Материал: Lebedeva_M_M_Intellektualnaya_migratsia_v_sovremennom_mire

ния относительно повышения эффективности использования потенциала всех четырех групп, упомянутых выше.

Как иммиграция, так и эмиграция вызывают противоречивую реакцию в российском обществе. И, если в случае иммиграции первоочередное внимание уделяется обычно ее этническим аспектам, боязни быстрого «размывания» национальной культуры, притоку незаконных иммигрантов, возрастающей нагрузке на рынок труда и механизмы социальной защиты населения и росту преступности и коррупции, то в отношении эмиграции наиболее сильные эмоции вызывает, как правило, отъезд за рубеж интеллектуальных и профессиональных элит.

Утечка мозгов из России — мифы и реальность

Прежде всего — каков же реальный масштаб «утечки мозгов» из России? Ведь разрыв в приводимых оценках колоссален — от 20 тысяч до более чем 500 тысяч человек. Рассматривая эти цифры, необходимо прежде всего отметить, что для интеллектуальных элит теоретически есть два пути на Запад   — постоянная эмиграция или первоначальный выезд на учебу, стажировку или временную работу с последующим изменением статуса. И вот оказывается, что первый из этих путей себя практически исчерпал — канал постоянной иммиграции был открыт в основном для представителей ряда этнических и религиозных групп, имевших национальные государства или влиятельные диаспоры за рубежом. К настоящему времени численность таких групп в России значительно сократилась, и наиболее мобильные их представители уже выехали из РФ. Начиная с 2006  г. доля этнических русских среди эмигрантов превышает 50%, в то время как в 1993 она составляла лишь 24%. В то же время доля евреев, например, снизилась с 15,8% в 1993г. до 1,9% в 2006г. (см. табл. 1). Соответственно, снижается и доля в эмиграционном потоке стран «традиционной» эмиграции   — США, Израиля, Германии — с более 90% в 1990-е годы до менее 60% в 2008  г.

102

Табл. 1.

Эмиграция из России на Запад по национальности, 1993–2007

Источники: Вишневский, А.Г., ред. (2006, 2008, 2009, 2011). На-

селение России: Семнадцатый ежегодный демографический доклад (Москва: Издательский дом ГУ ВШЭ, Центр демографии и экологии человека).

Одновременно, как это ни парадоксально, либерализация режима эмиграции из РФ сопровождалась «закручиванием гаек» на Западе, значительно затруднившим въезд в наиболее привлекательные страны. Так, иммиграция в страны ЕС сократилась более, чем вдвое уже в 1990-е годы — с 1,5 миллиона до 680 тысяч. В результате поток эмиграции из России на Запад сократился со 100 тысяч в год в середине 1990-х годов до менее 15 тысяч в настоящее время (13,4 тыс. в 2008 г.)

Таким образом, временный выезд на учебу, стажировку или работу с последующим изменением статуса становится основным каналом интеллектуальной миграции на Запад. В   результате оценить масштабы и основные характеристики этого миграционного потока оказывается еще более затруднительно.

Каковы же факты? Только в 1990–2003 гг. численность занятых в научно-технической сфере сократилась в РФ почти в 2 раза — с 1943 тысяч до 858,5 тысяч человек. Число исследователейзатотжепериодснизилосьс992,6тысячдо409,8тысяч

103

человек, или на 59%, достигнув уровня 35-летней давности51. Это, однако, совсем не означает, что большинство покинувших российскую науку выехали за границу — напротив, основная их масса стала составной частью «внутренней миграции» в те виды деятельности, которые не соответствуют их образованию и профессиональной квалификации — явления, часто характеризуемого как “утрата мозгов” (“brain waste”). Причины этого явления многогранны, но немаловажно и то, что ослабление российского научного потенциала резко ухудшило возможности российских ученых по ведению качественных исследований. Отметим, в частности, что к началу столетия доля России в производстве мировой высокотехнологичной продукции была менее 1% по сравнению с долей США, составлявшей 36%, и Японии — 30%. Затраты на исследования и разработки в расчете на одного исследователя в РФ были в 10 раз ниже, чем в США52.

С учетом этих факторов, размер современной российской академической диаспоры на Западе можно оценить в 150–200 тысяч человек. И, хотя количественные оценки остаются крайне затруднительными, исследования, проведенные автором совместно с Ж.А. Зайончковской,53 позволяют сделать ряд вы-

51  Г.А. Власкин, Е.Б. Ленчук. Промышленная политика в условиях перехода

кинновационной экономике. Опыт стран Центральной и Восточной Европы и СНГ. М.: Наука, 2006. С. 203.

