- ?
И тащит расчерченную большую доску, штук 50 гвоздей, катушек, 10 разноцветных проводов и схему.
- Вяжи.
Боже! Я же не телефонист. Я вычислитель. Но ..., вяжу.
Связал. Мрачный мужик тащит железку с дырками и ящик переключателей:
- Паяй.
- За что? Но..., паяю. Между прочим, потом я никогда не применял переключателей и жгутов. Спаял. Теперь руководитель мне доходчиво объяснил какая это важная работа, какая срочная, какая нужная, и как важно быстрее настроить эту штуку. А диплом? Судьба...
Начали настраивать. Я на первой смене найду и исправлю, мрачный мужик на второй вернет назад, я на первой смене что-нибудь сделаю, мрачный мужик на второй... Ну сколько можно? И тут как раз начальник отдела собирает практикантов.
Сидят в кабинете 10 вычислителей, один радист и их руководители. И начинает начальник расхваливать радиста. И такой он, и сякой, и пользу ящику приносит, и на работе он тут будет. Тут радист делает комплимент, а начальник принимается за нас. И лентяи мы, и разгильдяи мы, и тупицы мы, и никакой пользы от нас, и ещё...
Нет, на работу он возьмёт, но только самых, самых. А дальше опрос. Первый проектом доволен (кто бы мог подумать!). Второй не очень, но работу сделает (Вот зараза!). Третий не доволен, но он приложит все свои силы на пользу ящику. Не доволен! (Это я). Ни проектом, ни работой! Это не работа, а издевательство! И пользы никакой не принесу! И ..., прикусил язык. Но уже вылетело. Попался. А дипломное проектирование уже началось.
Я в ИК АН УССР. А они что-то жмутся. Бегом на родную кафедру к М.М. Пиневичу, рассказываю. Он за меня и к К.Г. Самофалову:
Ну, что ты наделал! - Ну куда теперь тебя? Ведь ИК АН УССР иногородних на работу не берет.
Решили дипломный проект писать на кафедре. Тема такая-то, руководитель - М.М. Пиневич.
Сижу в ящике, собираюсь заявление писать. Вдруг подходит начальник и просительно так предлагает поговорить с снс (старший научный сотрудник, прим. автора). С каким снс? О чем? Зачем? Ведь уже всё решено. Ну ладно. Поговорю. Оказывается снс - это тот мужик, который с начальником трепался.
Снс начинает рассказывать про потенциальные элементы. Нашёл о чём говорить! Я всё это давно уже знаю. А снс чем дальше, тем пуще: электроны, дырки, рассасывание, надежность, помехи, статистика, гистограммы...
Ясно, радист. А снс: триггеры, счётчики, регистры, автоматы, сумматоры, комбинационные схемы...
Ого, так он ещё и вычислитель! А снс: арифметические, управляющие, запоминающие устройства, кодовые шины, магистрали, ...МАШИНИСТ!!! Снс: микропрограммы, совмещение операций... А это что такое?
Снс: Глушков, Нейман, Ричардс, Лебедев, Флорес,... Теоретик!!! Снс: научные труды, изобретения, Институт инженеров-вычислителей США, ... Учёный!!!
В общем через полчаса я уже его слушал, через час - слушал и думал, через полтора часа он довел меня до состояния О. Бендера после первого разговора с Воробьяниновым. Только в голове у меня кружились элементы, узлы, устройства, машины и прочие так любимые вычислителями вещи. Через два часа я сдался, а через три часа я в первый раз после большого перерыва вполне сознательно и самостоятельно принял решение: ОСТАЮСЬ.
И остался. Пока ещё ничего плохого по этому поводу не произошло, и ещё ни разу не пожалел. А в моей жизни это, пожалуй, единственный случай.
Вот таким был Плотников в 1963 году.
А может она, судьба, всё-таки безусловная. И мне просто-напросто на роду написано просидеть рядом с В.Н. Плотниковым лет так 50. А?"
Используя память Вилена Николаевича я мог бы изложить историю развития работ по созданию средств вычислительной техники в Институте радиоэлектроники год за годом, месяц за месяцем, день за днем.
Но это было бы похоже на технический отчет, интересный только для специалистов. Поэтому я привожу лишь отдельные эпизоды и события из тридцатилетнего пути главного конструктора.
ПММ 4Н02 питались от источников напряжения двух номиналов +6,3 В. Мощность, рассеиваемая микромодулем, - не более 60 мВт. Его электронные компоненты работали в облегченных электрических режимах и по результатам эксплуатации в составе различных систем в течение 1975 г. интенсивность отказов ПММ 4Н02 оказалась равной 6.10-7 1/час. Максимальная рабочая частота устройств на ПММ 4Н02 - 1 мгц, время задержки микромодуля - от 0,05 до 0,3 мксек в зависимости от нагрузки.
