чисел. Результаты всех количественных обсчетов суммировались нами при помощи статистических коэффициентов в комбинации с сопутствующим им индексом статистической значимости/достоверности. Мы использовали коэффициент Q, т.е. коэффициент ассоциации Йула [Yule, Kendall, 1937: 44-45]. Поскольку распределение коэффициента Q по выборкам не установлено до сих пор, статистическая значимость/достоверность корреляций определялась при помощи использования критерия «хи квадрат» (х2) с поправкой на непрерывность, согласно формуле, предложенной Снедекором [Snedecor, 1946: 199]. Статистические таблицы включают наряду с количественными данными и величинами коэффициента Q не сами значения х2, а количественную характеристику вероятности получе-
154
ния соответствующего (или большего) значения х2 при полном отсутствии связи между признаками, в результате простой случайности. Таким образом, 1000 указывает на вероятность в менее чем 1 шанс из 1000; 100 — менее чем 1 из 100; 20 — менее чем 1 из 20; 10 — менее чем 1 из 10; 5 — менее чем 1 из 5; 2 — менее 1 шанса из 258. Другими словами, речь идет о статистической достоверности соответственно уровня s 0,1%, уровня 1, уровня 5; уровня 10, уровня 20 и уровня 50%. Колонка х2 не заполнялась при очень низком, менее 2 (т.е. > 50%) уровне достоверности. При значениях коэффициента Q +1,00 или -
1,00 величина х2 становится неточной или неадекватной мерой достоверности из-за низких значений теоретической ожидаемой частотности в некоторых клетках59, и на том месте, где должно стоять значение статистической достоверности, мы ставили звездочку Q.
Коэффициенты корреляции принимают значения от + 1,00 (полная положительная корреляция) до — 1,00 (полная отрицательная корреляция). Коэффициент 0,00 (или близкий к нему) указывает на полную независимость показателей, на отсутствие связи между ними. При проверке теоремы подобный коэффициент будет значить, что гипотеза не прошла проверки, и, чтобы ее все-таки можно было принять, необходимы дополнительные проверки по новым выборкам. Только если при проведении этих проверок будут систематически получаться положительные коэффициенты приемлемого уровня достоверности, гипотезу можно считать все-таки подтвержденной. Получение отрицательного коэффициента означает, конечно, явное опровержение теоремы (естественно, если уровень достоверности
w Подобная практика указания показателей статистической значимости корреляций прямо противоположна принятой в настоящее время (см. мои математико-статистические комментарии к таблицам Мердока), хотя, на мой взгляд, она и обладает определенными достоинствами, например, большей наглядностью. Действительно, понять, что показатель 1000 свидетельствует о более высокой статистической значимости, чем показатель 10, легче, чем утверждения о том, что падение значения а с 0,1 до 0,001 свидетельствует о стократном росте значимости корреляции. —А К. 59 Это утверждение Мердока не представляется правильным. Корреляция вполне может быть статистически достоверной и при Q = -1 /+1. Зачастую при этом вполне можно пользоваться и подсчетом величины х2, так как и в таких случаях значение теоритической ожидаемой частотности может превышать требуемую величину (5; отметим, кстати, что в настоящее время считается, что этот порог может быть даже снижен до 3 при числе случаев в несколько десятков [Тюрин, Макаров, 1998: 326]) для всех клеток таблицы. Так что решение Мердока полностью отказаться от вычисления статистической значимосги корреляций для всех корреляций со значением Q = -1/+1 представляется совершенно ошибочным. — А К.
155
данного коэффициента достаточно высок)60. Положительные коэффициенты подтверждают гипотезу, однако это подтверждение можно считать лишь предварительным, если соответствующие этим коэффициентам индексы достоверности систематически оказываются низкими. В целом теорему можно считать доказанной только в том случае, когда ее статистическая проверка дает положительный коэффициент корреляции; при этом степень надежности доказательства можно оценить при помощи коэффициентов статистической достоверности и того, насколько последовательно знак коэффициентов корреляции оказывается в предсказанном направлении.
Когда производился сбор данных для настоящего исследования, мы не имели намерения предпринять анализ детерминант номенклатур родства, а собирались использовать данные по терминам родства для изучения некоторых аспектов социальной структуры, регулирующих сексуальное поведение. Поэтому мы собирали данные только по терминам родства, казавшимся релевантными для решения вышеописанной задачи. Поэтому материал собирался относительно родственных отношений между мужчинами
иженщинами, но не об отношениях родственников-мужчин (или родственниц-женщин) между собой. Сходным образом данные по терминам родства собирались только в случаях, когда речь шла о
терминах, используемых мужчинами для
60 Это утверждение Мердока также представляется совершенно некорректным. Корреляция между величинами А
иВ называется положительной, если рост значения величины А сопровождается (как минимум в тенденции)
ростом значения величины В. Если же рост значения величины А сопровождается снижением величины В, то такая корреляция называется отрицательной. Поэтому получение положительного коэффициента корреляции нередко означает как раз явное опровержение вашей гипотезы, а получение отрицательного коэффициента—ее подтверждение. Допустим, если вы проверяете гипотезу о том, что чем выше средний доход на душу населения в данной стране, тем ниже в ней рождаемость, то получение в результате статанализа кросс-национальных данных положительного коэффициента корреляции будет означать ее опровержение, а получение статистически значимого отрицательного коэффициента — ее подтверждение. Так что знак корреляции сам по себе здесь ни о чем не говорит. Значение имеет лишь то, имеете ли вы дело с корреляцией в предсказанном проверяемой гипотезой направлении или с коореляцией в направлении, противоположном предсказанному. Необходимо отметить, что, по сути дела, когда Мердок говорит о положительных корреляциях, он имеет в виду корреляции в предсказанном его гипотезами направлении, а под отрицательными корреляциями он имеет в виду корреляции в направлении, противоположном предсказанному. Собственно говоря, Мердок так и организовал свои таблицы, чтобы положительные значения коэффициентов корреляции соответствовали корреляциям в предсказанном его гипотезами направлении. Это обстоятельство нужно обязательно иметь в виду при чтении книги Мердока. —А К.