52   г.А. Власкин, Е.Б. Ленчук. Промышленная политика в условиях перехода

кинновационной экономике. Опыт стран Центральной Европы и СНГ. М.: На-

ука, 2006. С. 200; г.С. Витковская, С.С. Панарин. Миграция и безопасность в России. М.: Интердиалект+. С. 8–9.

53  Korobkov,A.V.andZh.A.Zaionchkovskaya.“RussianBrainDrain:Mythsand Reality.” Communist and Post-Communist Studies Special Issue on Disintegration of the Soviet Union. Twenty Years Later. Assessment. Quo Vadis? Richard Sakwa and Andrey Kazantsev, eds., vol. 45, no. 3-4, September-December 2012. Данное иссле-

дование опиралось на блок статистических данных, в первый и последний до настоящего времени раз опубликованных Росстатом в 2002–2003 гг. (Государ­ ственный комитет РФ по статистике, 2003. О численности сотрудников, работавших за рубежом в 2002 году. Индекс 3808, код работы 1512003, Госкомстат России, Москва). Представление о качественных характеристиках российской академической диаспоры дают также результаты опроса, проведенного в 20092010 Евразийской сетью политических исследований, (Стратегия возвращения российской интеллектуальной элиты, науч. ред. В.Н. Меркушев, ЕСПИ: Моск-

ва 2009. URL: http://www.inop.ru/page143/page799/page611/page710/).

104

водов относительно структуры и динамики интеллектуальной эмиграции из России. Даже беглого взгляда на статистические данные достаточно для того, чтобы понять, что россий­ ская академическая диаспора за рубежом крайне неоднородна с точки зрения, по крайней мере, трех параметров: сфер научной деятельности, регионов и организаций исхода из стран приема. Помимо этого, колоссальные различия имеют место в отношении социального и профессионального статуса российских ученых, работающих за рубежом.

Доминируют в миграционном потоке ученые в возрасте от 30 до 50 лет, а также мужчины (последние составляют три четверти интеллектуальной миграции) – между тем, женщины составляют 41,9% академического российского персонала в России54. Следует, однако, отметить, что доля женщин значительно выше в более молодых возрастных категориях — 29,4 процента среди тех, кто моложе 30 лет по сравнению с 11,2 процента в возрастной группе от 60 до 69 лет (см. табл. 2).

Табл. 2

Возраст и пол исследователей, выехавших за рубеж, %

Источники: Korobkov,A.V.andZh.A.Zaionchkovskaia.“RussianBrain Drain: Myths and Reality.” Communist and Post-Communist Studies. SpecialIssueonDisintegrationoftheSovietUnion.TwentyYearsLater.

54  Центр исследований и статистики науки (2010). Наука России в цифрах 2010. Статистический сборник. (Москва: ЦИСН), 14.

105

Assessment. Quo Vadis? Richard Sakwa and Andrey Kazantsev, eds., vol. 45, no. 3-4, September-December 2012, 327-4; О численности сотрудников, работавших за рубежом в 2002 году. Москва: ГоскомстатРоссии.Индекс3808,кодработы1512003,2003.

Велика и политическая разноголосица в рамках диаспоры – от артикуляции своих русских национальных и православных корней до попыток «стереть» свою прежнюю идентичность и полностью интегрироваться в принимающие общества.

Сточкизренияотдельныхспециальностей,спроссохраняется на специалистов в ряде точных и естественных наук — представителей старых и высокоразвитых российских научных школ. В частности, физики составляют 33,6% потока российских ученых, направляющихся за рубеж. 22,8% приходится на биологов, 12,7% — на специалистов в технических науках, 9,3% — на математиков, 6,1% — на химиков (см. табл. 3). В то же время, обществоведы и гуманитарии составляют лишь 6,1% этого потока, причем ясно, что большинство из них первоначально попадает за рубеж в качестве студентов, аспирантов и стажеров и не может опереться на престиж высокоразвитых российских научных школвэтихобластяхзнания.Приэтомналичиенаучнойстепени значительно увеличивает шансы как выехать за рубеж, так и закрепиться там. Среди российских ученых, выезжавших в начале XXI века на работу или стажировку за границу, 18% имели степень доктора и 55,8% — кандидата наук.

Табл. 3

Структура российской академической диаспоры

106