Применение ПММ и 4-слойных плат печатного монтажа в аппаратуре систем дало большой технико-экономический эффект, например, быстродействие устройств, по сравнению с ранее разработанными, повысилось в 5-10 раз. Это позволило разработчикам корабельных систем автоматизировать процессы обработки информации и управления, которые ранее вообще не предусматривались в ТТЗ или выполнялись операторами вручную с большими ограничениями.
После того, как системы на ПММ успешно прошли этап государственных испытаний, были внедрены в серийное производство и приняты на вооружение, по инициативе ЦНИИ-108 (г. Москва) работа по созданию ПММ была представлена на соискание Государственной премии Украины под названием: "Комплекс работ по созданию плоских микромодулей и радиоэлектронной аппаратуры на их основе с организацией крупносерийных производств". В числе лауреатов высокой премии оказался и В.Н. Плотников.
Комитет по радиоэлектронике СССР считал, что разработка и выпуск средств вычислительной техники для корабельных систем должны осуществляться в специализированных институтах, КБ, предприятиях и был категорически против разработки ЭВМ "системщиками", т.е. теми организациями, задача которых состояла в создании очень сложных корабельных радиоэлектронных систем. С одной стороны это было справедливо - средства ВТ должны создавать не кустари, а специалисты.
Однако, с другой стороны, такой подход имел и свой недостаток - отрыв разработчиков ВТ от требований, выдвигаемых разработчиками систем. Кудрявцев имел смелость ослушаться Комитет и решил создавать ЭВМ своими силами.
Разработку ЭВМ замаскировали названием. Машина превратилась в цифровое вычислительное устройство (ЦВУ). Это название фигурировало в официальных документах. Для Плотникова же и его помощников это была специализированная цифровая вычислительная машина (СЦВМ), прообраз будущих унифицированных ЭВМ "Карат".
Работа была выполнена быстро и качественно. Для машины использовались ПММ. Смонтированные на заводе образцы "незаконнорожденной" СЦВМ были использованы при создании двух ответственных систем. Технические характеристики СЦВМ даны в приложении 1.
Успеху работы во многом способствовал Кудрявцев, обеспечивавший создание на опытном заводе цеха по производству многослойных плат с печатным монтажом, сборке и отладке СЦВМ собственными силами, освободив от этой сложной и занимающей много времени работы создателей машины.
Казалось бы, успех был полный! Есть ПММ, есть СЦВМ, чего же еще! Но Кудрявцев не был бы Кудрявцевым, если бы не видел, что сделанное - только первый шаг, надо идти дальше - создать ЭВМ, которую должен признать флот. ПММ для нее уже не годились. Нужны были более миниатюрные и надежные элементы. В эти годы уже появились первые, еще несовершенные интегральные микросхемы отечественного производства, уже витала, как говорят, во многих умах идея создания больших интегральных схем БИС. Кудрявцев решил совершить "прорыв" в области микроэлектроники, что было в его характере. И произошло это так.
В 1967 г. институт Кудрявцева передали в Министерство судостроения СССР. Когда в том же году министр судостроения Борис Евстафьевич Бутома собрал у себя директоров приборостроительных предприятий для обсуждения проблем миниатюризации корабельной радиоэлектронной аппаратуры, каждый из них выступил и рассказал о своих успехах и трудностях. Министр подвел итог:
Успехов нет ни у кого, кроме Кудрявцева, остальные, похоже, и не собираются этим заниматься! Даю 2-3 недели, чтобы разобраться в этом вопросе и дать предложения по оснащению лабораторий и участков. У меня есть 1,5 млн.руб., я не буду их размазывать тонким слоем. Кто возьмется за конкретную работу, тот и получит финансирование!
И.В. Кудрявцев тут же попросил слова:
- Если можно, я прямо сейчас дам Вам составленное нами технико-экономическое обоснование на разработку микросхем частного применения и создания участка напыления тонких пленок. У меня подготовлен и проект Вашего приказа о выделении финансирования в объеме 1,4 млн.руб.!
В зале поднялся шум, послышались протесты. Директорский "корпус" кипел, возмущение было всеобщим. Министр же, просмотрев переданные ему документы, тут же подписал приказ. Так Иван Васильевич "заработал" первые средства для развития работ по микроэлектронике.