156
обозначения своих родственниц-женщин; сбор информации о терминах, используемых мужчинами для обозначения своих родственников-мужчин (либо о терминах, используемых женщинами для обозначения своих родственниц-женщин), не производился. Таким образом, для статистической проверки теорем мы имели в распоряжении данные только о первой категории терминов родства. И хотя полученные результаты, по всей видимости, достаточно убедительны, для получения окончательных
результатов в будущем необходимо будет привлечь данные и по другим категориям терминов родства. Гипотеза о детерминации терминологии родства будет сформулирована в виде одного предельно общего постулата, из которого мы выведем 26 теорем, каждая из которых будет подвергнута индивидуальной статистической проверке. Этот постулат не призван дать ответ на все вопросы детерминации терминов родства; он относится лишь к одной из областей этой проблематики, впрочем, именно к ней и относится подавляющее большинство соответствующих проблем. Речь идет о классификации и дифференциации терминов, обозначающих вторичных и третичных родственников поколения эго, а также первого восходящего и первого нисходящего поколений. Здесь оказывается возможным единообразный анализ родственной терминологии, поскольку все релевантные критерии в этом случае одни и те же — поколение, пол, свойство vs. родство, коллатеральность, бифуркация и полярность. Для первичных родственников равную важность приобретают дополнительные критерии относительного возраста 6l и пола эго; и это обстоятельство надо было бы принять во внимание при формулировании постулата. С другой стороны, в отношении второго и более высокого восходящих и нисходящих поколений, а также дальних родственников классификация становится столь общей, что большинство или даже все основные критерии начинают игнорироваться.
Постулатный метод требует, чтобы все допущения, на которых базируегся постулат, были представлены в виде четко сформулированных угверждений. Хотя в теоретических обществоведческих работах такого практически никогда не делается, мы все-таки предпримем попытку соответствовать этому научному идеалу. Тер-
01 При анализе 221 общества нашей выборки мы обнаружили, что в 43% обществ выборки эго-мужчина употребляет разные термины для обозначения своих младшей и старшей сестер; вместе с тем при исключении из анализа терминологии для сиблингов общества, дифференцирующие родственников по возрасту, оказываются в незначительном меньшинстве (19% для «жены брата», 15 — для «сестры жены», 13 — для «сестры матери», 9 — для «жены брата отца» и «дочери сестры матери», 8 — для «дочери брата отца», 7 — для «дочери брата», 5 — для «дочери сестры отца», 4 — для «сестры отца» и «дочери брата матери», 2 — для «дочери сестры» и менее 1 — для всех остальных категорий вторичных и третичных родственников)(примеч. авт.).
157
мины, используемые при формулировании постулата, будут точно определены (а это еще одно требование постулатного метода) во время изложения базовых допущений.
Первое наше допущение заключается в следующем: все человеческое поведение (включая и ту его часть, что называется культурным поведением) подчиняется определенным фундаментальным поведенческим принципам, сформулированным психологами. Культурные изменения служат продуктами индивидуального поведения масс индивидов, совершающих определенные действия на протяжении заметных промежутков времени и адаптирующихся к изменяющимся условиям существования через такие механизмы, как обучение методом проб и ошибок и имитация (см.: [Miller, Dollard, 1941]). Все культурные реакции в конкретных ситуациях могут быть поняты сходным образом через устоявшиеся поведенческие привычки реагирующих индивидов, их мотивации, а также экологические и социальные условия человеческого поведения. Короче говоря, мы исходим из положения о том, что между адекватными психологическими и культурными интерпретациями не наблюдается какого бы то ни было конфликта.