"В последний день квартала 1968 г. пошел я к И.В. Кудрявцеву утверждать промежуточный технический отчет по выбору элементов ВТ, - вспоминает В.Н. Плотников. - В отчете, после многих разделов, в которых рассматривались неудачные конструкции элементов ("как не надо"), приводилась фотография и страница текста по выбранной конструкции ("как надо"). Но никаких конкретных предложений не было. Директор прочитал выводы и, утверждая отчет, посмотрел на меня из-под бровей своим "ярым оком" сказав: "Отчет сделан. А вот, ты скажи, на чем мне делать системы?! Два ТТЗ получил от заказчика, а элементной базы нет!!!" Пришел я как именинник, а ушел, "поджавши хвост", прошептав, - "Будем искать, Иван Васильевич". А что искать-то, знаю, что ничего готового нет, организовать через Минэлектронпром поставки бескорпусных кристаллов с военной приемкой в обозримом будущем было совершенно нереально:
Но "счастливый случай" уже ждал меня в Вильнюсе. На совещание съехались специалисты с большим опытом разработки схем цифровых устройств на различных элементах, - продолжает Плотников. - Редко мне приходилось участвовать в работе таких близких по специальности и по духу людей. Интересным было общение друг с другом как на совещании, так и после работы в неофициальной обстановке. Однако, я часто замечал, что в выступлениях многих присутствующих часто проявляется демонстративная беспристрастность, академичность, даже равнодушие. У меня было совсем другое настроение: я не выполнил срочную работу, не выбрал элементную базу для разрабатываемых в институте систем и рассматривал это совещание как благоприятную возможность поскорее сделать трудный выбор. Такой озабоченности я не увидел ни у кого. В ответах на вопросы и при общении с хозяевами я узнал, что в Вильнюсском КБ (ВКБ) разработали металлостеклянный корпус с 32 выводами для гибридных схем, осваивают тонкопленочный монтаж, а теперь будут осваивать изготовление интегральных схем. Таким образом, на одном предприятии выполнялся весь комплекс работ, необходимый для создания многокристальных микросхем - именно то, что нам нужно.
Ночевали мы в пансионате г. Тракай - условия прекрасные, но мне не спалось, мучил вопрос, как организовать совместную работу. На следующий день, потеряв интерес к совещанию и знакомым москвичам, я расспрашивал вильнюсцев обо всех их достижениях и возможностях. Вернувшись в Киев, сразу же доложил директору о результатах командировки во всех подробностях и сделал общий вывод - есть техническая возможность разработать в ВКБ по нашим схемам многокристальные микросхемы в герметичном металлостеклянном корпусе со штырьковыми выводами, а значит, сохранить освоенную нами технологию изготовления многослойных печатных плат.
Через день И.В. Кудрявцев поехал в Москву, пробился на прием к министрам судостроительной и электронной промышленности Б.Е. Бутоме и А.И. Шокину, договорился с ними о совместном приказе по поводу разработки в ВКБ микросхем специально для систем нашего предприятия. Главный инженер В.Ю. Лапий сразу поехал в Вильнюс, познакомился с директором ВКБ Д.Ю. Занявичусом, они вместе составили проект приказа. Он прошел все инстанции согласования и 18 января 1969 г. был подписан.
Я убедился еще раз не только в смелости Кудрявцева при внедрении новой техники, но и в высокой степени доверия ко мне, как специалисту.
Создание многокристальных интегральных микросхем было новым направлением в разработке элементной базы вычислительной техники не только в стране, но и за рубежом (по крайней мере в Европе). Через несколько лет появились сообщения о разработке и применении в США для аппаратуры военного назначения аналогичных элементов, которые получили название "мультичипы".
Разработчикам многокристальных микросхем очень хотелось стать пионерами больших интегральных схем БИС, и они посчитали свои схемы гибридными большими интегральными схемами ГБИС. Им было присвоено название ГБИС "Вардува", а в дальнейшем "серия 240".
В приказе двух министров указывалось, что ГБИС предназначены для двух радиоэлектронных систем, разрабатываемых в КНИИРЭ.
В состав обеих систем должна была входить ЭВМ, причем с самого начала было решено разрабатывать ее как унифицированную для всех систем, создаваемых в институте (на подходе были задания на разработку еще трех систем).Функционально-логическую схему машины начали проектировать еще до начала ОКР "Вардува". Электрическую схему процессора и микропрограммы разрабатывали одновременно с электрическими схемами ГБИС "Вардува", поэтому состав ряда ГБИС был хорошо обоснован, в дальнейшем корректировка его не потребовалась" и фактически это была совместная разработка КНИИРЭ и Вильнюсского КБ".
В лаборатории Плотникова был подготовлен документ под названием "Основные характеристики ЭВМ "Карат" с приложением функциональной схемы и системы команд. На совещании у главного инженера В.Ю. Лапия 19.05.1969 г. собрались главные конструктора всех систем. После обсуждения было принято решение об использовании предлагаемой ЭВМ в перспективных системах предприятия.
"Основные характеристики", утвержденные Кудрявцевым 17 июня 1969 г., явились фактически, техническим заданием на разработку новой ЭВМ на ГБИС.
Использовать машину для применения в отрасли не планировалось. Это произошло позднее по инициативе четырех ленинградских приборостроительных предприятий Минсудпрома. Они ознакомились с "Основными характеристиками" и сразу одобрили их - именно такая ЭВМ была нужна для новых радиоэлектронных систем, проектирование которых начиналось на этих предприятиях. Это и не удивительно, так как по характеру решаемых задач ленинградские системы были близки к киевским.
Несмотря на то, что разработка унифицированной ЭВМ не соответствовала основному профилю КНИИРЭ, и это неоднократно подчеркивалось московским начальством, Кудрявцев решил довести дело до конца - добиться признания "Каратов". Объем работ и ответственность при этом значительно возрастали.
Но отступать уже было нельзя.
Особенно бурную деятельность по пропаганде машины среди предприятий-разработчиков систем самого различного назначения развернули ленинградцы. Они проявили инициативу - разработали ТЗ на ЭВМ "Карат" как унифицированную для отрасли. Проект такого ТЗ на самостоятельную ОКР появился в конце 1970 г. В начале на нем стояло две подписи: директора института Кудрявцева и главного конструктора Плотникова. Когда оно было утверждено в 1971 г. на нем было уже 24 подписи, включая заместителей министра и главкома. Но для этого разработчикам "Карата" надо было преодолеть такие препятствия, о которых вначале не могли и думать.
К концу 1970 г. в Минсудпроме с вычислительной техникой сложилась сложная ситуация. Головная организация заказчика и головное предприятие Минсудпрома ЦНИИ "Агат" совместно разработали концепцию унификации ЭВМ для систем, разрабатываемых в отрасли. Предлагалось создать три типа программно совместимых 32-разрядных машин различной производительности. Концепция была грамотно аргументирована, убедительна и даже "красива".
В это время у Кудрявцева уже был изготовлен и настраивался первый образец "Карата" - малогабаритной 24-разрядной машины на ГБИС "Вардува". Массогабаритные характеристики ее были не хуже, чем у малой машины предлагаемого ряда, а производительность при решении конкретных задач в системах - выше средней модели ряда. "Карат" никак не вписывался в составленную концепцию. Назревал конфликт, который вскоре перешел из закрытой фазы в открытую.
"В январе 1971 г. в Ленинграде работала экспертная комиссия по определению типа ЭВМ для подводных лодок, - рассказывает В.Н. Плотников. - Специалисты из десятка предприятий рассматривали характеристики разрабатываемых в Москве и Киеве машин применительно к решаемым на подводных лодках задачам. Несколько дней составляли различные таблицы с оценкой вариантов. Получалось, что для большинства систем лучше всего подходит ЭВМ "Карат". В одной системе, разрабатываемой в НИИ "Агат", - головном предприятии по вычислительной техники, лучше использовать ЭВМ средней производительности "Атака", проектируемую этим же предприятием.
Для составления окончательного документа руководители заинтересованных предприятий собрались в кабинете генерального конструктора атомных подводных лодок П.П. Пустынцева.
Обстановка была очень напряженная. Присутствующие разделились на две части: в первую входили контр-адмирал И.А. Семко и директор "Агата" Г.А. Астахов, во вторую - все остальные. Первые были искушенными "политиками" и имели высокий авторитет в области вычислительной техники. Во второй группе специалистом был, кажется, только я. "Головные" предлагали создать на подводной лодке вычислительный центр из нескольких машин "Атака" и решать здесь все задачи, требующие программной реализации. Остальные резко возразили: централизация вычислительных средств привела бы к потере живучести, увеличению количества и протяженности линий связи. В качестве "тарана" вторая группа использовала меня как специалиста и требовала все большего количества технических доводов. Но "головные" не хотели и слушать мои обоснования. Многочасовый спор не привел к однозначному результату, но большинство поддержало разработку ЭВМ "Карат" как унифицированную для отрасли машину. Нам было поручено подготовить за два месяца эскизно-технический проект и представить его на защиту в головную организацию, руководителем которой был контр-адмирал И.А. Семко - ярый противник нашей машины.