Во-вторых, мы исходим из того, что все культурные феномены имеют исторический характер. Мы в особенности отказываемся иметь дело с какими-либо интерпретациями эволюционных, циклических или иных процессов, рассматривающими культурные формы каким-либо иным образом, кроме как продукты предшествующих событий и существующих условий воспроизводства культурной системы в конкретном локальном контексте. Ввиду того что поведение, как индивидуальное, так и коллективное, зависит от взаимодействия одних и тех же факторов (внешних стимулов и условий, тенденций и мотиваций устойчивых поведенческих реакций индивидов, а также врожденных поведенческих предрасположенностей), мы не видим конфликта между историей и психологией. Однако мы настаиваем на том, что психологические механизмы действуют на материалах, создаваемых историей (включая и историю жизни отдельных индивидов). При отсутствии подобных материалов психология не может предложить адекватной интерпретации какого бы то ни было культурного феномена. Ученый-обществовед может (и, собственно говоря, должен) обращаться к психологу за ответами на вопрос «как?». Но для решения проблем, связанных с ответами на вопросы «что?», «когда?», «где?» и даже «почему?», он должен изучать историю для выявления и исследования независимых переменных. В-третьих, мы исходим из того, что терминологическая классификация родственников — всего лишь частный случай лингвистической классификации, а функция этой классификации — обозначение типов родственников в соответствии с их социально релевантными общими характеристиками (например, в соответствии с ожидаемым от них структурированным поведением). Когда же появляется необходи-
158
мость индивидуализировать определенного родственника, это универсально достигается при помощи использования имен собственных.
В-четвертых, мы исходим из того, что обозначение двух и более родственников при помощи одного термина может наблюдаться, только когда между этими родственниками имеется систематическое и непосредственно воспринимаемое сходство или отсутствуют какие-либо систематические наблюдаемые различия. Это положение выводится из существования психологического процесса (известного как «генерализация стимула»), идентифицированного и описанного Холлом ([Hull, 1943:183-203]; см. также: [Hilgard, Marquis, 1940: 176-185]). Генерализация представляет собой механизм, посредством которого любая поведенческая реакция, выученная индивидом в связи с определенным конкретным стимулом или системой стимулов, будет в тенденции продуцироваться другими стимулирующими ситуациями в пропорции, соответствующей уровню их сходства со стимулом исходным. Из нашего первого допущения вытекает, что любой культурный феномен, в котором поведенческие реакции, ассоциированные с конкретными стимулирующими объектами (такими, как, например, термины родства), распространяются на другие стимулирующие контексты, будет отражать в поведении большого числа людей тот же самый механизм, что мы можем наблюдать на уровне отдельного индивида. Однако поскольку рассматриваемый культурный феномен связан с символическими ментальными (языковыми) процессами, а также с плюралистическим поведением многих членов общества, кажется оправданным говорить не о «генерализации» терминов родства, а использовать слово extension («расширение, распространение») и глагол extend («расширять/ся, распространять/ся») для обозначения социального аналога и производного от вышеупомянутого психологического процесса.
В-пятых, мы исходим из того, что разные термины родства будут применяться для обозначения двух и более родственников в случае, когда они демонстрируют систематические значимые различия или отсутствие систематического непосредственно наблюдаемого сходства. Это допущение выводится из психологического процесса «дискриминации» (как он определен Халлом [Hull, 1943: 266]) через механизм, аналогичный процессу «генерализации». Дискриминация есть фундаментальный механизм, посредством которого генерализация поведенческих реакций вдоль континуума уменьшающегося сходства стимулов, их продуцирующих, останавливается в той точке, где поведение перестает быть адаптивным, и создается ситуация, благоприятная для появления других поведенческих реакций. В отношении терминологии родства мы будем использовать термин дифференциация/дифференцирование (и глагол «дифференцировать») для обозначения символического и социального аналога психологических процессов дискриминации.
159
В-шестых, мы исходим из того, что расширение или дифференцирование терминов родства зависит в каждом индивидуальном случае от суммарного действия всех сходств и различий, демонстрируемых соответствующими родственниками. Сходства и различия могут быть классифицированы в три группы:
1.Отсутствие или присутствие различий, имманентных самой природе родственной структуры вследствие фактора биологической наследственности и универсального культурного факта внутрисемейной экзогамии.
2.Отсутствие или присутствие повторяющихся, но не универсальных характеристик социальной организации и тех или иных культурных норм, регулирующих брачное поселение, счет родства и заключение брака, способных приводить к эффекту увеличения или уменьшения степени сходства или различия между родственниками определенных категорий.
3.Отсутствие или присутствие других культурных или экологических факторов, способных влиять на степень сходства между категориями родственников (сюда мы включаем и всякого рода локальные и уникальные исторические влияния).
В-седьмых, мы исходим из того, что единственные имманентные различия, имеющие фундаментальную значимость для классифицирования вторичных и третичных родственников, — это шесть основных критериев поколения, пола, свойства vs. родства, коллатеральное™, бифуркации и полярности. В постулате и теоремах эти шесть критериев будут обозначаться как имманентные различия. Дополнительные критерии относительного возраста, пола эго и прижизненное™ признаются в терминологии для вторичных и третичных родственников лишь редко и спорадически, а поэтому для настоящих целей они не будут классифицироваться как имманентные различия. Седьмое допущение было выведено нами на основе классического анализа Кребером [Kroeber, 1909: 78-81] факторов терминологической дифференциации.
Теперь необходимо определить термин родотип [kin-type], который мы будем использовать ниже в постулате и теоремах. Родотип — это класс родственников, выделяемых по всем шести основным критериям, т.е. состоящий исключительно из родственников, между которыми не наблюдается ни